По воле стихий

Глава 27

Мы проболтали полночи, обсуждали свои жизни. Леа тоже не стала больше скрытничать, выдавая, по её мнению, постыдные факты из своей жизни. Я же была менее эмоциональна, то, что для моей подруги — стыдно и грешно, для меня уже обыденно. После рассказов Мерды, меня сложно смутить.

Когда зевки стало сложно прятать, Леа немного успокоилась. Видно было, что она еще многое хотела узнать и спросить, но всё же отпустила меня спать. Пообещав, перед сном, что мою тайну она никому не расскажет.

Следующие два дня пролетели, была учеба, вновь учеба, по вечерам я приходила на полигон, где магистр Герард меня гонял до такой степени, что я на трясущихся ногах добиралась в комнату и падала на кровать без сил. Он не напирал, наоборот держался отстраненно и профессионально, правда оба раза предлагал отвести до комнаты, но я отмахивалась. Хоть сердце и билось в груди быстрее и радостнее при виде мужчины, иррациональная обида не давала покоя, а еще я всё чаще думала о Шердане. Стыд накрывал меня с головой, я понимала, что у нас нет будущего, и не может быть, но он стал мне очень дорог за то время, что добивался меня, что мы провели вместе. И его слова перед расставанием…

В общем накручиванием самой себя я занималась по полной программе.

С магистром Финном не удалось ни разу встретиться, сказывалось его долгое отсутствие. Сейчас он наверстывал пропущенный материал со своими студентами.

Вечер шестого учебного дня ознаменовался слухами, что дежурство столицы выявило наконец одну из шаек дезертиров. В неравной схватке пострадали двое адептов, хорошо, хоть лекарь был неподалеку. Ребят спасти удалось, двоих задержали, третий смог скрыться и это при том, что инспектор успел активировать сигнальный артефакт. Страшно подумать о том, что было бы, если бы не подоспела подмога.

Из-за этого случая, ректор объявил, что вечером, все, кто участвует в патрулировании столицы, обязаны быть на полигоне и отрабатывать защиту и нападение, но всё это должно было произойти на следующей учебной неделе, а пока наступал единственный выходной.

Выспаться мне не дал браслет, он сигнализировал о важном сообщении. С трудом разлепила глаза, чтобы увидеть гневное сообщение от магистра Герарда, где он сообщал, что ждет меня на полигоне и, если я не успею за десять минут, он придет ко мне в комнату и прям в пижаме и босиком отправит на пробежку.

Костеря на чем свет стоит достижения артефакторов с их браслетами и преподавателя, побежала на полигон. В единственный выходной вставать ни свет, ни заря — и врагу не пожелаешь.

Не дожидаясь приветствия, мужчина припустил по полигону, мне осталось только следовать за ним. Вообще вся тренировка прошла в молчании. Меня запыхавшуюся и злую отпустили только спустя два часа, когда ноги отказывались держать свою хозяйку. Я обессиленно упала прямо на песок.

— Вечером тренировки не будет, — мужчина опустился напротив меня. — Мне необходимо отлучиться по личным делам.

Вот зря он это сказал, я же теперь изведу себя ревностью.

— Будь умницей, — продолжил магистр. — Не попади в неприятности, хотя бы пока меня нет.

Магистр Герард встал и протянул мне руку, помогая подняться. Он довел меня до раздевалки. Сам же ушел. Решила не пренебрегать возможностью спокойно помыться и переодеться. Да и соседку своим шумом не хотелось тревожить.

День прошел в ничего не деланье, друзья ушли в город, закупаться защитными артефактами, ведь уже завтра им предстояло в первый раз пойти на патрулирование города.

А вечером, под своей дверью, я обнаружила букет разноцветных цветов и коробку дорогих, эксклюзивных конфет. Открытки и надписей не было.

Вечерняя тренировка в первый учебный после выходного ознаменовалась тем, что вести её должен будет инспектор из ОВП, и, по закону всего самого плохого в этой жизни, им оказался Каспер.

Магистр Герард оказался знаком с моим «братцем», они совместно провели занятие, о чем-то периодически споря, но нас их разногласия нас не коснулись. Иногда я чувствовала на себе пристальный, внимательный взгляд Каспера. Холодок пробегал по коже, вызывая неконтролируемую панику, к концу занятия оказалась вымотана полностью, и физически и морально. Если ничего не изменится, я не смогу стерпеть присутствие рядом такого раздражителя. Могу и сорваться.

Так пролетело еще несколько дней, вечерами меня неизменно ждали цветы и конфеты. Случайно удалось увидеть курьера, который доставляет подарки, он не стал долго скрывать имя заказчика и сдал магистра Герарда.

