Отвар от токсикоза или яд для дракона (СИ)

Глава 16. Беременность точно не повод сидеть сложа руки

Лидия Викторовна

Несколько следующих дней тянулись настолько медленно, будто кто-то специально растянул время, чтобы проверить моё терпение на прочность. Я старалась держать себя в руках, но это давалось с каждым днём всё сложнее. Даже если оставить в стороне тревожные мысли, которые всё ещё время от времени поднимались, как сорняки в ухоженном саду, оставалась другая, куда более прозаичная проблема — собственное тело. Беременность, которую я, казалось бы, уже начала воспринимать как нечто привычное, внезапно напомнила о себе с новой силой. Гормоны, будто сговорившись, устраивали в организме то перепады настроения, то беспричинную раздражительность, то откровенную усталость, и всё это под соусом тошноты, которая упорно отказывалась исчезать, хотя первый триместр остался далеко позади.

На Земле я бы уже давно записалась на приём, сдала все положенные анализы, выслушала бы утомительную лекцию о питании и, возможно, получила бы какие-то таблетки, которые помогли бы хотя бы на время забыть о том, что организм решил жить по своим странным правилам. Но здесь… Здесь каждый шаг к лекарю воспринимался мной как риск. Он был моим главным подозреваемым в попытке отравдения. И даже если доказательств пока не было, желание держаться от него подальше только крепло.

Лаборатория всё это время оставалась неприкосновенной. Нитка и кусочек бумаги лежали, точно так же как я их и оставляла день за днем.. Ничто не падало на пол, ничто не шевелилось. Это было одновременно и утешением, и раздражающей загадкой: если кто-то проникал туда прежде, почему он не повторил попытку? Может быть, это и правда было единичное вмешательство? Или, что более вероятно, он просто выжидает.

Марта за это время лишь один раз упомянула о нашей договорённости, и то вскользь, словно боялась, что лишние слова могут привлечь ненужное внимание. Она уверяла, что прислушивается и наблюдает, но просила дать ей больше времени. По её словам, слуги не привыкли обсуждать лекаря, да и он сам не из тех, кто болтает лишнее в коридорах. Мне хотелось надавить, поторопить, но я понимала, что этим могу лишь испортить всё. Приходилось сдерживаться, напоминать себе, что в моём положении иногда главное — это не скорость, а терпение.

Только вот терпение никогда не было моей сильной стороной. Особенно сейчас, когда внутри всё время нарастало странное, почти физическое ощущение, будто события медленно, но неумолимо подбираются ко мне, и стоит отвлечься хоть на мгновение, как что-то изменится — и вряд ли в лучшую сторону.

Несколько следующих дней прошли так, словно кто-то нарочно решил проверить предел моему терпению, растянув каждое утро и вечер в длинную, вязкую ленту. Я продолжала следить за лабораторией — нитка, аккуратно закреплённая в проёме двери, всё так же висела нетронутой, обрывок бумаги под порогом лежал на месте, как и прежде. Казалось бы, это должно было успокаивать. Но успокоения не было. Вместо него появлялась другая, липкая тревога — не за травы и отвары, а за то, что всё это затишье слишком уж затянулось и за ним последует буря.

В тот день всё начиналось как обычно. Я проснулась чуть раньше рассвета, полежала, прислушиваясь к себе, сделала несколько глубоких вдохов, стараясь отогнать утреннюю дурноту. Марта принесла завтрак — тёплый хлеб, мягкий сыр, мятный настой — и, как всегда, молча поставила поднос. Я выпила настой, неспешно переоделась и решила пройтись до лаборатории, чтобы сделать новый сбор ромашки и зверобоя. Обычное утро. Настолько обычное, что я почти позволила себе поверить, что в этой крепости действительно ничто не может нарушить мой маленький, хрупкий порядок.

Я шла по коридору, задумавшись о том, что, может быть, стоит попросить кого-то из стражи принести пару свежих корзин для хранения трав, когда сначала где-то на краю слуха возник странный, глухой звук. Как будто что-то тяжёлое упало на камень. Я замерла, прислушиваясь. Несколько секунд — тишина. Потом — ещё один звук, но уже резче, ближе, и на этот раз за ним последовал неразборчивый крик.

