Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?!

Глава 13

Я просыпаюсь резко, как от толчка. В груди неприятная тяжесть, будто невидимая рука сдавливает рёбра, воздух кажется густым, липким, застревающим в горле. Что-то не так. Я даже не сразу понимаю, что именно, но внутренний инстинкт, тот самый, который обычно спасает людей от неминуемой гибели, уже орёт:опасность!

Мрак первым реагирует на тревогу. Он ёжится у моих ног, тихо рычит, его шерсть топорщится, а хвост нервно дёргается. Он не просто насторожен – он готов к атаке.

– Эй, ты чего… – сонно шепчу я, но кот тут же резко выгибает спину, глаза вспыхивают зелёным светом, когти царапают покрывало.

– Вивлыыы …– рычит он и я ничего не понимаю. – Теневые волки. Вивлы. Порождения Змеи Хаоса.

В этот момент в коридоре что-то глухо взрывается.

Я вскакиваю, сердце бешено стучит. За дверью раздаётся крик, затем другой – более отдалённый, наполненный паникой. Скрежет. Топот. Раздражённое рычание, не похожее ни на что, что я слышала прежде.

Грохот.

Я бросаюсь к двери, медленно поворачиваю ручку и приоткрываю её, заглядывая в коридор.

И вижу их.

Чёрные, громадные, с горящими ледяными глазами, волки, не тени, не иллюзии, а самые настоящие чудовища. Они проникают внутрь замка через пробитую стену, морды скалятся в звериных оскалах, когти царапают мраморный пол, оставляя глубокие борозды. Их дыхание паром вырывается в воздух, наполняя его запахом сырости, холода и чужой, зловещей магии.

У одной из претенденток хватает ума заорать так, что у меня в ушах звенит. Паника вспыхивает моментально, девушки разбегаются, слуги бросаются врассыпную, а волки… волки бросаются за ними.

С одной стороны коридора в них врезается чёрная молния.

Драковолки.

Те самые, что охраняют Морену, без раздумий кидаются в бой, разрывая одного из вивлов на части. Они не просто крупные – они огромные, их тела покрыты магической бронёй, а клыки светятся древней энергией. Но даже они не всесильны. Вивлы хищно шипят, переплетаются в смертоносный танец, и начинается настоящая бойня.

Я стою, вжавшись в косяк двери, смотрю на всё это, и мозг в панике выдаёт только одну мысль:Беги, Лебедева.

Но я не двигаюсь.

Потому что среди всей этой резни, среди криков и грохота, я замечаю дрожащую у стены маленькую фигурку.

Дети.

Четверо малышей, дети прислуги или, может быть, сироты, которых приютили в замке. Они прижимаются друг к другу, слишком напуганные, чтобы даже закричать.

И тогда я делаю то, чего не ожидала от себя.

Рывком бросаюсь к ним.

Я не думаю – я действую. Потому что если сейчас начну думать, начну взвешивать риски, паниковать, анализировать происходящее, то эти дети станут первым горячим ужином для тварей, что прорвались в замок. Я бросаюсь вперёд, хватаю самого младшего на руки – он лёгкий, испуганно вжимается в меня, сдавленно всхлипывает. Других тяну за собой, обхватывая их запястья так, что пальцы немеют.

Всё вокруг размывается в хаос. Крики, рёв, вой, грохот падающих камней – замок содрогается от битвы. Где-то позади визжит одна из претенденток, но я даже не оборачиваюсь. Мне всё равно, кто там сейчас спотыкается о подол роскошного платья. Мне плевать, как они будут оправдываться после. Главное – добраться до укрытия.

Я мчусь по коридору, уводя детей подальше от битвы. Тёмные силуэты мелькают в боковых проходах, ледяные глаза вивлов вспыхивают в тенях, когти скользят по камню, оставляя глубокие борозды. Один из волков бросается в нашу сторону, и у меня на секунду сжимается сердце – но тут в него врезается драковолк, огромный, чёрный, с раскалёнными магией клыками. Они сцепляются, клубком катятся по полу, и я не жду, чтобы узнать, кто победит.

Вперёд. Ещё быстрее.

В памяти всплывает видение: дубовые двери, тяжёлые, старые, ведущие в подвалы. Я видела их раньше. Они близко. Главное – успеть.

Добежав, я врезаюсь в створки, распахиваю их плечом и тут же затаскиваю детей внутрь. Один из мальчишек спотыкается, но я рывком подхватываю его, закрываю дверь, наваливаюсь всем телом, задвигая тяжёлый засов.

Тишина.

Я стою, тяжело дыша, ладони дрожат, в висках пульсирует кровь. Позади меня всхлипывают дети, в воздухе ещё витает холод чужой магии, но мы внутри. Мы живы.

Здесь безопасно. Пока что.

Дети всхлипывают, кто-то дрожит, прижимая к груди потрёпанную игрушку, словно она единственное, что может защитить от кошмара, разворачивающегося снаружи. У одного мальчишки подбородок подрагивает, губы сжаты в тонкую полоску – он изо всех сил старается не заплакать, но глаза выдают страх. Девочка рядом вцепилась в его рукав, будто боится, что его вырвут у неё из рук, если она ослабит хватку. И от этого зрелища у меня внутри всё сжимается. Не потому, что я какая-то святая, просто… Они маленькие. И сейчас им страшно так же, как когда-то было страшно мне.

