Оживим лекарскую лавку, или Укольчик, Ваша Светлость?

Глава 25 Удачный эксперимент

Мы с Ритином сидели над производством аналога моей крови до ночи… До ночи следующего дня…

У обоих пролегли глубокие тени под глазами, и если вампир ещё как-то держался на родовой магии, то я — лишь на упрямстве. Но глаза всё равно лучше было не закрывать — был велик риск, что я засну. Что, собственно, пару раз и случилось. Тогда меня вампир подталкивал в бок, я просыпалась и продолжала работу.

— Там это… — появлялся на пороге Ганс, оставленный с Диной охранять наш покой и имущество лавки, — клиент…

— Умирает? — спросила я, взвешивая концентрат чистой магии. Ритин её смог высушить до состояния порошка. Теперь один грамм равнялся примерно ста миллилитрам — то есть целой бутылочке с зельем.

— Нет, не умирает, говорит, спина у него болит…

— Если не сломана, не располовинена и не вывернута под неестественным углом, то попроси прийти завтра.

— А тот, кто уронил себе стол на ногу?

— Напои чистой магией, — подсказал Ритин, — вмиг пройдёт.

Ганс кивал и бежал наверх, где сейчас один заменял местный травмпункт.

Мы же работали… Сложность была в том, что нужно было сделать не просто аналог моей крови… без моей крови, которая вызывала у вампира привыкание. Нет, нужно было дополнительно смешать полученную из плазмы Ритина жидкость с чистой магией — и моей, и вампира. Всё это перевести в концентрат и ещё продумать, как сделать так, чтобы оно не конфликтовало. Сложнее всего было то, что все пропорции нам приходилось почти угадывать, соотносить с результатами экспериментов, которые мы проводили тут же. А это, если честно, не способствовало медицинской точности, что меня неимоверно злило.

— Ничего, — утешал помощник, — если дяде плохо станет, то мы подкорректируем дозу.

— Главное, чтобы после нашего лечения пациент коньки не отбросил, — ворчала я. Но продолжала делать, потому как и выбора-то у нас не было. Мы дошли до той точки, когда без моей крови наместник там загибается, о чём нам не переставали напоминать постоянно прибегающие взмыленные работники администрации. Они с ужасом таращили глаза и говорили, что вампир продолжает делать вид, что всё в порядке, но при этом время от времени впадает в бредовое состояние и пытается ползком удрать из своего кабинета, чтобы «напиться крови». Из-за таких случаев они, по его же приказу, и приковали ему руки и ноги цепями, блокирующими магию, к стене. Такие цепи он выписал с континента. Говорят, они способны удержать даже дракона…

— А если он там умрёт?! — жалобно вопрошал секретарь Кристианера, топчась на пороге в лабораторию, куда ему ход был закрыт. — Он такой тощий, страшный. У него глаза ненормальные! Зачем он вообще на работу пошёл? Он посетителей пугает, гремя своими цепями и время от времени хрипя так, будто его душат.

— Если умрёт, похороните со всеми почестями, — рассердилась я, с размаху захлопывая дверь. — А мы здесь зачем? Чтобы попытаться его спасти…

— Так может, это… — пробормотали из-за закрытой двери, — вы всё же дадите ему то, что он просит?

— Чего, например?

— Ну это… крови… — последние слова посетитель практически прошептал, а потом мы услышали топот пяток по ступеням лестницы, потому как Ритин на него хорошенько рыкнул.

— Совсем полоумный, — проворчал вампир. — Сейчас одним глотком дяде не поможешь. Стоит ему только попробовать, и он не остановится, пока не выпьет вас досуха. Где бы вы ни находились. А после этого вообще станет монстром похлеще нежити. По закону вампир, убивший человека, подлежит уничтожению, потому что он будет выпивать всё живое вокруг себя. Тот же лич, который считается страшным, моему сумасшедшему дяде даже в подмётки не будет годиться.

— Вот поэтому не болтай, а работай, Ритин, — поторопила я.

— Есть! — козырнул он.