Я не успела даже толком подумать, что это могло значить, как по коридору донёсся резкий, пронзительный звон колокола. Не тот, что отбивает часы, а короткий, тревожный, повторяющийся трижды. Тревога.

Моё сердце ухнуло куда-то вниз. В следующий миг из-за поворота выскочил один из молодых стражников, его сапоги гулко отбивали шаги по камню. Он пронёсся мимо меня, бросив на ходу: — В свои комнаты, госпожа! Быстро!

Я машинально сделала шаг назад, но в голове не укладывалось — какая ещё тревога? Замок, окружённый стенами, с охраной на каждом посту, с вратами, которые я даже сама ни разу не видела открытыми просто так.

Грохот стал ближе. Где-то вдалеке звякнули мечи, и этот металлический звук прошил меня насквозь, как ток. Я не могла ошибиться — это не учения. Это не репетиция. Это — настоящий бой.

Я метнулась к своей комнате, но, добежав до двери, замерла. Слишком много звуков, слишком много чужих голосов, шагов, глухих ударов. Я хотела запереться и ждать, как велел стражник, но не могла оторвать взгляд от окна.

Подойдя ближе, я распахнула створку и увидела то, что ещё минуту назад сочла бы бредом. Во дворе замка бушевал хаос. Несколько фигур в тёмных плащах пробивались к центральному входу, а стража, сдерживая натиск, пыталась не подпустить их ближе. Мечи скрещивались, щиты ломались, и в воздухе звенел не только металл, но и крики — короткие, рваные, срывающиеся.

И среди этого я увидела его. Фарим. Без плаща, в одной белой рубашке, с мечом в руке. Он двигался быстро, отточенно, и в каждом его движении было то, что я раньше встречала только в фильмах или книгах — полное слияние с оружием. Он отразил удар, контратаковал, резко развернулся… и в этот момент всё произошло слишком быстро. Один из нападавших, будто вынырнувший из тени, обрушил на него удар сбоку.

Фарим успел уйти от прямого попадания, но лезвие всё же задело его плечо. Я видела, как он качнулся, перехватил меч в другой руке, отбил атаку, но кровь уже пропитала ткань. Это было как удар кулаком в грудь — зрелище, которое я не была готова видеть.

Я вцепилась в подоконник, не в силах оторваться от хаоса внизу. До меня доходило, что в любую секунду кто-то может ворваться и сюда, что я должна закрыть окно, отойти от него, чтобы меня не заметили, но тело словно забыло, как двигаться. Я не могла даже дышать нормально.

Словно заворожённая, я наблюдала за схваткой. Дракон, несмотря на ранение, сражался как лев. Вот только одного я не могла понять — почему он не использует магию? Неужели у него нет в запасе хотя бы одного боевого заклинания? Просто не может быть!

Тем не менее становилось очевидно, что нападавшим не победить: они, словно по знаку, начали медленно и очень организованно отступать. Затем за их спинами распахнулся портал, и они быстро исчезли в нём, будто их и не было. Лишь разруха и множество раненых напоминали о том, что всё это произошло на самом деле.

Я кинулась вниз, почти не разбирая дороги, — только бы быстрее добраться до двора. Воздух был насыщен запахом раскалённого металла, дыма и чего-то ещё — густого, приторного, как после разлитого вина, только это было не вино. Неужели так пахнет магия? Я выскочила на каменные ступени и сразу заметила его. Фарим сидел чуть в стороне от остальных на разложенным для него плаще. Лекарь уже был рядом и, крепко сжав его за локотьосматривал рану. Белая рубашка на плече Фарима была тёмно-красной, кровь просочилась до самого запястья, и от этого зрелища меня скрутило внутри поднимая новую волну тошноты и страха.

Я сделала шаг к ним, но лекарь обернулся так быстро, словно чувствовал приближение чужака, и буквально взглядом упёрся в меня. Он не стал кричать, не позволил себе резких слов, но в тоне его голоса было всё, что нужно, чтобы понять — здесь я лишняя.

— Госпожа Лидия, прошу вас… не мешаться под ногами. Ему нужна помощь, и я этим уже занимаюсь.