Но тут этот чёртов пушистый засранец делает что-то неожиданное. Мрак, величественный хранитель сарказма и ёрничества, с видом, будто делает одолжение всему миру, неторопливо подходит к самому младшему, трётся о его дрожащую руку и лениво урчит. Ребёнок вздрагивает, а потом осторожно проводит ладошкой по мягкой шерсти.

Мрак снисходительно терпит.

Затем так же плавно переходит к другому, третьему. Ещё мгновение – и он уже запрыгивает на лавку, устраивается клубком, аккуратно складывает хвост на лапы и прикрывает глаза.

– Сказки рассказать? – лениво спрашивает он, будто ничего особенного сейчас не происходит.

Дети ошарашенно кивают.

Я также ошарашенно смотрю на него.

– Тогда слушайте, – мурлычет Мрак и, чуть пошевелив хвостом, начинает говорить.

– Давным-давно, задолго до того, как этот замок возвышался над горами, в мире существовал Златокрылый Дракон, – начал Мрак, устроившись на лавке. Его голос был ленивым, мурлыкающим, но детям это нравилось. – Он был старше всех гор, выше всех небес и мог с одного взмаха крыльев пересечь целый континент.

– А он был добрый? – шепотом спросила самая младшая девочка, прижимая к себе свою потрёпанную игрушку.

Мрак приоткрыл один глаз и фыркнул:

– Ага, конечно. Очень добрый. Прямо вот душечка. Любил сидеть на своём золотом троне, смотреть свысока и раздавать советы, которые никто не просил.

Дети захихикали. Катя тоже едва не улыбнулась.

– Но однажды, – продолжил кот, – в его земли пришла Тьма. Не та, что ночь, не та, что просто тени от деревьев, а настоящая, живая, голодная. Она скользила по земле, выпивала свет звёзд, поглощала огонь, и никто не мог ей противостоять.

– Даже драконы? – спросил мальчишка, сжав кулачки.

– Даже они, – Мрак многозначительно зевнул. – И тогда Златокрылый сделал то, чего никто не ожидал. Он отдал своё сердце.

Наступила тишина.

– Кому? – после паузы осмелилась спросить девочка.

– Той, кто могла спасти мир. Девушке, что не боялась ночи, – тихо ответил Мрак. – Она взяла его сердце и создала из него огонь, который не мог погасить даже самый сильный ветер. С его помощью она разогнала Тьму.

– А что стало с драконом? – выдохнул кто-то.

– Он исчез, – просто ответил кот. – Говорят, что в небе до сих пор есть его отражение – оно прячется среди облаков и смотрит вниз, чтобы убедиться, что Тьма больше не вернётся.

– Это грустно, – пробормотала малышка, опустив голову.

Мрак наклонился ближе, его зелёные глаза блеснули в полумраке.

– Все сказки немного грустные. Но это не значит, что в них нет чуда.

А потом он запел…Тихий, мурлыкающий голос. Мрак напевает с ленивой, почти насмешливой нежностью, но его голос странно завораживает. В словах – древняя магия, успокаивающая, убаюкивающая, словно само ночное небо укутывает детей мягкими лапами сна.

"Спи, не бойся, ночь придёт,

Лапкой звёздочка махнёт.

Скроет страх в густом тумане,

Спрячет ветер за диваном."

"Тени ходят, но не злые,

Только сказки сторожат.

Ну а если вдруг ворвутся —

Разгоню! А после – спать."

"Спи, не бойся, рядом страж,

Охраняет сон он ваш.

Хвост пушистый, коготь остр,

Он шипит распУшив хвост."

"Дракон спит, принцесса дремлет,

Волки тоже пусть храпят.

Даже тьма зевнула где-то…

Только стражи пусть не спят…ваши сны пусть сторожат."

Морена тоже здесь. Сидит в углу, сжав кулачки так крепко, что костяшки побелели. Она не дрожит, не плачет, не произносит ни звука, но от её неподвижности веет таким напряжением, что даже воздух в подвале кажется натянутым, как струна. Девочка смотрит в одну точку, словно её взгляд пробивает стены и уходит куда-то далеко, туда, где она снова – маленькая, беспомощная, стоящая перед чем-то, что невозможно остановить.

Я сглатываю. Осторожно, медленно подхожу, сажусь рядом. Не знаю, что сказать. Слова в таких случаях – вещь бесполезная. Они не могут стереть боль, не могут исправить прошлое. Да и захочет ли она, чтобы я вообще что-то говорила?

Но вдруг Морена шепчет. Голос тихий, сдавленный, но отчётливо слышный в тишине подвала.

– Мама тоже так умерла. Напали. А я ничего не могла сделать.

Я замираю. Ощущение, будто в груди сжалась ледяная рука.

Я не спрашиваю, кто напал. Я знаю. Вивлы. Те же, что сегодня ворвались в замок, рвали камень и плоть, неся с собой пустоту, которую невозможно заполнить. Те же, что заставили эту девочку слишком рано понять, что такое настоящая потеря.