И вот, спустя часы неимоверных усилий, страданий и, если честно, ругани, концентрат жидкости, которым мы планировали лечить вампира, был готов.

— Кто пойдёт? — прошептал Ритин, завороженно глядя на небольшие колбочки, готовые к работе. Пока лекарства было с запасом где-то на месяц. Но если всё пойдёт хорошо, то сидеть на этом вареве Кристианеру всю жизнь. А то и больше…

Я задумалась. Хорошо бы мне пойти, ведь я могу, если что, проконтролировать его состояние. С другой стороны, мало ли, как он отреагирует на моё присутствие…

— Ты иди, — со вздохом кивнула. Доверить эту работу немного взбалмошному Ритину было страшно, но выбора, похоже, и не было. — Только подожди, покажу, как укол ставить.

Парень кивнул и с выражением вселенской брезгливости слушал, куда именно этот укол надо ставить.

— Наместник меня ни за что не простит, — прошептал он в ужасе, бессознательно почёсывая пятую точку на собственном теле. — Прямо… туда… Как я потом спать буду?

— Сейчас он не в том состоянии, чтобы тебе помешать, — возразила я. — Мой тебе совет: сделал дело, проверил, что его пульс восстановился, и беги. Потом, как отбуянится, придёшь и проверишь основные показатели. Когда он станет адекватным, то и сам себе сможет уколы колоть. Главное сейчас для нас — вывести его из этого состояния.

— Ваши бы слова… — проворчал парень, со вздохом беря склянки и пару шприцов на случай сопротивления.

— Удачи! — от всей души пожелала я. И когда ветер, поднявшийся от убежавшего вампира, улёгся, проворчала: — Она тебе понадобится…

Ждать пришлось недолго. Я успела только выпить местный кофе и выйти в маленький садик, находящийся позади лавки. Здесь всё находилось в довольно запущенном состоянии ещё со времён Джона Керри. Дина, правда, уже потихоньку наводила порядок, благо территория была совсем небольшая. Пара грядок, пара кустиков и малюсенький пятачок, где можно было поставить либо кресло и столик, либо котёл с каким-нибудь зельем, которое слишком вонючее, чтобы делать его в лаборатории.

Я же, уставшая за эти дни так, что еле языком ворочала, от усталости даже спать не могла. Тем более, пока не узнаю, что там с вредным вампиром, всё равно места себе не найду. Поэтому было принято решение выйти на свежий воздух, сделать вид, что я нормальный человек, который знает, как важно не сидеть целыми днями дома, а также помнит о пользе физической активности.

Так как от соседей меня слева и справа отделяли густые заросли, а потом шли довольно большие участки самих соседей, то я, не боясь, что меня кто-то увидит, начала стандартный комплекс упражнений для разминки: голова, шея, плечи, руки, талия…

Но прежде, чем успела дойти до махов ногами, по дому пронёсся топот тяжёлых ботинок. По звукам, будто стадо бизонов пробежало. Задняя дверь в лавку распахнулась, и ко мне на улицу вылетел взмыленный Ритин с торчащими во все стороны кудрями.

— Не сдавайте меня! — прошипел он и проворно полез под дом.

Туда как раз вела небольшая закрытая дверца, ведущая в подпол. Забаррикадировавшись таким образом, Ритин, видимо, сел в самый дальний угол и затих. А я с интересом хмыкнула и развернулась в сторону дома.

Я ждала.

Довольно быстро моё терпение было вознаграждено.

По дому широким шагом ко мне приближался княжич вампиров. Сейчас это был не справедливый наместник, а разгневанный аристократ. Полы его плаща трепетали в такт шагам, а гулкое эхо сопровождало на пути ко мне.

Княжич переступил порог и оказался передо мной, частично закрывая собой лучи заходящего солнца.

— Добрый вечер, — негромко проговорила я, улыбнувшись, — ваша светлость.

Почему-то сейчас его присутствие оказалось очень волнительным. Я даже сама от себя не ожидала, что вампир с такой сильной, практически подавляющей аурой будет вызывать у меня не желание, как у Ритина, спрятаться, а желание подойти чуть ближе…

— Как вы себя чувствуете?