Слова были вежливыми, но холод, которым он их обрамил, пробрал до костей. Мне не нужно было обладать тонким слухом, чтобы уловить за этой фразой: «Не ваше дело. Отойдите». Я едва не спросила прямо — что именно ему мешает, моё присутствие или сам факт, что я могу увидеть, как он работает. Но спешно проглотила этот вопрос, сейчас точно было не время и не место выяснять отношения с этим мерзким старикашкой.

Фарим на секунду встретился со мной взглядом — коротко, сдержанно, как будто хотел сказать, что всё под контролем, но лекарь тут же перехватил его внимание. Я отступила на пару шагов, чувствуя, как внутри начинает шевелиться то самое неприятное ощущение, которое я старалась задавить все последние дни. Подозрения. И теперь, глядя на то, с каким рвением этот человек отгораживает меня от раненого Фарима, они только крепли.

Но в открытую вступать в бой было бы глупо. Не хватало ещё устроить скандал на глазах у полусотни людей, половина из которых истекает кровью. Я заставила себя отвернуться от дракона и посмотреть по сторонам. Стражники, что ещё минуту назад стояли стеной, теперь сидели или лежали прямо на земле. Кто-то прижимал ладонью бок, кто-то стонал, зажимая колено. Несколько слуг, видимо, попавших под горячую руку, пытались оттащить обломки мебели и баррикад, выставленных у входа, но двигались медленно и явно были не в лучшем состоянии.

У личного лекаря хватало работы с Фаримом, а эти люди… для них, похоже, помощи ждать было неоткуда. По крайней мере лекарь усиленно делал вид, что кроме дракона тут других раненных нет, очень хотелось бы резко высказаться по этому поводу, но я понимала, что этим точно никому не помогу. И тут я вспомнила: в лаборатории у меня есть дезинфицирующие настои, обезболивающие и перевязочный материал. Не магия, но в подобных случаях главное — действовать быстро и умеючи. Я точно могла и умела и первое и второе.

Я отправилась в лабораторию, так быстро как только могла, по пути подбирая в голове, что пригодится первым делом. Взяла бутыль с настоем календулы, крепкий отвар коры ивы, чистые бинты, полоски мягкой ткани, пару флаконов спиртовой настойки, прихватила глиняную миску и кувшин с водой. Всё это едва уместилось в два больших холщовых мешка, но я не стала ничего вычеркивать — лучше больше, чем потом возвращаться. Нести было тяжело, но я справилась.

Когда я вернулась во двор, там уже кипела своя суета. Кто-то из стражников пытался самостоятельно перемотать ногу ремнём, кто-то, наоборот, нервно мотал головой, отказываясь от помощи товарищей. Я подошла к ближайшему — мужчина лет сорока с рваной царапиной на щеке и кровью, сочившейся сквозь прореху на доспехе у плеча.

— Сядь, — сказала я, не терпящим возражений тоном, и он, к моему удивлению, подчинился без лишних слов. Я залила рану настоем, он резко втянул воздух, но не дёрнулся. Плечо промыла, наложила повязку, закрепив её полосой ткани.

Дальше всё слилось в непрерывную череду движений: промыть — перевязать, успокоить, подать воды, прижать рукой, пока бинт пропитывается. Один из молодых стражников, бледный, с разбитой губой, попытался сказать, что мне «не положено» этим заниматься, но я только одарила его таким взглядом, что он мгновенно замолчал.

Слуги, видя мою работу, начали приносить тряпки, кувшины с водой, кто-то даже притащил старый ящик, чтобы я могла сложить туда использованные бинты. Постепенно вокруг меня образовалась небольшая, но чёткая зона, где раненые получали пусть и не идеальную, но своевременную помощь.

Я работала, стараясь не думать о том, что происходит в самом замке, куда с некоторым пафосом лекаь отправил бледного дракона. Не смотрела в сторону его окон, хотя каждый нерв в теле хотел развернуться и проверить, как он там. Но сейчас моими пациентами были эти люди. И если я могу облегчить их боль и спасти хоть кого-то от заражения, то именно это я и буду делать, пока руки не начнут дрожать от усталости.