Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?!

Глава 20

Мрак сидел у камина в библиотеке, как будто заранее знал, куда я приду. Пушистый, лоснящийся, с хвостом, аккуратно обёрнутым вокруг лап, и выражением лица древнего философа, который устал от чужих трагедий, но не может не комментировать.

Я захлопнула за собой дверь и плюхнулась в кресло, чувствуя себя не как героиня фэнтези, а как сбежавшая невеста с похмельем после бала. В платье. Без туфель. И с разбитым сердцем, которое, кажется, кто-то забыл приклеить обратно.

Мрак хмыкнул.

– Ну что, человечка, – протянул он, склонив голову, – вкусила пламени, а теперь обожглась?

Я промолчала. Слишком хотелось выть. Или метать фаерболы. Или и то и другое.

– Он ушёл, да? – продолжал кот, лениво вылизывая лапку, как будто между делом разбирался с чужими драмами. – Морок, в смысле. После…романтической экскурсии по тебе?

Я резко подняла глаза, но он даже не смотрел в мою сторону. Только продолжал:

– Драконы такие, знаешь ли. Огненные – в бою. Ледяные – в сердце. Особенно когда боятся. А он боится. До дрожи в костях. До паники. До…

– Перестань, – выдохнула я. – Он вёл себя… как будто я никто. Даже не посмотрел.

Мрак сощурился.

– А что ты ожидала? Любовных од в стиле «ты зажгла мой внутренний вулкан»? Этот дракон годами не позволял себе чувствовать. Он привык к контролю. А ты его сломала.

Он сделал то, чего сам от себя не ждал. И теперь отвернулся, потому что не знает, что делать с собственным сердцем.

Я отвернулась к окну, стараясь не показать, как дрожат руки. Мне не нужно было объяснение. Мне нужно было…он.

Мрак вздохнул – впервые не ехидно.

– Дай ему время. Но не дай ему привыкнуть, что ты будешь всегда ждать. Огонь – штука капризная. Ему нужен кислород. А ты – не его воздух. Ты – буря.

***

Я вошла в зал Совета так, будто шла на бал. Только вместо платья – простая туника. Вместо украшений – сдержанная осанка. И вместо улыбки – та самая прямая линия губ, которую я натренировала за ночь до идеального безразличия.

Никто не должен был увидеть, как дрожат у меня пальцы.

Никто не должен был знать, что я не спала.

Что под этим вычищенным до зеркального блеска взглядом у меня внутри всё уже сломано.

Зал был наполнен. Претендентки сидели рядами, как прилизанные кошки, каждая в своей лучшей магической обёртке. Совет – на своём пьедестале. Морок – стоял чуть в стороне, как всегда в чёрном, как всегда будто из камня.

Я не смотрела на него. Ни на глаза, ни на руки, ни на губы, которые ещё помнили мои.

Я стояла. Прямая, тихая. Гордость – это тоже броня.

Мрак проскользнул в зал последним и устроился на своём любимом подоконнике, задрав хвост и зарывшись в складки мантии одного из старейшин. Никто его не прогнал. Кажется, в этом замке даже Совет знал, что спорить с этим котом – себе дороже.

Старейшина Ривар поднялся. Голос у него был старый, сиплый, как будто он выдувал слова из костей. Но когда он заговорил, в зале стало тихо. Даже дыхание затаили.

– Вчера завершилось одно из скрытых испытаний, предусмотренных древними магическими законами Отбора, – начал он, и мне показалось, что тени в зале стали чуть гуще. – Испытание, которое проверяет выносливость души, силу воли и способность сохранять магическую суть в условиях разрушения.

Я знала, что он скажет дальше. Знала.

– Комната старого крыла, в которую вошли две претендентки, была не просто ловушкой… – продолжил он, разглядывая пергамент, как приговор. – Это был древний магический узел, который активировался только в присутствии нестабильной энергии. Таких, как человек или маг с искажённой сутью.

