По воле стихий

Глава 58

Герард.

Что для человека, мага, бывшего военного, значит слово "счастье"?

Я у матери был поздним ребёнком, она даже и не ждала уже такого чуда, как материнство. Отец ушел из жизни на войне, прямо перед моим появлением на свет. Матушку это сильно подкосило. Пришлось рано стать взрослым и ответственным не только за себя, но и за людей, которые у нас работали и служили.

В двадцать три года меня покинула и родительница. Осознал, что из родных и близких никого не осталось. Только дальние родственники, с которыми мы не поддерживали близких отношений.

Было обучение в Академии, были пьянки и гулянки, появились верные друзья. А потом армия. Я сам принял решение пойти на войну. Как глава своего рода и единственный же представитель этого рода имел полное право не подвергать свою жизнь опасности. Но я всё равно пошёл, может сказалось то, что отец воевал.

Десять лет.

Десять лет я видел смерть во всех её проявлениях. Я убивал, моих друзей убивали. Был не единожды ранен. Волею стихий оставался жить. Всё изменила встреча с Лексом. Во мне что-то сломалось. Забрал мальчишку и вернулся в свой дом. Он принял моё предложение об усыновлении, так нас стало двое. Именно общаясь с ним, я понял, что могу применить свои знания с большей отдачей, чем просто крошить врагов. Стоило заняться обучением молодых магов, подготовить их к любым ситуациям, вырастить из них достойных представителей своего поколения.

Так я стал преподавателем в той самой академии, которую и сам заканчивал. Ректор был мне рад, он с энтузиазмом принял меня на работу. Лекс тоже захотел стать военным. Организовал ему обучение в экспериментальной школе кадетов. Туда брали мальчишек с двенадцати лет, с маленьким резервом. В Академию ему не поступить, но будет с образованием. Его навязчивой мечтой стала идея уничтожения врагов. Он не знал как это сделать, поэтому периодически не находил ничего лучше, чем попытаться сбежать на передовую и на месте уже определиться с тем, как будет всех побеждать. Молод, глуп, горяч.

Спустя год мне доверили курировать третьекурсников. Стал их личным наставником и тренером. Многие жаловались, но ректор поддержал меня. Ему тоже не нравилось, что молодых магов слишком берегут, не давая им раскрыться в полную силу. Он боролся с чиновниками, но дело продвигалось медленно. Все жалобы и вопросы отпали, когда нас отправили на полевую практику. Адепты увидели то, что заставило пересмотреть свои взгляды на обучение. Нам удалось достаточно спокойно пережить эти полгода. Несколько раз довелось отбиваться, больше на вторых ролях, но всё же. Теперь под моим крылом находились те, кто сам желал дополнительные тренировки и занятия. С таким настроем и вернулись в наш альма-матер, где мне подсунули первокурсников, молоденьких, слабеньких. Долго отказывался от такой чести, слишком рано их гонять наравне с выпускниками. Не удалось.

Первое же занятие поменяло мои планы. Нет, первокурсники оказались именно такими, как я их и представлял.

А вот огромные серые глаза…

Эти глаза заставили дрогнуть зачерствевшее сердце. С трудом довел занятия до конца. Стоило приложить не мало усилий, чтобы не оборачиваться постоянно на обладательницу серых омутов.

Дальше становилось хуже. Узнал её подноготную. Сердце юной адептки оказался занятым. Не удивительно. Удивительным стало то, что и мой ученик проявлял излишнее внимание к этой же девушке. Заносчивый, но талантливый. Я слышал про его характер и поведение вне занятий.

Время шло, Мэй не выходила из головы. А тут ещё попалась ночью под действием зелья, запрещенного. Полночи пришлось отмачивать голое желанное тело под холодным душем. Как сдержался? Загадка. Зато понял, что давно уже не сбрасывал напряжение. Стоило заняться своим здоровьем. Этим и собирался заняться следующим вечером.

Вместо необходимой разрядки и расслабления почувствовал, как интуиция вопила, что нужна моя помощь. Интуиция для мага — чуть ли не мать родная. Последовал за ней. Чтобы увидеть в подворотне своё наваждение, истощённую в компании каких-то раненных разбойников.

И снова полночи пришлось потратить совершенно не на то, о чем мечтал.

Своей стойкостью можно было бы гордиться.

И я гордился. Но она пришла вновь. Нестабильная, взбудораженная, готовая взорваться.

Стихии! Такой отдачи на свои действия я никогда не видела, Мэй горела, млела от моих рук и касаний. Её вид во время оргазма запечатлелся где-то в глубине души.

А вот дальше... Насильником меня ещё никто не называл.

Я честно пытался забыть о своей адептке. Но видел её каждый день и понимал, что не могу. Видел её взгляды в свою сторону, понимал, что для нее это тоже необычно.