— Светлана, — мужчина, не отрываясь, гипнотизировал меня взглядом, — вам говорил кто-нибудь, что вы сумасшедшая?

— Сложный вопрос, — ответила я, — кажется, вы говорили нечто подобное.

— Тогда я вам ещё раз скажу, — он сделал шаг на сближение, а я не шелохнулась, смотря на него и чувствуя, как сильная, ничем не ограниченная энергия от мужчины сейчас буквально обволакивает меня, — я никогда в жизни не видел столь ненормального, неадекватного отношения к жизни. Полного отсутствия инстинкта сохранения, упрямства, достойного мужчины, и главное… — он сделал ещё один шаг и на этот раз вошёл в моё личное пространство, коснувшись моего тела тканью дорогого камзола, — настолько острого ума, таланта и силы духа.

— В прошлый раз вы меня поцеловали, — прошептала я, завороженно глядя в чёрные омуты глаз мужчины, — а в этот раз?

— И в этот раз поцелую, — уверенно кивнул он, властно притягивая меня к себе и буквально впиваясь в губы.

На одну долю секунды у меня мелькнула мысль о сопротивлении, но потом княжич провёл языком по моей верхней губе, и все лишние мысли просто выветрились из головы. Я сознательно отбросила ненужные страхи и опасения и просто отдалась чувствам, обхватив его голову руками и притягивая к себе.

Этот лорд просто невыносимый! Прямолинейный, грубый и сухой, как самый последний сухарик. Но при этом было в нём что-то, вызывавшее во мне бесконечное уважение, если не сказать, даже почтение. Его преданность своему делу, самоотверженность, холодный рассудок и железная сила воли. Он был словно опытный врач, только вместо людей он лечил общество, управляя, направляя, поддерживая и защищая.

Нравился ли он мне? Да, очень. Думала ли я, что с ним будет легко? Отнюдь. Я была уверена, что отношения с таким мужчиной будут полны недопониманий, споров и упрямства с обеих сторон. Ну, а я всё равно хотела попробовать…

— Я вижу, вам лучше, — прошептала я, проводя рукой вдоль линии его лица, от чётко очерченной скулы по гладко выбритому подбородку к мощной, сильной шее. — Дадите мне вас осмотреть?

— Я бы хотел сначала убить одного наглого вампира, покусившегося на святое…

Я хмыкнула:

— Думаете, лучше, чтобы я покусилась на это самое святое? Или же вас самого обучить подобному? Потому что, похоже, я нашла способ, как вам поддерживать силы, не лишая при этом жизни кого бы ты ни было…

Вампир приподнял бровь и, кинув проницательный взгляд на подпол, где не раздавалось ни шороха, чуть тронул улыбкой уголок рта.

— Предлагаю это обсудить в более приватной обстановке…

Я хмыкнула и предложила Кристианеру зайти в дом. Мы прошли сквозь холл, мимо любопытного взгляда Дины и завернули в сторону лавки. Тут нас встретил Ганс.

— Госпожа лекарь… то есть Светлана, — поправился он, — я закончил разбирать травы и помогать Ритину. Можно мне пойти погулять в Ручейки? Хотелось навестить там знакомых.

— Да, конечно, иди, — ответила рассеянно, — мог бы и раньше мне сказать.

— Так раньше вы заняты были, — пожал он плечами, уже убегая в сторону выхода.

Я же посмотрела на мужчину рядом и тут же открестилась:

— Я не виновата! Я понятия не имела, что он стесняется меня спросить.

В ответ мне хмыкнули, и наместник первым прошёл в кабинет, а когда я зашла вслед за ним, поинтересовался:

— Вы думаете, вам нужно передо мной отчитываться?

Я удивлённо замерла на полпути к собственному столу и развернулась к говорившему. Кристианер стоял всё так же недалеко от двери, облокотившись об косяк и засунув руки в карманы брюк. Его взгляд был прикован к моему лицу и сейчас изучал каждую эмоцию на нём.

— А вы хотели бы этого? — в свою очередь спросила я.

