Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?!

Глава 11

Лёд под ногами переливался так, будто под ним кто-то рассыпал тысячу драгоценных камней, а морозный воздух кусался, но вместо обещанного освежающего эффекта вызывал желание завернуться в одеяло и объявить себя выбывшей. Вокруг сияли снежные деревья, сверкающие, словно их специально украсили к этому кошмарному шоу. А над головой раскинулось чёрное небо, усыпанное звёздами, идеально подходящее для великого зрелища. Проблема была только в том, что единственное зрелище, которое могла продемонстрировать я, – это как человечка ломает себе что-нибудь на скользкой поверхности. Глашатай, облачённый в меха и с голосом, который вполне мог бы принадлежать разъярённому грому, важно объявил: «Каждая из претенденток должна исполнить танец, проявив грацию и магическую силу, не сломав лёд». Отлично. То есть тут всё рассчитано на магию. И на грацию. Две вещи, которыми я, конечно же, не обладала.

Я украдкой посмотрела по сторонам. Драконица стояла, сложив руки на груди, с выражением лица «я здесь ради победы, а не ради развлечений». Русалка уже улыбалась, явно предвкушая, как превратит ледяную гладь в свою личную водную сцену. Суккубка поправляла платье, явно намереваясь добавить немного зрелищности, если не сказать пошлости. Ведьма? Улыбалась так, будто уже знала, кто отсюда уйдёт опозоренным. А я стояла с видом «кто-нибудь, спасите меня».

В голове зазвучал саркастичный голос: «Отлично, ещё одно испытание, в котором у меня ноль шансов!». Я сжала руки в кулаки, стараясь выглядеть хотя бы не настолько жалко. Может, если я не завалюсь на спину в первые секунды, это уже будет считаться успехом?

Русалка выходит первой, и я сразу понимаю: нам, простым смертным, здесь делать нечего. Она скользит по льду, двигаясь так плавно, что кажется, будто вообще не касается поверхности. Вокруг неё вьются водяные ленты, искрящиеся лунным светом, которые через мгновение застывают, превращаясь в изящные ледяные узоры. Её платье, лёгкое, струящееся, переливается сине-зелёными оттенками, а волосы, похожие на серебристую волну, развеваются, подчёркивая каждое движение. Всё это выглядит настолько естественно, настолько гармонично, что даже озеро, кажется, признаёт в ней свою хозяйку. Я слышу восхищённые перешёптывания, и мне хочется исчезнуть.

Драконица выходит следом, и её стиль – полная противоположность. Она двигается резко, стремительно, и каждое её движение источает мощь. Её платье алым пламенем струится за ней, а при каждом повороте она оставляет за собой огненный след. Но, в отличие от обычного пламени, этот огонь не растапливает лёд – он превращает его в сверкающие золотистые узоры, будто сама земля признаёт её силу и подчиняется. Уверенность, сила, абсолютное осознание собственной власти – она даже не пытается кого-то впечатлить. Она просто делает то, что ей положено.

А потом на лёд выходит суккубка. И я понимаю, что это уже не просто испытание – это спектакль. Её движения плавные, соблазнительные, и с первого шага становится ясно: она не просто танцует, она очаровывает. Её платье облегает фигуру, подчёркивая каждый изгиб, а длинные тёмные волосы мерцают, словно поглощая свет звёзд. Но самое странное – это её тень. Она оживает. В точности повторяет её движения, но, кажется, живёт своей отдельной жизнью, делая их дуэт мистическим и завораживающим. Я слышу, как мужчины на трибунах задерживают дыхание, и мне хочется взвыть.

Я в ужасе. Нет, я в ПОЛНОМ ужасе. Это не танцы – это магические представления богинь, каждая из которых явилась сюда, чтобы показать своё превосходство. А теперь на этот лёд должна выйти я. Без магии. Без иллюзий. Без возможности произвести хотя бы отдалённое впечатление. Единственное, что я могу оставить на этом льду, – это собственные синяки.