Второе наше единение стало тем самым толчком, который подтвердил мои мысли. Решил, что буду бороться за неё. Отобью, влюблю.

Первый разговор с магистром Финном развязал мне руки, второй... убил, раздавил, воскресил. Я испытал все стадии принятия. Умер и воскрес. Моя любимая, да, я перестал обманываться и начал называть вещи своими именами, пыталась... Так и не понял того, что она хотела.

Своё решение менять не собирался. Мне не восемнадцать чтобы сомневаться. Моя душа, моё тело и магия тянулось к Мэй. И раз так велят стихии...

Конечно, могу сказать, что не ревновал. Это будет неправдой. Бесился, рвал и метал. Только стоило посмотреть в огромные серые глаза, как понимал, что сделаю всё возможное для неё, для нас. Приму.

Война. Она приходит без предупреждения, без согласования. Она пришла на родину любимой, туда где жили родные и дорогие ей люди. Вопросов не было. Было только огромное желание помочь, сделать всё возможное, вылезти из кожи, но спасти.

Похоже, что отношение и симпатию Кенвуда я заметил первый, Мэй за своими проблемами не замечала очевидных вещей.

Встреча с Самьяром. Было тяжело. И мне, и Мэй, я хотел его убить, она страдала. Первая любовь не проходит так быстро, как хотелось бы. Моя любимая высказалась, я поддержал. Не мог не сделать этого. Она нуждалась во мне. Я же... Я был полностью её. Если бы она попросила убиться ради неё... Если бы только попросила... Слишком велика вероятность, что я бы это сделал.

Было принятие Кенвуда, он был нужен, и хоть Мэй продолжала цепляться за нормы общества, я видел, что лёд тронулся. Мы ей были нужны. Оба.

Никогда не думал, что смогу поделиться своим. Всегда считал себя эгоистом и единоличником. Хорошо, я много о чем раньше думал не так, как сейчас. Единение, после того, как моя любимая герцогиня спасла всех нас, как она сырой магией, оглушающей силы снесла врагов, навела панику в стане неприятеля, так вот, то единение: я видел своего противника, человека, который готов был бороться со мной за внимание девушки. Видел и понимал, что приму его как брата, как сосупруга, как друга, лишь бы все были живы, лишь бы Мэйлин была счастлива и жива.

Мы притирались друг к другу, были и склоки, и разногласия, всё это не выносили на вид, мы привыкали к необычным реалиям. Пока мы с Кенвудом приходили к пониманию, пропустили тот момент, когда Виллем, мой друг и соратник, пал перед очарованием нашей будущей супруги.

Знал, что он находится на службе императора, тайной естественно. Поэтому многого о себе он не рассказывал, это его право. Другом при этом он все равно был отличным.

Его принять оказалось проще, может уже сказалось, что я свыкся с мыслью, что буду не один у Мэйлин, может сказалось всё то, что мы успели пережить. Уже ничему не удивлялся.

И вновь был удивлен. Молодой, даже моложе Кенвуда, Шердан пожертвовал своей жизнью ради других, ради той, с кем не может быть.

Стихии! Рядом с этой девушкой невозможно быть безучастным. Она влюбляла в себя взмахом ресниц, мелодичным голосом, стойкостью характера, самопожертвованием. Окружающие готовы были носить её на руках, молиться на нее. Впрочем, как и мы, те, кого стихии выбрали для неё.

Удалось спасти нашего четвертого сосупруга. Опять же благодаря Мэй. Она сама была как воплощении стихии. То мерное течении, то шторм, то тихая заводь, то воды горной реки.

И всё было хорошо, пока… Такой подлянки я не ожидал от друга. Он сам пришел ко мне с повинной, уже после того, как об этом узнала моя любимая. Вот не мог он прийти раньше? Я бы подготовил её. Я бы что-нибудь придумал.

Разгромленная комната телом Виллема стала тем, что немного привело меня в чувство.

У меня в голове не укладывалось, что трое представителей водной стихии оказались хуже ветреных, воздушных магов, хуже вспыльчивых огневиков. Каспер обманул доверчивую девушку, заставил пережить чуть ли не смерть. И его не обеляет то, что он не знал о замыслах своих друзей. Да, я узнал у Томена, не стану рассказывать способ, он слишком близок оказался к тому, что пережила Лаура, Лоран и Томен увидели, что их ритуал сработал. Они с остервенением продолжили пускать кровь девушки, но ничего не происходило. Сам знаю, не понаслышке, что запах крови может вызвать неконтролируемую агрессию. Так и они не сразу поняли, что натворили. Испугались. Трусливо решили выкинуть изуродованное тело в канаву. Как говорится: «нет тела — нет дела».