Я сжала руки за спиной. Не стиснула. Сжала. Почти ласково. Как будто успокаивала саму себя.

– Претендентка Ариэль – не выдержала. Сильная магия воды не помогла ей справиться с холодом, и сейчас она восстанавливается в лечебных залах. Но, по законам Отбора, испытание считается проигранным.

Пауза. Долгая. Ужасно вежливая.

И потом:

– Претендентка Катя… – мой голос внутренне отозвался эхом, – …также не справилась с воздействием комнаты. Её магическая активность нестабильна, контроль отсутствовал. Отбор пройден не был.

Вот и всё.

Я не рухнула. Не ахнула. Не закусила губу театрально.

Просто стояла. Прямо. Как будто слова, рассыпавшиеся в воздухе, были не про меня.

Как будто речь шла о ком-то далёком, чужом, случайном.

Где-то слева кто-то хихикнул. По звуку – Лорелия. Или Фейра.

Морок не пошевелился. Даже не повернул головы.

И это было… хуже всего.

Потому что если бы он хоть посмотрел, хоть дрогнул, хоть мигнул, я бы подумала, что это всё не зря.

Что хоть однажды… он горел не только телом, но и сердцем.

Но нет. Он просто стоял. Безупречно. Безэмоционально.

А меня уже не было.

Я больше не была претенденткой.

Я больше не была здесь.

Я стояла в центре зала.

Уже не претендентка. Уже никто.

Рядом шептались, переглядывались, кто-то едва сдерживал ехидную улыбку, кто-то делал вид, что сочувствует. Но всё это было шумом за стеклом. Я слышала только гул собственного сердца, загнанного в грудную клетку, как птицу в клетку без дверцы.

Я собиралась повернуться. Уйти. Гордо. Без звука.

Но Ривар, этот старейшина с голосом, похожим на сухую змеиную кожу, поднял руку – и зал замер.

– Есть ещё одно объявление, – сказал он, и мне показалось, что воздух в зале стал плотнее, как перед бурей.

Я знала.

Я знала, что сейчас произнесут.

И всё равно не была готова.

– Лорд Морок, – продолжал Ривар, – сделал свой выбор. Согласно праву Клыка, он имеет возможность до конца отбора назвать фаворитку, и… заключить союз.

В зале кто-то ахнул. Кто-то напрягся.

Я не шевельнулась.

Я – уже не часть этой игры. Я просто… свидетель финального хода.

– Его выбор пал на претендентку Фейру, – спокойно, как об очередной поставке льда в кладовку, произнёс старейшина.

Фейра.

Имя, от которого у меня, кажется, разрезало воздух внутри. Оно упало в зал, как снежный валун, тяжёлый и холодный, и прокатилось эхом по мрамору.

Фейра приподнялась со скамьи так, будто всё это было заранее выверено. Она наклонила голову, позволив свету подчеркнуть изгиб шеи, и грациозно подошла вперёд. Ни дрожи. Ни трепета. Всё было идеально отрепетировано.

А Морок…

Он просто смотрел вперёд.

Не на неё.

Не на меня.

Вообще – никуда.

Будто этот выбор – просто решение. Просто логика.

Просто способ поставить точку в истории, которую он сам не решился прожить.

Мне хотелось засмеяться. Громко, хрипло, по-человечески.

Но я просто опустила взгляд – и впервые позволила себе вздохнуть. Так, как будто удерживала это дыхание несколько часов.

Я ушла. Не дожидаясь окончания. Не кланяясь. Не прощаясь.

Пусть аплодируют ей.

Пусть он стоит, как статуя.

А я…

Я вышла из их игры.

Сгоревшая.

Но не пепел.

Когда всё кончилось, осталась только пустота.

Та, что не звенит, не жалит, не стонет – а просто есть.

Внутри. Вокруг. Между костей, между слов, между взглядов.