Я делаю шаг – и тут же понимаю, что мой «танец» больше напоминает цирковое выступление по удержанию равновесия на грани позора. Лёд под ногами скользкий, предательский, явно сговорившийся со всей этой магической шайкой против меня. Ноги мгновенно начинают разъезжаться в разные стороны, руки машут в воздухе, как у птенца, впервые пытающегося взлететь, и только чудом, а точнее, отчаянным маханием конечностями, мне удаётся не впечататься лицом в ледяное зеркало. Великолепно. Вдохновляюще. Грация, элегантность, пластика? Нет, не слышала.

"Ладно, Лебедева, у тебя нет магии, но у тебя есть ноги. Танцуй!" – мысленно подбадриваю себя и пытаюсь вспомнить хоть что-то из своего нелепого опыта с танцами. Ах да, были у меня когда-то попытки танцевать high heels, когда я, глупая, решила, что смогу двигаться в ритме музыки на каблуках, а не сражаться за жизнь. Это, конечно, закончилось парой растяжений, неудачным выпадом и чаем с подружками, которые долго ржали надо мной. Но сейчас выбора нет.

Я выпрямляюсь, делаю глубокий вдох, придавая себе уверенности, и плавно переношу вес на одну ногу, пробуя сделать хоть какое-то грациозное движение. И тут же понимаю, что всё, что в зале видят другие, – это как я, нелепо виляя бёдрами, отчаянно пытаюсь удержать баланс. На каблуках, кстати, было легче, потому что там хотя бы была твёрдая поверхность! А здесь лёд, который явно ненавидит меня и хочет проглотить.

Я всё равно пытаюсь. Развожу руки, делаю аккуратный поворот – и, конечно же, теряю равновесие. В последний момент удаётся удержаться, но моё лицо, наверное, выражает весь спектр эмоций от «пожалуйста, земля, не шатайся» до «убейте меня прямо сейчас». Ну хоть не упала, уже успех.

Я делаю ещё один шаг, на этот раз плавнее, стараясь поймать ритм. Лёд холодит сквозь подошвы, воздух вокруг звенит тишиной, наполненной ожиданием. Хорошо, раз уж мне всё равно не сбежать – надо хотя бы сделать вид, что я знаю, что делаю. Я вытягиваю руки, двигаюсь мягче, осторожнее. Раз, два, плавный разворот, лёгкое скольжение вперёд.

И вдруг тело вспоминает.

Вспоминает те моменты, когда я в темноте квартиры, босая, включала музыку и танцевала просто для себя, просто чтобы почувствовать движение, чтобы слиться с ритмом, не думая, как это выглядит со стороны. Вспоминает, как я любила танцевать не на каблуках, а на носочках, как кружилась, падала на колени, выгибалась, позволяя музыке вести меня.

Я делаю оборот, и на этот раз он получается идеально.

Волосы развеваются за мной, лёгкая ткань платья следует за движением, словно тоже стала частью танца. Я больше не думаю, что меня смотрят, я просто двигаюсь. Ещё один шаг, изгиб корпуса, поворот, руки мягко очерчивают воздух, будто рисуют узоры. Теперь моё дыхание синхронизируется с движениями, сердце бьётся ровно, и я уже не цепляюсь за баланс, а уверенно скольжу вперёд.

Я кружусь, опускаясь вниз, и тут же перехожу в плавный наклон назад, выгибаясь, позволяя рукам очертить дугу в воздухе. Танец льётся, естественный, живой. В этот момент я действительно чувствую себя частью этого мира, как будто он принял меня, позволил мне быть здесь не чужачкой, а чем-то родным.

А потом я падаю.

Не грубо, не комично, а красиво – на колени, руки разводя в стороны, как будто это было частью замысла. Но тут же слышу звук, от которого стынет кровь в жилах.

Треск.