— Естественно. Любые отношения требуют надёжного обоснования, — уверенно кивнул он.

Ах, вот как он заговорил!

— Да какие у нас отношения? — фыркнула я, отзеркаливая его позу и облокачиваясь на край стола. — Или вы правда думаете, что пара поцелуев станут для меня поводом сложить свою жизнь в угоду вам?

Лицо мужчины потемнело. Он посмотрел на меня хмуро.

— Мне казалось, что между нами всё ясно.

— Возможно, — пожала плечами я. — Но возможно то, что ясно лично вам, не соотносится с тем, что ясно мне. Не вы ли говорили, что вам не нужны отношения? Тем более со мной? Не переживайте, господин наместник, я не слишком нежное и наивное создание, чтобы вешаться на вашу шею.

— А вы злопамятны, — ухмыльнулся он.

— Как и вы, — вернула ему ухмылку.

Сейчас мы смотрели друг другу в глаза. И, может быть, внешне наш разговор походил на вежливое общение. Только вот мы оба чувствовали, как воздух сгустился между нами.

Чувствовала ли я притяжение к этому мужчине? О, да! И, судя по его взгляду, наместника обуревали не меньшие эмоции. Но на кону сейчас стояли наши характеры, наши принципы. Кто должен уступить?

Кристианер сделал шаг первым. Медленно, шаг за шагом он подходил ближе.

— Хотите сказать, я не должен желать, чтобы женщина, которую я выбрал, доверяла мне полностью?

— Доверяла все свои дела, свои проблемы и своих пациентов? Чтобы доверяла вам управление её жизнью, её счетами, её отношениями с другими людьми? — начала перечислять я. — Чтобы полагалась на ваше мнение во всём и всегда?

— Именно, — он остановился буквально в нескольких сантиметрах от меня и самодовольно ухмыльнулся. — Я готов взять на себя все её проблемы, Светлана.

— И вы, разумеется, готовы ответить ей тем же? — невинно хлопнула я глазами. — Доверить все свои дела, все свои тайны, все секреты, все страхи и все тёмные части вашей жизни и вашего прошлого? Готовы открыться без тени сомнения и без оглядки на мнение окружающих? Правда?

— Я не хочу вешать на свою женщину ненужные заботы, — выдохнул мне в лицо вампир и наклонился прямо к губам, вот-вот готовый дотронуться до них и дать мне шанс сказать последнее восторженное «да», чтобы раз и навсегда завладеть моей жизнью и моими мыслями.

— Мне это не подходит, — прошептала я в губы мужчины.

Кристианер застыл как изваяние и, похоже, перестал даже дышать. Я подняла на него глаза и взглянула в тёмные омуты. Красиво. Красиво и опасно. Сейчас он похож на большого и очень недовольного хищника. Того, у кого прямо из рук ускользнула законная добыча.

Резко распрямившись, он окинул меня холодным взглядом.

— Всё-таки для женщины вы слишком самоуверенны. Хотите иметь полную свободу, но не готовы нести всё бремя забот, которые на вас свалятся без моей поддержки, — тут он поджал губы. — Вы мне нравитесь, Светлана, очень. Но в некоторых вопросах вы неразумны, как дитя, и так же капризны.

Так как расстояние между нами увеличилось, то я кивнула своим мыслям и подошла к столу. Достав из верхнего ящика подготовленное лекарство для вампира, я разложила его на столе.

— Кристианер, как вы думаете, что это такое?

Губы у мужчины дрогнули.

— Это то, за что я до сих пор хочу открутить голову своему родственнику.

— А почему не мне? Вы же знаете, что это — общая наша с Ритином работа.

— Потому что на вас я не сержусь, — он поднял на меня глаза. — И потому что не вы заболтали меня, а потом, воспользовавшись доверием, напали из-за спины.

Я представила эту картину и фыркнула.

— Вполне возможно. Но нравится вам это или нет, но инициатор всего, что с вами случилось, — я. Я, а не ваш четвероюродный племянник. И где-то в глубине души вы это знаете. Но игнорируете, перекладывая ответственность, а заодно и все лавры на голову Ритина, то есть на голову мужчины.