Я стояла там, где ещё вчера была претенденткой. Где дышала надеждой, как дурманом. Где глядела на него украдкой, как на безответную мечту, слишком драконью, чтобы стать моей.

Теперь это место под ногами казалось мне чужим. Холодным.

Не в смысле «без ковров» – а в смысле «здесь больше нельзя быть».

– Претендентка Катя, – сухо проговорил старший хронист, подняв голову над своим магическим пергаментом.

В голосе – ни грамма эмоции. Чистый протокол.

– Согласно итогам испытаний и решению Совета, вы обязаны покинуть территорию клана до рассвета. Вам разрешено взять с собой личные вещи. Охрана сопроводит вас до выхода.

Всё.

Ни приговора.

Ни «мы сожалеем».

Ни «спасибо, что рисковали жизнью».

Просто – команда.

В зал вошли двое. В броне цвета стальных бурь. Без выражения на лицах. И, что хуже всего – без интереса. Я была не героиней, не врагом, не особенной. Я была – статистикой. Строчкой в архиве. Одной из выбывших.

Катя. 20 лет. Человечка. Без магии. Не прошла.

***

Они встали по обе стороны. Не тронули. Но шаг был сделан так, чтобы стало ясно: выход – там. И что разговоров быть не может. Ни просьб. Ни «а можно я останусь хотя бы на ужин».

Потому что я – уже не часть этого мира.

Я кивнула.

Не склонила голову – именно кивнула, с той самой осанкой, которую когда-то выпрямила назло всем: и ведьмам, и суккубам, и даже себе.

Развернулась. И пошла.

Шаги отдавались глухо. Мрамор под ногами не звучал, а будто всасывал. Как будто сам замок пытался стереть мой след.

Сзади – молчание. Сбоку – охрана.

Впереди – неизвестность. И вечер, в котором, кроме холодного ветра и пустой комнаты, не было больше ничего.

Я не обернулась.

Ни к Совету.

Ни к претенденткам.

Ни… к нему.

Хотя, клянусь всем, что у меня осталось, я чувствовала: он смотрел.

Но не окликнул.

Не подошёл.

Не сказал даже одного слова.

И этим – сделал больнее всего.

Я не считала шаги. Просто шла. Через коридоры, которые ещё утром казались мне своим местом. Через залы, где когда-то спорила, падала, выживала. Всё это теперь смотрело на меня с равнодушием старого дома, в котором больше не живут, только оставляют следы. Стражники не пытались заговорить. Один из них слегка прикоснулся к двери, пропуская меня внутрь моих покоев, – и всё. Ни взгляда. Ни жеста. Ни "жаль". Дверь за спиной мягко захлопнулась, и в этой тишине, полной отсутствия, впервые за всё время я осталась одна. Ну… почти. Мрак появился спустя минуту. Молча. Как всегда. Он не спросил: "Ты в порядке?" Потому что знал, что я не в порядке. Потому что я не падала, не рыдала, не била посуду. Я просто сидела на краю кровати, опираясь локтями на колени, с пальцами, сцепленными так крепко, будто это была последняя ниточка, удерживающая меня от распада. Он сел рядом, не касаясь. Только хвостом слегка задел мой бок – случайно, но достаточно, чтобы я почувствовала: он – здесь. Со мной. Единственный, кто остался. Я не знала, сколько прошло времени. Может, полчаса. Может, целая вечность. За окном стемнело. Появился ветер, тот самый, с ледяным скрежетом, как будто по замку скреблись кости забытого дракона. Я встала, подошла к двери на балкон, распахнула её – и вышла. Потому что дышать внутри было невозможно. Потому что ночь – хоть и ледяная – честнее. Она не врёт. Не обещает. Не играет в выборы. Она просто есть.