Я сглатываю, медленно поднимаю руку и осторожно беру её ладонь в свою.

– Мне жаль. Правда. Я знаю, каково это.

Она не двигается. Её пальцы остаются напряжёнными, как натянутый лук. Секунда. Другая. Я уже думаю, что она просто отдёрнет руку, снова закроется в своей скорлупе, но нет.

Медленно, неуверенно, словно решаясь, Морена двигается. Чуть-чуть сдвигается в сторону, чуть сильнее сжимает мою ладонь. А потом опускает голову мне на колени.

Я замираю.

В этот момент она не наследница драконов, не маленькое воплощение строгости и сарказма, а просто ребёнок, которому слишком рано пришлось привыкнуть к одиночеству.

Я поднимаю руку, осторожно, чуть неуверенно, провожу пальцами по её гладким чёрным волосам, стараясь не спугнуть этот хрупкий момент доверия.

И впервые с начала отбора мне кажется, что я здесь не чужая.

Морена молчит, но я чувствую, как её плечи чуть дрогнули. Не то чтобы она расслабилась, но напряжение, державшее её в тисках, ослабло. Мои пальцы скользят по её волосам, лёгкими движениями перебирая гладкие, тяжёлые пряди. Она не протестует. Я не тороплюсь. Мы просто сидим так, пока в тишине звучит ленивый мурлыкающий голос Мрака.

"Спи, не бойся, ночь придёт,

Звёздный свет тебя найдёт,

Скроет страх за мягкой лапой,

Тихо скажет: «Ты в порядке»…"

– Она была красивой, – вдруг говорит Морена. Голос тихий, чуть хрипловатый. Она не смотрит на меня, но я понимаю, что говорит со мной.

– Твоя мама? – осторожно спрашиваю я.

Она кивает.

– У неё были черные волосы. Как у меня. – Пауза. – И глаза не как у тебя. Они были… карие…

Я мысленно отмечаю, что меня опять сравнили и опять «не в мою пользу». Чувствую себя слегка оскорблённой, но молчу.

– Она пела, – продолжает Морена, и в её голосе впервые слышится что-то живое, что-то настоящее. – Всегда. Когда думала, когда шила, когда плела мне косы. Иногда просто так.

Мрак продолжает мурлыкать, но уже тише, будто тоже слушает.

– Пела мне, когда я не могла уснуть, – Морена делает паузу, и я чувствую, как её пальцы сжимают подол моего платья. – А потом… её не стало.

Мои пальцы замирают в её волосах.

– Я проснулась от крика, – говорит она, и в её голосе уже нет эмоций. Только факт. Сухое констатирование событий. – Вивлы пробрались в замок. Отец кричал, чтобы она не выходила. Но она вышла.

Она снова замолкает.

Я понимаю, что она никогда никому этого не рассказывала.

И я не знаю, что сказать. Потому что в такие моменты нет правильных слов.

Поэтому я просто наклоняюсь ближе и говорю то, что чувствую.

– Ты очень её любила…

Она кивает, и через мгновение я чувствую, как её плечи чуть вздрагивают. Она быстро сжимает губы, но я уже понимаю, что ей хочется плакать.

Мрак делает что-то удивительное: перескакивает с лавки на пол и осторожно трётся головой о её руку.

– Можешь плакать, – говорю я, проводя ладонью по её волосам.

– Драконы не плачут, – шёпчет она, но её голос ломается.

– Может, драконы и нет, – мягко говорю я, – но ты – ребёнок.

Морена не отвечает. Но её пальцы цепляются за ткань моего платья сильнее, а дыхание становится неровным.

Я продолжаю гладить её волосы.

Мрак тихо напевает.

"Спи, не бойся, ночь пройдёт,

И рассвет тебя найдёт…"

И на какое-то время мир за дверью подвала перестаёт существовать.

Снаружи война.

Грохот, удары, рёв, от которого стены подвала содрогаются, а каменная кладка скрипит, будто замок пытается удержаться от распада. В воздухе витает запах горелого камня и чего-то ещё – тёмного, пропитанного магией, зловещего. Каждый новый удар сотрясает пол под ногами, каждый крик, раздавшийся снаружи, заставляет сердце сжаться.

Я сижу, прижав к себе Морену, чувствуя, как она с каждым мгновением замирает всё больше, как её дыхание становится тише, ровнее. Её пальцы до сих пор сжаты в кулаки, но хотя бы перестали дрожать.

Но я не могу оставаться здесь. Не могу сидеть в этом временном убежище, не зная, что происходит снаружи.

Я осторожно поднимаюсь, стараясь не разбудить Морену, и иду к узкому окошку, расположенному чуть ниже низкого потолка. Оно грязное, покрыто пылью, но через него всё ещё можно видеть кусочек мира, который сейчас горит.

Именно тогда я его вижу.

Морока.

Но не того, к которому я привыкла. Не хмурого, не саркастичного, не закутанного в свои мрачные одеяния.

Я вижу его истинную форму.

Дракон.