Ближе к концу учебной недели, во время обеда, за наш столик подсел Кенвуд. Он давно пропал с поля моего зрения, и только сейчас я о нем вспоминала, и то только благодаря тому, что сам подошел.

— Мэй, можно с тобой поговорить? Наедине, — первый заговорил он, когда вежливо поздоровался со всеми.

— Конечно, — я встала вслед за Кенвудом. — Ребята не ждите меня, я сама доберусь до аудитории.

Мы пришли в небольшую нишу, уселись на уступ. Молодой человек молчал, видно было, что его что-то тревожит, но не хватало смелости высказаться.

— Кенвуд, что произошло? — спросила первой, подталкивая собеседника к началу разговора. — Может я смогу тебе помочь?

— Мне сложно говорить об этом, — еще немного помялся молодой человек. — Знаешь, я ведь последовал твоему совету…

В удивлении уставилась на него. Моя память отказывалась вспоминать советы, которые я говорила именно ему.

— Тогда вечером, после вечеринки, — продолжил Кенвуд, видя моё замешательство. — Ты посоветовала сходить в бордель и предложить своё покровительство какой-нибудь девушке… Я ведь так и сделал, не сразу, но пошел.

Собеседник замолчал, я не стала его тревожить, видно же, что ему тяжело даются слова. Да и поход в бордель. Этот разговор явно для мужской компании, где они будут хвалиться своими "победами".

— Её зовут Ления, ей всего восемнадцать исполнилось за три дня до моего прихода… Мэй, ты понимаешь: всего восемнадцать! Моей сестре двадцать пять, у нее ветер в голове, одни наряды, праздники, какая-то шелуха. Она даже не знает откуда берутся деньги! — молодой мужчина замолчал ненадолго. — А Ления… У нее есть еще два брата. Одному четырнадцать, другому семь. Она подалась в бордель, чтобы прокормить их. Никаких нарядов в голове, никакой шелухи!

Мужчина вскочил и начал мерить шагами эту нишу, он был возбужден, глаза горели. Мне даже стало немного страшно за его здоровье.

— Я оплатил её долг и отправил обратно в её деревню, дал с собой еще немного денег. Она пообещала мне, что будет писать мне письма и расскажет, как обустроится. Мэй, я хочу на этих выходных съездить к ней. Поедешь со мной?

Кенвуд выжидательно посмотрел в мои глаза. Он ждал ответа. Положительного.

— Не знаю. Извини, но не могу сказать точно. У меня слишком напряженная учеба наступила.

— Ты про магистра Герарда? — зло прошептал мой собеседник. — Вся академия уже в курсе, что ты крутишь шашни с преподавателем! Скажи, чем я хуже? Почему ты выбрала его, не меня? Зачем ты ему? Он же стар для тебя и так же не сможет взять в жены! Он просто тешит своё самолюбие за счет молодой адептки!

Кенвуд вновь, как и тогда в комнате, после вечеринки, был не в себе. Он говорил зло, отрывисто, словно выплевывал каждую фразу.

— А еще я слышал, что у него есть сын, готова делить своего ненаглядного с другой?

— Приемный сын, адепт Кенвуд, — раздался спокойный голос того, про которого сейчас говорил молодой мужчина.

Прямо перед входом в нишу стоял преподаватель по физической подготовке. Внешне он был спокоен и даже расслаблен. Словно мы обсуждали погоду. Старшекурсник стушевался. Он, как и я, не ожидал увидеть здесь магистра Герарда.

— Простите меня, магистр, — пятикурсник покаянно склонил голову. — Я не подумал, прежде, чем говорить такие вещи.

— Идите, адепт, вам уже однозначно пора на занятия, — так же спокойно произнес преподаватель.

Этих слов хватило на то, чтобы старшекурсника сдуло, словно ветром. Я же осталась сидеть на выступе и смотреть на мужчину. Он стоял в проходе и делал тоже самое.

— Я искал тебя, — начал магистр. — Хотел пригласить вечером на свидание, — мужчина немного помолчал. — Я бы сам рассказал про своего сына. Его зовут Лекс, ему всего четырнадцать. Наша встреча была случайна, три года назад. Мы отбивали с армией селение возле границы, после зачистки оказалось, что из живых там был только мальчик, чудом выживший в подвале одного из домов. В тот момент, когда мне удалось вскрыть пол и вытащить сопротивляющегося мальчишку, я понял, что не смогу его бросить. Он, как и я, остался один на целом свете. Два одиночества.

Мужчина горько усмехнулся. Я же в порыве обняла его за торс. На глазах выступили слезы, но я смогла их удержать.

— Мэй, ты пойдешь сегодня со мной на свидание?