На балконе было тихо. Ни звёзд, ни луны. Только серое, подрагивающее небо и воздух, который пах чем-то чужим, влажным, глубоким, как дыхание морского зверя. Я облокотилась на перила. Мрак остался рядом, не отходя ни на шаг. Мы молчали. Оба. И в этом молчании было больше, чем во всех словах, которые я так и не сказала. Ни Мороку. Ни Совету. Ни себе. А потом – из темноты, откуда-то сбоку, тяжело ступая, вышел он. Драковолк. Серый, огромный, с глазами, в которых отражались целые снежные пустоши. Я замерла, но не испугалась. Мы уже были на одной стороне: я – изгнанная, он – зверь. Он подошёл близко. Настолько, что я почувствовала тепло его дыхания на пальцах. Он ткнулся носом в мою ладонь. Я не сразу поняла, зачем. И только потом – почти автоматически – сунула руку в карман. Нащупала шершавую обёртку. Последняя конфета. Самая обычная. Я развернула её молча и протянула зверю. Он взял её из моих пальцев так аккуратно, как будто понимал, что это не просто лакомство. Это жест. Точка. Он сел рядом. Просто – сел. Как будто сторожил. Как будто чувствовал: эта ночь – непростая.

Я снова взглянула на небо. Там, высоко, в сером мареве, закручивались первые спирали чего-то нехорошего. Лёд в воздухе стал плотнее, ветер – тише, но острее. И где-то в этой тишине я почти услышала голос. Не громкий. Не злой. А… шепчущий. Обволакивающий. Вкрадчивый. Катя… Ты ведь всё равно одна. Ты никому не нужна. И я не вздрогнула. Потому что этот голос был не страшнее пустоты, что уже поселилась внутри. Я просто закрыла глаза. И прошептала себе – одними губами, не вслух: «Не сейчас. Не сегодня. Я всё ещё здесь».

Я уже привыкала к тишине. К ветру, который лизнул мне щёку, будто в прощание. К тому, как драковолк тяжело дышит у моих ног, а Мрак притворяется мебелью, хотя слишком внимательно наблюдает за каждым моим вдохом. Эта ночь казалась мне завершающей главой. Последней страницей книги, где всё уже дописано, и остаётся только закрыть переплёт и уйти. Я стояла на балконе, обняв себя руками, и думала, что если сейчас никто не заговорит – я так и останусь в этом холоде навсегда.

Но шаги прозвучали резко, прерывисто. Неуверенные, но упрямые. И вот – голос.

– Катя!

Я обернулась. На пороге стояла Морена. В пижаме, с растрёпанными волосами, и лицом, на котором была такая злость, что я на миг даже забыла дышать.

– Я уйду с тобой! – выпалила она. – Мне здесь нечего делать, если тебя выгоняют!

– Морена… – начала я, но она не дала мне продолжить.

– Я серьёзно! Я соберу вещи! Я не останусь с ними! – Она вскинула подбородок. – Я всё слышала. Он выбрал эту… эту ящерицу!

Я прикусила щеку изнутри, чтобы не рассмеяться. Потому что в этом яростном «ящерицу» было столько правды, боли и детского бунта, что, пожалуй, даже стражи бы дрогнули.

– Фейра – тоже дракон, – сказала я мягко. – Такая же, как твой отец. Сильная, гордая. Это правильно.

– Неправильно! – вскинулась девочка. – Она не смеётся! Она… она смотрит на всех, как будто они ей должны! Она никогда не обняла меня! Даже когда я упала в зале ледяных клинков!

Я подошла ближе. Присела на корточки. Взяла её руки в свои.

– Не все умеют обнимать. Не все умеют любить вслух. Но это не делает их плохими. Просто… они другие.

Морена нахмурилась. Взгляд опустился. Губы дрогнули.

– А ты? Ты теперь куда?

Я вздохнула. Не потому что устала, а потому что в груди разрывалось что-то слишком тёплое, слишком живое для этой холодной ночи.

– Не знаю. Туда, где не нужно притворяться. Где я – просто я.

– Ты вернёшься? – шепнула она.