Огромный. Чёрный, словно сама ночь, но с огненным свечением по краям чешуи, словно внутри него горит древнее, необузданное пламя. Крылья, раскинувшиеся так широко, что кажется, будто они могут накрыть весь этот замок. Длинный хвост, мощные лапы, когти, что разрывают землю.

И он движется.

Не просто яростно, не просто с гневом или жестокостью. Он сражается с точностью, с грацией, с хищной, убийственной красотой. Взмах крыльев разгоняет дым, чёрные силуэты теневых волков бросаются на него, но он взмывает вверх, и в тот же миг его пасть раскрывается, выпуская поток огня, который превращает тьму в ничего не значащий пепел.

Я забываю дышать.

Потому что в этот момент, среди этого хаоса, я впервые вижу его таким, каким он есть на самом деле.

Не просто правителем.

Не просто драконом.

А чем-то великим, неукротимым, созданным не для этих стен, а для небес.

И на одну секунду я забываю, что он меня пугает.

Битва окончена.

Воздух тяжёлый, пропитанный гарью, кровью и магией, настолько густой, что кажется, будто можно потрогать её пальцами. Вивлы изгнаны, их трупы валяются по двору, медленно превращаясь в пыль, и тёмный ветер уносит их прочь, будто сами тени стирают следы своего поражения. Всё вокруг напоминает о недавнем кошмаре: опалённые стены, разорванные знамёна, потрескавшийся от магических ударов камень.

И среди всего этого хаоса, среди пепла, дыма и поломанных колонн, появляется он.

Морок.

Снова в человеческом облике, шаг за шагом спускающийся с разбитой лестницы, словно сам хаос только что выплюнул его обратно. Его одежда порвана, на щеке засохла тонкая дорожка крови, волосы растрёпаны, но ему, как назло, это только идёт. Он по-прежнему внушительный, по-прежнему грозный, и что-то в его движениях, в том, как он ведёт себя после боя, заставляет меня задержать дыхание.

Я делаю шаг вперёд, потом второй. Выхожу из подвала, ведя за собой детей. Изрядно потрёпанная, с лохматыми волосами, в ночной рубашке.

И он смотрит.

Долго.

Его огненные глаза впиваются в меня, изучают, оценивают, словно пытаются разгадать тайну, которой ещё вчера здесь не было.

– Ты удивляешь меня, человечка, – наконец произносит он, голос низкий, ровный, но с той интонацией, от которой у меня по спине пробегает дрожь.

Я фыркаю, поднимаю подбородок выше, игнорируя то, что внутри всё почему-то сжалось.

– Ну, по крайней мере, хоть кто-то оценил мои таланты.

Морок криво усмехается, уголок его губ поднимается, но взгляд остаётся всё таким же тяжёлым.

– Но не обольщайся. Это ещё ничего не значит.

И почему-то от этих слов становится только жарче.

Один из драковолков ранен. Огромное чёрное тело прижато к земле, грудь вздымается неровными, рваными вдохами, а густая кровь тёмной лужей расползается по камням двора. Запах железа бьёт в нос, смешиваясь с гарью и пеплом, оставшимися после битвы.

Морена замирает, а потом издаёт тихий вскрик – почти всхлип – и бросается к нему.

– Нет, нет, нет… – её голос дрожит, а ноги скользят по пыльному полу, но она не останавливается, не думает, что испачкает платье, что вокруг ещё витают остатки чужой тёмной магии.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри всё сжимается.

В этот момент она не наследница драконов, не строгая девочка с холодным взглядом. Она просто ребёнок, который боится потерять ещё кого-то дорогого.

Морок делает шаг вперёд. Очевидно, чтобы остановить её.

Но я реагирую быстрее.

Хватаю его за запястье.

– Позволь ей, – мой голос звучит тише, чем я планировала, но твёрже, чем я ожидала.

Он резко оборачивается. Взгляд – тяжёлый, испытующий. Как пламя, только без жара.

Я не знаю, чего жду. Что он отдёрнет руку? Одернёт меня? Скажет, что я не имею права?

Но он молчит.

А потом делает то, чего я никак не ожидала.

Оставляет мою руку у себя в ладони.

Всего на секунду.

Всего на одно мгновение его пальцы остаются поверх моих, тёплые, сильные, с лёгким налётом сухой крови после боя.

И этой секунды почему-то хватает, чтобы по моей спине пробежала дрожь.

Глава 14

Я шагнула ближе.

Грудь Арфея почти не поднималась.

– Он умрет, да? – тихо спросила я, глядя, как Морена без страха и без слёз опустилась рядом с ним, поглаживая его по голове.

– Нет. Если мы дадим ему кровь.

Я напряглась.

– Твою?

Морена резко подняла на меня взгляд.

Её глаза пылали огненно-жёлтым светом, точно такими же, как у её отца.

– Нет, – спокойно сказала она. – Мою кровь он не примет.

Тишина.

Я моргнула, не сразу поняв.

А потом… поняла.

– Подожди, – я подняла руки, делая шаг назад. – Ты что, хочешь сказать, что…

– Человеческая кровь. – Голос Морены был всё так же ровен, но в нём чувствовалась настороженность. – Его может спасти только человеческая кровь.