— Неправда, я знаю, что вы — талантливый лекарь, и вы попытались меня излечить.

— Я не только попыталась. Я это сделала, — я уверенно вскинула голову. — С помощью этого изобретения вам не придётся умирать. И не придётся меня убивать. Одна доза в день будет поддерживать в вас жизнь. Самый плохой из расчётов, — я указала на подготовленные склянки, — это тот, при котором вам придётся принимать данный препарат всю жизнь. Он будет заменой утраченному. Но при этом, недели через две силы полностью к вам вернутся, и вы будете жить так, как и до этого. Сильный маг, могущественный вампир. Просто с ежедневными уколами.

— А самый лучший вариант?

— Самый лучший вариант тот, при котором в вашем теле накопятся красные кровяные тельца в достаточном количестве, — по моим подсчётам, это займет от одного до пяти месяцев — и произойдет химический процесс, достаточный для того, чтобы организм вновь начал генерировать родовую магию.

— Вы думаете, я смогу её вернуть?

— Если организм не отвергнет «суррогат», если не будет больших потрясений, и мы выберем правильную дозу, — я заглянула в глаза мужчине, — то да, я надеюсь, что вы сможете полностью исцелиться, Кристианер.

Он благодарно, пусть и немного суховато, улыбнулся и кивнул.

— Примите мою благодарность… Но вы же хотели сказать мне совсем не это?

— Вы невероятно проницательны, — усмехнулась я и, постаравшись убрать из своего голоса обвинительные нотки, показала на кресло. — Всему этому я рада. Но мы же с вами сейчас говорим не только о лечении, но и о наших отношениях.

Сама я села в соседнее кресло и выжидательно посмотрела на мужчину. Захочет ли он со мной говорить? Или уйдёт, не попрощавшись? От того, как он сейчас себя поведёт, зависит характер наших будущих отношений. Мы оба горды, сильны духом и уверены, что правы. Но при этом мы нравимся друг другу…

Боюсь, если он сейчас уйдёт, и мы не поговорим открыто и без взаимных ультиматумов, то никогда не сможем быть рядом друг с другом.

Но Кристианер не ушёл...

Может, он и хотел, какое-то время стоя прямо и гордо, словно скала. Сейчас не нужно было спасать мир. Не нужно было вырывать меня из лап горгоны или же доказывать мне свои чувства. Нет…

Сейчас нужно было отринуть свою твердолобость и разбить стену личных принципов, которая стояла между нами. А это было куда сложнее.

Я не торопила.

Он не двигался.

Глаза в глаза…

— Хотите предоставить мне список того, что я должен буду делать, если вы согласитесь быть со мной?

Наместник сделал два шага и медленно опустился в кресло. Не убирая взгляда от моих глаз. Не прячась. Он положил руки на подлокотники, а потом… после недолгого колебания, разжал крепко сжатые кулаки, высвободив ладони и развернув их в мою сторону. Последовал глубокий, тяжёлый выдох.

— Хорошо. Что я должен делать?

— Вы готовы предоставить мне право поставить любые условия?

— Да.

— И потом исполнять достигнутые договорённости?

Кадык на шее мужчины дёрнулся, но голос остался уверенным, когда он отвечал.

— Да.

И я поверила. Потому что Кристианер скорее удавится, чем переступит через собственные обещания.

Я мягко улыбнулась.

— Я благодарю вас, но мне это не нужно.

Он молчал и ждал продолжения. Я проглотила ком в горле и мысленно взмолилась, чтобы своими последующими словами не оттолкнуть того, кто был готов отказаться от себя ради моей просьбы. Я хотела быть с ним. Искренне восхищалась им. Но при этом понимала, что оставь мы всё как есть, и нас ждут бесконечные ссоры. Поэтому, вздохнув, проговорила:

— Кристианер, я не хочу требовать от вас какого-то особого отношения к себе, когда вы отдаете всего себя, а я лишь пользуюсь этим. И да, мы знакомы недолго, но при этом оба не того характера, чтобы бросаться в омут с головой. По крайней мере до того, как измерим его глубину.

