Отвар от токсикоза или яд для дракона (СИ)

Глава 2. Семейное проклятие

Фарим Веллор

Если кто-то снова решит спросить меня, что в жизни хуже пожара в сокровищнице, я отвечу без колебаний — семейное проклятие. Да, вот так просто. Проклятие. И не абы какое, а наследие великого рода Веллоров — славных, кровожадных, уважаемых при жизни и обожаемых в народных песнях после смерти, но при этом безнадёжно бесплодных. Ну, почти. Детей мне, как последнему из рода, положено иметь только от Истинной Пары, без всяких отступлений, компромиссов или «вдруг повезёт», и пока она не появится — ни наследника, ни даже призрачной надежды на продолжение линии.

А узнать, что она — та самая, можно только по одному признаку: если женщина способна забеременеть от меня, значит, она и есть Истинная. Вот так просто. Не пламени в груди, не небесных знамений, не древних песен в голове — просто живот беременной. Простой, очевидный, предельно практичный признак. До того момента — остаётся только гадать, надеяться, искать и проверять, при этом не слишком увлекаться, потому что истинная — она одна, и вторая не предусмотрена даже в случае официального запроса судьбе через магический совет.

А у нас, между прочим, род далеко не последний. Я — Фарим Веллор, наследник Огненной Линии, лорд Черного Гребня, повелитель Пяти Гор и хранитель Северного Когтя. Не крестьянин с рынка и не шарлатан с зельями в подполе. У меня — крепости, армия, казна с цифрами, которые не помещаются на одной пергаментной ленте, и имя, которое вписано в скрижали ещё до моего рождения, как только моему отцу удалось определиться, что моя мать его истинная.

Вот только у меня самого наследника нет. Более того, я остался единственным мужчиной в роду, а значит, последним обладателем второй ипостаси, единственным, кто способен продолжить древнюю драконью линию. Если я не обзаведусь истинной и наследником, двести сорок поколений моих предков останутся разве что в свитках хроник и гербах на тронных флагах. И именно поэтому я не имею права сдаться, не имею права опустить руки и сказать «хватит». Я ищу, проверяю, перебираю — и делаю это не ради плотских утех, как считают те, кто смотрит со стороны и делает глупые выводы, а ради рода, ради долга, ради выживания моей крови и будущего всех, кто когда-либо носил имя Веллор.

Но, естественно, поиски Истинной — это не всё, что я предпринял. Чтобы исполнить долг и добиться рождения наследника, я уже испробовал всё, что доступно даже самым отчаянным. Ведьмы, целительницы, зельеварки, деревенские травницы, уважаемые матроны с безупречными родословными — всех принимал достойно, уважал, платил за труд, даже если попытка закончилась ничем. Это не их вина. И уж точно не моя. Это проклятие. Оно древнее, чем я, и, как видно, упорнее.

Я не люблю дороги и путешествия на лошади, в отличие от крыльев, они требуют терпения. Время в них тянется медленно, а дел оказывается всегда слишком много. И всё же, когда все зелья выпиты, ритуалы завершены, а отчёты лекарей снова разочаровывающе пусты, остаётся только одно — ехать и проверять самому, не подарила ли мне судьба в этот раз истинную.

Это лето было особенно плодотворным. В прямом смысле. Я приложил все возможные усилия, чтобы дать судьбе шанс сработать. Лето, знаете ли, удобная пора для чудес. Воздух тёплый, тело податливое, цветы пахнут — даже самый упрямый родовой механизм может, теоретически, запустить нужный процесс. Поэтому я не щадил себя и принимал приглашения — от пиршеств до деревенских праздников. Ну и конечно, как всегда вовсю пользовался правом первой ночи для того, чтобы найти ту самую. Где-то по ходу дела благословлял урожай, где-то танцевал с вдовами, а где-то проводил ночь в гостевых покоях, которые больше напоминали кладовые с занавесками. Одним словом все это было совсем не так просто и радужно, как себе можно представить.

Конечно, хотелось бы, чтобы Истинной оказалась хотя бы баронесса. На худой конец — обнищавшая графиня. Пусть даже без пары зубов, как у моей прабабки Мервеллы, но с гербом и памятью о манерах. Потому что родовая книга выглядит лучше, когда её страницы не поливаются самогоном, а хотя бы пахнут чернилами. Но я знал, как это бывает. У Веллоров Истинные чаще всего оказывались из тех, кто пугается присутствия стражи, не знает, как вести себя при дворе, и путает драконью форму обращения с магическим проклятием.

Так уж сложилось. Магия — она не выбирает по званию. Она выбирает по замыслу и это значит, что истинная редко приходила в удобной упаковке.

Поэтому теперь я снова отправляюсь в путь для того, чтобы самостоятельно объехать свои владения, как я делал примерно раз в полгода. Понятно, что официально причина моего появления совсем другая. Я как хороший хозяин должен знать что с посевами, что с дорогами, как поживают старики и кто в этом сезоне поправился так, что швы на платьях трещат. Это всё важно. И особенно важно — незаметно выяснить, нет забеременела ли где-то девушка до брака, та с которой я был.

Разумеется сделать все это необходимо тихо и незаметно, потому что стоит только врагам узнать о проклятье, как они тут же приложат все усилия для того, чтобы уничтожить мою истинную.