Я перевела взгляд на Арфея. На его тяжёлое дыхание, на его закрытые глаза, на дрожащие лапы, которые ещё немного – и совсем перестанут двигаться.

А потом посмотрела на свои руки.

– Ладно, – выдохнула я, прежде чем могла передумать. – Давай.

Морена чуть заметно прищурилась, будто не ожидала.

Но ничего не сказала.

Она просто потянулась ко мне, острые ногти скользнули по моей коже, и я почувствовала, как моя кровь стекает в чашу.

Я не вздрогнула.

Я не отступила.

Я смотрела, как она подымает чашу к губам драковолка и по капле вливает мою кровь ему в пасть.

Секунда.

Две.

Три.

А потом что-то изменилось. Чёрный зверь вздрогнул. Его тело напряглось. Лапы снова наполнились силой. Он резко поднял голову, а его глаза вспыхнули алым светом. И его раны начали заживать.

Быстро. Слишком быстро.

Я сделала шаг назад, чувствуя, как голова немного кружится.

Морена пристально смотрела на меня.

– Я не знаю, что теперь будет, – наконец произнесла она. – Драковолк раньше никогда не пил кровь чужака.

А потом перевела взгляд на Арфея, который смотрел не на неё.

Арфей смотрел прямо на меня.

Не на Морену.

Не на Морока.

На меня.

Интересно, а не захочет ли он еще? Ему ж наверняка было вкусно. О Божечки! В его больших, пылающих алым глазах, не было больше боли. Только что-то странное, что я не могла объяснить.

Воздух в зале был тяжёлым. Все молчали. Даже советники, даже мой кот Мрак, который обычно влезал с язвительными комментариями в любой неудобный момент.

Я не знала, что делать.

Что, в таких случаях, положено делать, если ты только что напоил своей кровью громадного волка, а он теперь смотрит на тебя так, будто ты его спаситель, мать и самая любимая подушка в мире одновременно?

Я пошарила в кармане.

И вытащила конфету.

Что?!

Ладно, ладно, это просто инстинкт самосохранения. Раз уж мне удалось в прошлый раз, почему бы не попробовать сейчас? Я развернула сладость, вытянула руку и, не отрывая взгляда от огромного зверя, протянула ему угощение.

Морена ахнула.

Советники замерли.

Морок неизвестно что подумал, но его глаза стали ещё ярче.

А Арфей…

Взял. Осторожно. Аккуратно. Зубами подцепил конфету, немного пожевал, а потом…

Лизнул мою руку. Я вздёрнула брови. Все остальные, кажется, перестали дышать.

– Ты конечно герой, – съязвила дракониха, – но впереди огенные топи и кто-то точно вылетит. Я даже кажется знаю кто…

– Ты? – съязвила я и она перестала улыбаться.

– Я сожгу тебя до этого испытания, смертная.

– Если мне не изменяет память, то драки, членовредительства и так далее запрещены во время отбора. Да, я сделала домашнее задание.

Отвернувшись от нее я показала ей язык. Дура зубастая!

***

Огненные Топи. Прекрасное название для места, где тебя либо зажарят заживо, либо ты сам свалишься в кипящую лаву. Воздух здесь густой, как проклятие ведьмы, пахнет серой и палёным камнем, а каждый вдох – это новая пытка для лёгких. Магия здесь бесполезна, её буквально высасывает из тела, превращая силу в пищу для огня.

Я стою на краю испепелённой земли и смотрю вперёд. Ничего хорошего там не вижу. Вместо привычных троп – узкие, тонкие мостики из застывшего пепла, нависающие над кипящей бездной. Они трещат, даже когда на них просто смотрят, а если сделать шаг – ну, будет шанс проверить, как быстро пепел превращается в пыль.

– Отлично, – выдыхаю я, смахивая пот со лба. – Просто идеально.

Претендентки вокруг выглядят так, словно их сейчас вырвет от стресса. Русалка Ариэль бледная, будто её только что вытащили из пересохшего колодца. Ведьма Ингрит сжимает руки в кулаки, явно мысленно ругаясь на всю Вселенную за своё участие в этом "замечательном" конкурсе. Драконица Фейра пытается выглядеть невозмутимой, но я вижу, как дрожит её правая рука.

– Магия здесь не действует, – раздаётся голос одного из наблюдателей. – Полагайтесь только на себя.

Претендентки замерли.

– Простите, что?! – выдыхает кто-то с истеричным смехом.

Магия не работает? Вот это новость.

Я краем глаза замечаю, как некоторые начинают пробовать свои силы – у одной вспыхивают ладони, но огонь тут же гаснет, втягиваясь в раскалённый воздух. Другая вызывает защитный купол – и он тут же рассыпается пеплом, даже не успев окрепнуть.

Паника начинается моментально.

– Это нечестно!

– Так невозможно пройти!

– Кто вообще придумал это испытание?!

Я молча смотрю на всё это представление, потом перевожу взгляд на Мрака, который уверенно идёт вперёд.

Да-да, именно этот пушистый комок наглости вполне спокоен. Он прыгает с одной кочки на другую, абсолютно уверенно выбирая, куда ступать.