— И чего же вы тогда хотите?

— Доверия, — выдохнула я. — Я хочу от вас доверия. Мы не просто из разных миров. Мы разного воспитания, образования и опыта. Я благодарна за всё то, что вы сделали для меня в первые месяцы моего пребывания в этом мире. Да, я сама не смогла бы позаботиться о себе должным образом. И да, я знаю, что вы приставили Ритина, чтобы следить за мной, чтобы защищать и чтобы быть готовым, если что, прийти на помощь. Я ценю это.

— Но?

— Но хочу, чтобы мне дали право выбора. Право на ошибку и право на самостоятельность. Чтобы вы не ограничивали меня своей любовью. И не решали за меня. Хочу диалога.

— Вы хотите диалога? — он поднял бровь.

— Да, как с равным. Как если бы вы разговаривали не с женщиной, а с деловым партнером, — сейчас я старалась говорить на его языке, — не навязывайте своё мнение, а прямо подойдите и объясните, почему я, по вашему мнению, должна поступить так, а не иначе. Не делайте за меня, а спросите, нужна ли мне помощь. Не управляйте моей жизнью, а будьте просто рядом. Ваши сильные стороны прикроют мои слабости, а мои таланты усилят вас в ответ.

Какое-то время мы молчали, а мужчина задумчиво барабанил пальцами по подлокотнику кресла. Я не торопила его, давая возможность самому принимать решение.

— Вы просите полностью поменять моё отношение к вам как к женщине.

— Да.

Он сердито вздохнул и отвёл взгляд.

— Мне импонирует то, как вы говорите. Более того, я восхищён вами ещё больше. Но то, что вы просите…

— Сложно? — посочувствовала я. Конечно, легче было пообещать, что он будет отвечать «да» на все мои просьбы, чем поменять прошивку в собственном поведении.

— Сложно, — кивнул он, — более того, я даже не уверен, что у меня это получится именно так, как вам нужно.

Я улыбнулась.

— Я могу пообещать, что напомню вам о нашей договоренности и при этом не стану винить за старые привычки в поведении. Если вы захотите открыться и общаться… Всегда…

Губы мужчины дрогнули, и он, кивнув, поднялся с кресла.

— Боюсь, мне нужно уложить в голове наш разговор. Вы позволите?

Я встала следом и указала на склянки на столе.

— Вы сможете делать уколы самостоятельно?

— Если туда, куда имел наглость уколоть мой неуважаемый родственник, то да, я смогу и сам, — голос Кристианера был серьёзен, но в глазах плескались бесенята. — Я надеюсь выздороветь и предстать перед вами не умирающим калекой, а тем, кем я был всю жизнь. И я… — он сглотнул, — обещаю, что постараюсь понять, как именно нужно с вами общаться. Но для этого я хотел бы ещё раз в тишине обдумать наш разговор.

Я подошла к нему вплотную и после недолгого колебания встала на цыпочки и поцеловала твёрдые губы.

— Я думаю, что у вас уже это получилось. Спасибо.

Кристианер раздражённо выдохнул, а потом рывком притянул меня к груди, сминая губы в жёстком, властном поцелуе. Сейчас он был не так сдержан, как в прошлый раз, выплёскивая весь тот огонь, что до этого подпитывал его упрямство и его сдержанность. Сильные руки взяли мою талию в жёсткий захват, буквально впечатывая в тело мужчины. Казалось, я могу почувствовать каждую мышцу, каждое движение крови по артериям его организма.

Закрыв глаза, я запустила руки в шелковистые густые волосы, с удовольствием обхватывая крепкую шею и притягивая его к себе ещё ближе.

Это самый сложный выбор мужчины, который только может быть. Но я была готова попытаться и сделать всё для того, чтобы жизнь рядом с ним была счастливой.

— Мне пора идти, — прошептал он.

— Иди, — ответила я, не отрывая руки от его шеи. Боюсь, теперь общаться на «вы» у нас уже не получится.

Три поцелуя уже не спишешь на погрешность. Это точный и окончательный диагноз…