Лёд подо мной трещит, словно затаившийся зверь, который наконец решил напомнить о себе. Звук распространяется по замёрзшей глади, звонкий, пробирающий до костей. Я замираю, но слишком поздно – ещё одна паутинка трещин ползёт дальше, разрывая идеальную поверхность, и вдруг земля – а точнее, лёд – уходит из-под ног. Вода подо мной кажется бездонной, темнотой, готовой поглотить, и в тот момент, когда моё тело начинает падать, холод пронзает не только воздух, но и меня саму. Лёгкие сжимаются в предвкушении ледяного удара, и всё, что успеваю подумать, это: Ну всё, Лебедева, твоя эпопея закончится не в кровати с горячим чаем, а в ледяной проруби…

Но вместо того чтобы оказаться в смертельно холодной воде, я чувствую, как меня резко дёргают вверх. Сильная рука сжимает моё запястье, и в следующий миг я уже не падаю, а, наоборот, поднимаюсь. Меня вытягивают на твёрдую поверхность легко, словно я невесомая. Дыхание перехватывает не от холода, а от осознания того, кто держит меня.

Морок.

Он стоит надо мной, высокий, как сама ночь, с глазами, сверкающими, как расплавленный янтарь. Его пальцы железным кольцом сжимают моё запястье, горячие, почти обжигающие по контрасту с холодом льда. Сердце колотится так, что кажется, его слышно по всему озеру.

Я ловлю его взгляд и чувствую, как внутри всё сжимается. Да, в его глазах раздражение, холодное, недовольное, словно я – самая большая проблема, свалившаяся ему на голову. Но где-то там, глубже, я замечаю что-то ещё. Что-то, что заставляет мой разум запутаться, а дыхание сбиться.

Тепло.

Тёплое, едва заметное, как проблеск солнечного света сквозь зимние тучи. Оно исчезает почти мгновенно, но мне хватает одной секунды, чтобы понять: я не ошиблась. Оно там было.

А потом он разжимает пальцы, и я понимаю, что всё ещё держусь за его руку, слишком крепко, слишком долго. Чёрт.

За спиной тут же раздаётся ядовитый шёпот, полный насмешек, и мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто именно решил высказаться. Конечно, эти красавицы с магическими способностями, грацией богинь и уверенностью, способной снести стены, не упустят шанс напомнить мне о моём месте.

– Человечка просто упала, а её уже спасают? Какое благородство, – протягивает одна из них с той ленивой надменностью, которая присуща только тем, кто привык чувствовать себя лучше других.

Я судорожно пытаюсь придумать достойный ответ, потому что, во-первых, я не просто упала, а едва не утонула в ледяной бездне, во-вторых, какая им вообще разница, а в-третьих… да пошли они! Но едва я открываю рот, чтобы что-то отчеканить, как Морок поворачивается к девушкам, и в этот момент даже воздух в озере кажется замерзающим.

– Она прошла испытание честно.

Его голос звучит ровно, без лишних эмоций, но в нём есть такая твёрдость, что даже самый смелый дракон предпочёл бы не спорить. Тишина накрывает ледяное озеро мгновенно, как будто его слова – это магия куда более мощная, чем всё, что творили претендентки. Я стою, ощущая, как в груди что-то странно сжимается, и медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

Морок спокоен. Не оправдывает меня, не защищает – просто ставит точку в этом разговоре. Для него мои провалы, мои успехи, моё спасение – это просто факты. Я прошла испытание, и этого достаточно.

И почему-то именно это – не сочувствие, не насмешка, а спокойное, твёрдое признание – заставляет тепло разлиться где-то под рёбрами.

И тут, пока я всё ещё стою, пытаясь осознать, что только что произошло, раздаётся едва слышное "мяу", и из тени появляется не кто иной, как мой пушистый кошачий предатель. Мрак.

Но не просто так, а с какой-то тяжёлой тёмной тканью в зубах.

Он деловито шагает по льду, с важным видом волоча за собой накидку – явно чью-то, явно не мою. Нет, ну это просто цирк. Кот, который презирает любое проявление заботы, вдруг решил поиграть в собачку? Я таращусь на него, как на видение, а он подходит вплотную, бросает ткань мне под ноги, затем величественно запрыгивает ко мне на руки, всем своим пушистым телом вжимаясь в мою замёрзшую грудь.