Я прищуриваюсь.

– Подожди-ка… Ты что, знаешь, куда идти?

Кот небрежно оглядывается на меня через плечо.

– Конечно знаю, кожаная. В отличие от некоторых, я умный.

– Ты издеваешься?

– Не в этот раз. Идёшь или останешься тут, дышать серой?

Вот мерзавец.

Но выбора у меня нет.

Я сжимаю кулаки, выдыхаю, делаю шаг вперёд – и чувствую, как под ногами что-то трескается.

Ну и денёк.

Мрак всю дорогу жался ко мне, словно я единственное, что защищает его от этого огненного ада. Он раздражённо шипел, фыркал, пытался стряхнуть с лап прилипшую пыль и вообще выглядел так, будто его кто-то силой затащил в это испытание (что, кстати, было чистой правдой). Но в какой-то момент он резко замирает, прижимает уши и пристально смотрит на землю.

– Что? – шепчу я, замирая на месте.

Мрак щурится, мотает хвостом и медленно поднимает голову.

– Смотри внимательно, кожаная. Видишь пузыри в лаве?

Я прищуриваюсь. Вижу. Маленькие, почти незаметные, но всё же – пузырьки всплывают точно в тех местах, где земля уже начинает трескаться.

– Ну офигеть теперь…

Значит, если не хочешь свариться заживо, надо избегать мест, где появляются пузыри. Отлично. Логично. Практично. Только вот есть одна проблема: все остальные девушки этого не заметили.

И в следующий миг раздаётся крик.

Резкий, полный ужаса, пробирающий до костей.

Я дёргаюсь, разворачиваюсь и вижу, как ведьма Ингрит, которая ещё секунду назад уверенно шла впереди, внезапно падает. Камень под её ногами осыпается, и она срывается вниз, прямо в пылающий котёл из лавы.

Я не думаю.

Плевать на трещащие камни. Плевать на страх.

Я бросаюсь вперёд.

Горячий воздух обжигает лицо, жар давит, сдавливая грудь, но я хватаю её за руку, в последнюю секунду цепляясь за её запястье. Её тело тяжёлое, но я не отпускаю.

– Держись!

Глаза Ингрит широко раскрыты, дыхание сбито, а на коже уже появляются ожоги. Её магический барьер частично сработал, но не успел защитить её полностью.

– Лебедева… – выдыхает она, глядя на меня так, словно не верит, что я сейчас спасаю её.

Ну да, кто бы мог подумать, что "бесполезная человечка" первая кинется вытаскивать ведьму из лавы.

– Менее драматично, пожалуйста! – рычу я, изо всех сил тянущая её вверх.

Руки горят. Кожа на ладонях обжигает, но я не отпускаю.

Мрак вцепляется когтями в мой воротник, шипя что-то ободряющее (или ругательное, тут не разберёшь).

Я напрягаю каждую мышцу, стиснув зубы, и, собрав всю силу, которая у меня есть, делаю последний рывок.

Ингрит вываливается на твёрдую поверхность, тяжело дыша, а я падаю рядом, дрожа от усталости.

Тишина.

Я моргаю, пытаясь прийти в себя, чувствуя, как адски горят ладони.

А потом понимаю, что все претендентки смотрят на меня.

Как на самую настоящую аномалию.

Руки пекло так, будто я сунула их в костёр и забыла вытащить. Ладони горели, каждый изгиб пальцев отзывался болью, но хуже всего было осознание: я даже не могу их нормально стряхнуть. Потому что любое движение вызывает новый всплеск огня под кожей.

Но сейчас не время ныть.

Я стою, тяжело дыша, оглядываясь по сторонам. Где-то позади, чуть поодаль, Ингрит, всё ещё дрожащая после того, как я буквально выдернула её из лап лавы. Остальные претендентки держатся на расстоянии, переглядываясь между собой.

Именно тогда я замечаю его.

Камень.

Он выглядит обычным, таким же, как и все остальные обгорелые валуны, но на нём – знак. Вырезанный, древний, покрытый копотью, но ещё живой.

Я моргаю, с трудом поднимаю руку, ладонь пульсирует болью, но нажимаю.

И мир взрывается.

Гулкий звук, будто открывается гигантский замок, камень дрожит у меня под пальцами, и пространство впереди меняется. Трещина в земле медленно расширяется, но вместо лавы там появляется… проход. Шёпот магии разносится по воздуху, и в этой проклятой жаре я впервые ощущаю прохладу.

Я открыла выход.

Я.

Не драконица. Не суккуб. Не русалка.

Человечка.

И мне почему-то хочется рассмеяться.

– Испытание пройдено! Всем разойтись! Вечером будет первый сбор! – крикнул глашатай.

Ну и Слава Богу. Еще один кошмар позади. Интересно сколько таких испытаний будет.

Библиотека встретила меня тишиной и прохладой, но даже это не принесло облегчения. Руки горели. Каждый раз, когда я двигала пальцами, боль отзывалась вспышками жара, словно напоминая: ты сунула руки в ад, Лебедева, поздравляю. Я осторожно открыла пузырёк с заживляющим эликсиром и принялась медленно наносить его на покрасневшую, натянутую кожу. Жидкость приятно холодила, но это было обманчиво – боль пока даже не думала уходить.