В этот раз как и всегда я выбирался с помпой, слуги уже собирали обоз, охрана проверила лошадей. Я надел доспехи не парадные, но такие, что достаточно пугают, чтобы местные начинали говорить правду. Путь займёт не больше месяца. За это время я смогу объехать каждую долину, каждый городок, каждую деревню.

Но перед тем как отправится в дорогу я поднимаюсь и подхожу к столу, на котором лежат карты. Не старые, не украшенные — рабочие, с пометками, где и с кем я был в прошлый раз. Да, у меня список. Да, я его веду лично. И да, я в курсе, что это выглядит весьма расчетливо. Но я не романтик. Я последний Веллор и мне нужна истинная и ребенок, хотя бы один. Мне не до сентиментальности.

Я сделал последний глоток чая, велел седлать и спустился во двор. День был серый, но тёплый. Ветер поднимал пыль. На юге собирались тучи. Я уселся в седло и подумал: пусть хоть одна из них окажется беременной. Хватит уже пустых возвращений. Хватит смотреть на младенцев с чужими глазами. Хватит жить с ощущением, что судьба каждый раз проходит мимо, слегка задевая крылом, но не оставляя ничего.

На этот раз — я найду.

Прошла неделя. Мы объехали три городка, пятнадцать деревень, восемь хуторов и пару забытых богами трактирных стоянок, где, по слухам, я якобы лично вручал благословения в виде объятий за амбаром. И всё напрасно. Ни шепота, ни намёка, ни полуслова. Женщины — все как одна — или давно замужем, или не беременны, или беременны, но откуда-то с юга, и ребёнок явно не мой, учитывая волосы цвета пепла и глаза цвета речной воды. Я — Веллор. И даже в человеческой ипостаси от меня пахнет гарью и тлеющей корой, а дети, если бы они были, наверняка несли бы этот запах вместе с магией. Это уже не говоря о других признаках.

С каждым днём мои надежды таяли, как иней на утреннем солнце, а сам я ловил себя на том, что всё чаще лезу в дорожный мешок за флягой с перечной настойкой, которая хоть немного приглушает раздражение. Никто не осмеливался сказать это вслух, но все замечали как портиться мое настроение.

Я ехал молча. Даже крылья не расправлял — не было смысла.

На восьмой день пути, когда уже казалось, что всё путешествие окончательно обречено на унылую бессмысленность, мы свернули к таверне у переправы — той самой, с покосившейся вывеской «У весёлой вдовы», где полгода назад я, скажем так, немного задержался. Не из-за вдовы, к слову. Служанка, молоденькая, темноволосая, с улыбкой и кружащим голову запахом юности и невинности. В прошлый раз она кокетничала с рвением, которое могло бы сбить с ног менее стойкого мужчину. Так что я не преминул воспользоваться моментом. А раз уж мы снова тут, было бы странно не проверить — вдруг мой визит дал свои побеги. Шансов было мало, но проверить все равно надо было.

Да и поесть хотелось. Хоть какая-никакая, а пища. В прошлый раз здесь варили похлёбку с копчёностями и кореньями, которая оказалась неожиданно съедобной, если не сказать больше. Я даже велел записать название таверны на карту — с пометкой «есть можно». Так что когда я соскочил с седла и распахнул дверь, ожидания были вполне конкретными: еда, информация, проверка возможных последствий прошлого приключения.

Но внутри нас встретила не тёплая атмосфера и запах варева, а тяжелый дух плесени, прелой соломы и застоявшегося пива. Пол был липким, как будто его мыли проклятием, а не щёткой, и то лет пять назад. Столы стояли криво, посуда — грязная. В углу кто-то кашлял, будто собирался выкашлять половину лёгких. Служанки не было. Вместо неё — новая, старая, жирная и подозрительно мрачная. Но я решил не отступать. Дал знак оруженосцу ждать у двери и прошёл к самому дальнему столику, чтобы не слышать громкого храпа деда у печи.

— Принеси похлёбки, той самой, фирменной, — бросил я. — И побыстрее. У меня нет вечности.

Служанка фыркнула, что-то пробормотала себе под нос, но всё же ушла. Я ждал, глядя на копоть на потолке и размышляя, могла ли та самая девчонка уже уехать, выйти замуж или просто исчезнуть. Вдруг выйдет из кухни, а у неё под фартуком — округлившийся живот? Мечта. Она ведь даже была симпатичной и с покладистым характером, такую только отмыть, одеть и привить манеры.

Похлёбку принесли через десять минут. Вид у неё был… ну, в этот раз без копчёностей. Что-то серое, жидкое, с плавающим кругом жира и неопределённым запахом. Но я уже слишком устал, чтобы придираться. Взял ложку. Одну. Вторую. Третью.

И понял.

Что-то в ней было не так.

Желудок сжался в тугой узел, как будто внутри кто-то натянул канат и дёрнул его с силой разъярённого быка. Я вцепился в край стола, но он ушёл из-под рук, и я съехал на пол, не сумев даже вздохнуть как следует. Виски вспыхнули. Лоб заледенел. Я скрючился, как кузнечный крюк, катаясь по липкому полу и выдыхая облачка пара сквозь зубы.

— Отравили?.. — прохрипел я, но голос сорвался. Нет, это не яд. Я бы его почувствовал. Это — что-то другое. Что-то просто ужасное.

Слуга уже сорвался с места. Крик. Суета. Кто-то пытался поднять меня, но я рявкнул, и он отшатнулся. Крылья, забытые за спиной, дрогнули, будто хотели вырваться наружу и сжечь всё это место дотла.