– Я испугался за тебя, кожаная, – бурчит он, сворачиваясь клубком, но хвост при этом дёргается, выдавая его волнение.

Я моргаю. Раз, другой. Это вообще мой кот? Он что, только что добровольно проявил заботу? Далеко ли до конца света?

– Ты… ты принёс мне накидку? – я осторожно тяну руки к ткани, которая оказывается мягкой, тёплой и, судя по всему, совсем не дешёвой.

– Не преувеличивай, – фыркает он, вжимаясь в меня сильнее. – Просто ты слишком глупа, чтобы позаботиться о себе.

Мои пальцы сжимают накидку, и я вдруг осознаю, что это не просто тёплая тряпка. Это плащ. Тёмный, с золотыми узорами по краю. Тяжёлый, добротный, дорогой.

И, кажется, я только что поняла, кому он принадлежал.

Я медленно поднимаю взгляд и сталкиваюсь с огненно-жёлтыми глазами Морока. Он смотрит на меня, молча, ровно, спокойно, но я чувствую, как в воздухе что-то меняется.

Мрак довольно урчит у меня на руках, а я стою, окутанная накидкой, пахнущей чистым холодом, ветром и магией.

Кот позаботился обо мне. Морок позаботился обо мне.

А я… я теперь не знаю, что с этим делать.

Я не двигаюсь. Не знаю, потому что если двинусь, то, возможно, эта странная, почти нереальная сцена рассыплется, как утренний туман. Морок всё так же смотрит на меня – слишком спокойно, слишком проницательно, будто пытается разгадать что-то, что даже я сама о себе не знаю. Мрак мурлычет, уютно устроившись у меня на руках, и его пушистый хвост медленно двигается из стороны в сторону, словно он абсолютно доволен происходящим.

Я осторожно кутаюсь в накидку, чувствуя, как тепло окутывает моё замёрзшее тело, и пытаюсь справиться с безумной смесью эмоций. Эта ткань – больше, чем просто кусок одежды. Это защита. Это жест. Это… внимание? От Морока?

Ну уж нет, такого быть не может.

Я с трудом сглатываю и осторожно смотрю на него снова.

– Это твоя? – мой голос звучит тише, чем хотелось бы.

– Ты можешь оставить её, – отвечает он, словно это что-то незначительное.

Как будто драконы раздают свои вещи направо и налево. Как будто этот плащ не принадлежит самому Лорду Драконов, чью магию я буквально ощущаю в этой ткани.

– Почему? – спрашиваю я прежде, чем успеваю прикусить язык.

Морок на секунду задерживает на мне взгляд, и мне кажется, что в его глазах снова мелькает то самое тёплое, почти неуловимое выражение, которое я заметила, когда он вытащил меня из-подо льда. Или я схожу с ума.

– Ты дрожишь, – наконец говорит он, отворачиваясь, как будто это не имеет значения.

И, разумеется, ровно в этот момент моё тело решает, что ему мало драматизма, и выдаёт особенно заметную волну дрожи.

Боже. Земля, откройся.

Мрак довольно мурлычет и с силой трётся лбом о мой подбородок.

– Он прав, кожаная, – млея от своей собственной важности, тянет кот. – Ты бы ещё без одежды по замку гуляла, раз уж ты так отчаянно не хочешь принимать заботу.

– Я вообще-то не собиралась падать в ледяную прорубь! – огрызаюсь я, вжимаюсь в накидку сильнее и, кажется, краснею ещё больше.

Морок молчит, но в уголке его губ едва-едва дрожит намёк на усмешку. Не злую, не саркастичную – просто лёгкий проблеск чего-то, чего я не могу разгадать.

Он чуть кивает стражникам, и мне вдруг становится ясно, что испытание окончено.

А я стою на этом проклятом льду, завернувшись в накидку Лорда Драконов, с мурчащим котом на руках и непониманием в голове.

Что только что произошло? И почему… почему мне хочется сохранить это ощущение как можно дольше?