Мрак сидел рядом, раскинув лапы, как король на троне. Обычно он вёл себя лениво-нагло, как и полагается пушистому засранцу, но сегодня в его взгляде сквозило нечто другое.

– Ну что, человечка, сдаёшься? Я думал, ты упрямее.

Я устало подняла на него глаза.

– Я не должна быть здесь. Я всего лишь случайность.

Мрак фыркнул, подскочил ближе, лупанул меня хвостом по плечу (больно, между прочим!), а потом с самым самодовольным видом уселся рядом, не забыв при этом мурлыкнуть.

– Случайность? Возможно. Но именно такие, как ты, обычно и меняют мир.

Я молчала, смотрела на свои руки – исцарапанные, покрытые волдырями. И понимала, что все бы то ничего, но волдыри болят. Потом лопнут. Я уже обжигалась о сковородку.

Звук шагов эхом разносится по библиотеке, заставляя меня поднять голову. В дверях стоят двое сопровождающих – высокие, в тёмных одеждах, лица скрыты под капюшонами, но их осанка говорит больше, чем слова: пора.

– Лебедева, – ровно произносит один из них. – Совет собрал претенденток. Сегодня одна из вас покинет отбор.

Я сжимаю зубы, осторожно сжимаю пальцы, проверяя, насколько они еще болят, и медленно поднимаюсь. Вот так всегда – только сядешь на пять минут пожалеть себя, как сразу появляются люди, которым от тебя что-то нужно.

– Я вообще-то занята, – ворчу я, но никто не впечатляется.

Мрак лениво зевает и впивается когтями мне в плечо, забираясь ко мне на руки.

– Я пойду с тобой. Не могу же я пропустить шоу.

– Какой заботливый, – бурчу я, но всё же глажу его по пушистой голове, прежде чем следовать за сопровождающими.

Зал освещён свечами и зачарованными сферами, но атмосфера всё равно остаётся мрачной. Тяжёлой. На постаменте сидят советники, неподвижные, словно статуи, а перед ними выстроились претендентки. Напряжённые. Злые. Ждут.

Я подхожу к ним, замечая, что взгляд ведьмы Ингрит прикован ко мне. Она изменившаяся. Не высокомерная, не язвительная, как раньше, а… благодарная.

– Катя, – тихо говорит она, шагнув ко мне. – Спасибо.

Она первый раз называет меня по имени.

Прежде чем я успеваю ответить, она протягивает мне небольшой тёмный пузырёк.

– Возьми. Это мазь. Должна помочь от ожогов.

Я удивлённо моргаю, но всё же беру.

– Неожиданно…

Она усмехается, но в её глазах нет злости.

– Я ухожу, Лебедева. У меня нет причин держаться за это место. А у тебя есть.

Ингрит делает шаг назад, а я осознаю.

Сегодня уходит она.

Глашатай выходит в центр зала и поднимает руку, требуя тишины. Тревожный гул стихает, все претендентки замолкают, а воздух буквально застывает в ожидании.

– Испытание завершено, – голос его звучит ровно, безэмоционально. – И сегодня одна из вас покидает отбор.

Я незаметно перевожу взгляд на Морока и Морену, сидящих на возвышении. Лорд, как всегда, невозмутим – руки покоятся на подлокотниках трона, огненные глаза изучают происходящее с привычной холодной отстранённостью. Морена сидит рядом, точно его уменьшенная копия, только взгляд у неё ещё более колючий. В ногах у них лежат драковолки. Один из них, Арфей, слегка хромает, но всё равно выглядит величественно, даже когда облизывает раненую лапу.

– Ингрит из клана Ночных Ведьм, – провозглашает глашатай. – Ты покидаешь отбор.

В зале тишина. Ингрит делает шаг вперёд, высоко поднимая голову. Она не выглядит сломленной. Напротив – в её глазах спокойствие, будто это она сделала выбор, а не за неё.

– Благодарю за предоставленный шанс, – произносит она и бросает на меня короткий взгляд. Вот так, Лебедева, а ты думала, что ведьмы не умеют быть благодарными.

Я прижимаю к себе пузырёк с мазью, который она мне дала, ощущая, как теплеет в груди.

Мне делают знак следовать дальше. Я прохожу мимо трона Морены – и тут это случается.

Один из драковолков резко поднимает голову. Его нос дёргается, ушами он ловит воздух, и в следующий момент вскакивает на лапы и несётся прямо ко мне.

Зал в шоке.

Я тоже.

Потому что этот огромный зверь, который раньше мог одним рычанием заставить меня вжаться в стену, сейчас прямо на меня прыгает.

– Ч-что?! – только и успеваю выдохнуть, но он не нападает. О, нет.

Он просит.

Сидит прямо передо мной, почти заглядывая мне в глаза, виляя пушистым хвостом.

И я понимаю.

Конфеты.

Я припрятала их в кармане, ещё когда шла сюда, потому что старые привычки умирают трудно, а носить с собой что-то сладкое – вообще святое.