Я замолчала. И тогда Мрак негромко фыркнул где-то позади, как бы говоря:ещё бы кто знал, человечка. Но я всё равно ответила.

– Возможно. Если совсем не потеряю себя.

Морена бросилась ко мне и обняла. С силой. По-детски крепко. Я закрыла глаза, зарывшись носом в её волосы, пахнущие лавандой и яблоками. И вдруг поняла, что именно этого мне будет не хватать сильнее всего.

– Ты – моя семья, – прошептала она. – А не они.

– Нет, Морена. Ты – его семья. Его сердце. Его воздух. Ты должна остаться. За нас обеих.

***

Мы сидели на полу. Да, на полу. В моей комнате, где уже не было «моей», посреди разбросанных вещей, небрежно брошенного пледа и запаха чего-то карамельно-яблочного – то ли аромат Морены, то ли мои нервы, превращённые в сладкую дымку. Девочка пришла снова. Без слов. Без пафоса. Просто пришла и села рядом, будто здесь всё ещё было безопасно. Сначала мы молчали. Потом говорили обо всём и ни о чём. Про Фейру, которая, по словам Морены, «ходит, как будто проглотила метлу, да ещё и с зубами». Про замок, который, оказывается, по ночам стонет, как голодный кит. И даже про Мрака, который, по мнению девочки, давно заслужил медаль за то, что не укусил никого из Совета.

– А если ты не вернёшься? – спросила она вдруг.

Я посмотрела на неё – серьёзно, глубоко, так, как, наверное, умеют смотреть только те, кто уже попрощался и всё ещё остался.

– Ты сильнее, чем думаешь, Морена. Ты – настоящая дочь дракона.

– Значит, могу шипеть?

Я рассмеялась. И в этот момент, клянусь, на миг всё снова стало правильно. Я – не изгнанная. Она – не рана на сердце Морока. Мы – две живые, говорящие души, в холодном замке, который забывает, что стены не греют, если в них нет тепла.

А потом… началось.

Сначала – звук. Не гул. Не стук. А что-то… изломанное. Как будто небо треснуло и по шву начало сочиться нечто ледяное, тёмное и древнее.

Морена вздрогнула. Я подхватилась с пола, инстинктами зверя, который раньше всех чувствует приближение беды. Свет в комнате дрогнул. За окнами – движение. Медленное, тягучее, как сон на грани кошмара.

– Морена, к стене, быстро.

Она не спорила. Только глаза стали шире. Я шагнула к окну и отдёрнула штору.

И увидела тени.

Они не просто скользили – они ползли, сжимаясь, клубясь, как чернильная жижа, разлитая по воздуху. На них не действовал свет. Они пожирали его. Залпы тревожных колоколов прорезали ночной воздух, и я поняла: это не шутка. Это не тренировка. Это она.

– Вильхесс, – выдохнула я. И мороз прошёл по позвоночнику.

Морена схватила меня за руку.

– Это она?

Я кивнула.

– Что она делает?

– Идёт за тем, что у неё забрали.

– За отцом?

Я посмотрела на неё. Мельком. Осторожно. А потом сказала то, что знала точно:

– Нет. Сегодня она пришла за всеми.

Окно взорвалось снаружи – не стеклом, не шумом, а вспышкой тьмы, которая ударила по щиту замка. Комната дрогнула. Где-то завыла магия. Мрак вбежал в дверь, распушенный и нереально злой.

– Прелестно, человечка. Даже уйти спокойно ты не можешь.

– А ты думал, я упущу финальный акт?

Я схватила Морену за плечи.

– Беги. В нижние залы. Там безопасно. И скажи стражам, что это – Вильхесс. Не иллюзия. Не тень. Она здесь.

– А ты?

– Я позже догоню, обязательно.

Морена колебалась. Слёзы стекали по щекам, не спрашивая разрешения. А потом она кивнула. Один раз. Резко. По-взрослому. И побежала.