Я медленно вытаскиваю одну, разворачиваю и протягиваю волку.

И этот ужасный, грозный, смертоносный хищник…

Осторожно берёт её зубами, виляет хвостом и отходит назад, явно довольный.

Весь зал – в осадке.

Советники смотрят, как будто их только что ударило по голове.

Морена прищуривается.

Морок… тоже прищуривается.

Я кашляю.

– Э-эм… Угощайтесь?

Тишина.

Ну, по крайней мере, теперь у меня есть новый титул.

Королева конфет и укротительница драковолков.

Я уже почти вышла из зала, когда передо мной словно из воздуха материализовалась Морена. Я едва не врезалась в неё, но вовремя затормозила. Девочка стояла, скрестив руки, и смотрела на меня снизу вверх с таким выражением, будто только что вынесла мне смертный приговор.

– Дай мне одну.

Я моргнула.

– Чего?

– Одну, – повторила она, раздражённо вздохнув, будто разговаривает с не самой умной драконицей в поместье.

– Одну что? – мне хотелось уточнить, но тут же я заметила, как Арфей, довольный, облизывался после полученной конфеты, и до меня дошло.

О-о-о.

Я на всякий случай покосилась на Морока. Он ничего не сказал, но его взгляд стал таким внимательным, что у меня по спине пробежал холодок.

Ладно.

Я полезла в карман, достала ещё одну конфету, протянула Морене.

Она не торопилась.

Сначала понюхала.

Затем повертела в руках, словно это магический артефакт, а не шоколадная карамель.

После чего осторожно развернула обёртку, снова понюхала, подозрительно прищурилась… и только потом отправила конфету в рот.

Я, не дыша, наблюдала, как она сосредоточенно жует, словно анализирует вкус на алхимическом уровне.

Наконец, девочка кивнула.

– Хм… Арфей – паршивец, но это и правда вкусно.

Она обернулась к волку, который медленно отвернулся, делая вид, что его тут вообще нет.

Я уже думала, что на этом всё, но тут Морена снова посмотрела на меня и задала самый страшный вопрос.

– Человечка, а у тебя много этих шариков?

Я сглотнула.

Как объяснить дочке дракона, что запасы у меня ограничены, а если они с волками начнут требовать конфеты регулярно, у меня их не так уж много…успела на ночь спрятать в кармане перед тем как оказалась здесь.

***

Я быстро свернула в ближайший коридор, надеясь, что больше никто из драконьего семейства не появится у меня на пути. Уже хватило волков, конфет и вопросов, которые заставили меня почувствовать себя не то нянькой, не то поставщиком сладостей.

Но не успела я сделать и двух шагов, как из ниоткуда возник Морок.

Просто появился.

Как тень. Как хищник. Как самая большая проблема на этот вечер.

Я замерла, но он не дал мне отступить.

Резко, почти грубо, он схватил меня за руки и прижал к стене, опуская взгляд на мои ладони.

Боль тут же вспыхнула с новой силой, но его хватка была крепкой, и вырваться я не могла.

– Что ты… – начала я, но голос дрогнул.

Потому что он поднёс мои руки к своим губам.

Дыхание обожгло кожу.

Я сглотнула.

В зале он выглядел невозмутимым, почти скучающим, но сейчас, в этой полутени коридора, его глаза горели, а голос стал опасно низким.

– Зелье ведьмы не поможет.

Я непонимающе моргнула.

– Что?

Он медленно, медленно провёл пальцем по моей ладони.

Я вздрогнула.

– Это драконья лава, человечка. Обычная магия здесь не справится.

Губы его почти коснулись кожи.

Почти.

Дыхание сбилось, сердце стучало так громко, что казалось – он его слышит.

Я не знала, что он делает.

Но знала, что мне слишком хочется узнать.

Я не успела даже понять, что происходит, как его губы коснулись моей кожи.

Нет, не просто губы.

Я почувствовала это.

Что-то тёплое, влажное, горячее, нечеловеческое.

Я вздрогнула.

Его язык – раздвоенный, тёплый, скользящий по ожогам нежнее, чем можно было представить, – медленно прошёлся по моей пострадавшей коже, оставляя за собой ощущение пламени и холода одновременно.

Я не дышала.

Не могла.

Это было странно.

Это было невероятно.

Боль исчезла. Просто… растворилась, испарилась вместе с раскалённым воздухом, будто её никогда и не было. Кожа, ещё секунду назад покрытая ожогами, стала гладкой, как будто ничего не случилось.

Но тело помнило.

Ощущение его языка.

Его дыхания на моей коже.

Его пальцев, всё ещё крепко держащих мои руки.

Медленно, очень медленно я подняла взгляд.

Он смотрел на меня.

Его глаза – эти огненные, глубокие, жадные глаза – задержались на моём лице на миг дольше, чем должны были.

А потом он резко отпустил меня.

Отступил, будто ничего не случилось.

– Просто вернул долг, человечка, – холодно бросил он. – За Морену.

И ушёл.

А я осталась, прижав руки к груди, всё ещё ощущая его язык на своей коже.

И не зная, как теперь это развидеть…и расчувствовать.