Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?!

Глава 15

Я всего-то хотела спрятаться от утренней медитации претенденток, которые с рассветом распевали хоры "Как я хороша и зачем мне всё это", но нет – судьба, как всегда, решила, что Лебедевой мало простых передряг. В коридоре, где обычно даже сквозняки ходили на цыпочках, я заметила еле заметную трещину в стене, и… да, конечно же, я туда полезла. Потому что если где-то есть запретная дверь, туда обязательно надо сунуть нос. Или хотя бы тапок.

Коридор оказался не просто тайным – он был старым, как сам замок. Пыль висела в воздухе туманом, стены были увиты засохшими корнями, а пол под ногами поскрипывал так, будто предвкушал мой неминуемый провал. Я шла, как крот с дипломом авантюриста, пока в конце туннеля не открылась круглая залка. Никаких колонн, тронов или ковров. Только камни, старые, потрескавшиеся, покрытые знаками и… в самом центре – пьедестал. На нём – огненный шар, будто комета решила отдохнуть.

Я, естественно, не сразу поняла, что это артефакт. Может, если бы у него была табличка "Осторожно, пробуждает древнее зло", я бы задумалась. Но таблички не было. Была только я – уставшая, злая и любопытная, как кот в шкафу с мышеловками. Я прикоснулась.

Мир, кажется, моргнул.

Из шара вырвался свет – ослепительно белый, с золотыми искрами. Воздух звякнул, как бокал в момент тоста, и в центре зала появилась фигура. Высокая. Словно сотканная из дыма и жара. Ни лица, ни тела – только огонь, переливающийся в очертания, и голос, звучащий как шёпот костра и раскаты грозы одновременно.

– Кто посмел… – начал он, а потом пригляделся. – А, ну конечно. Человечка. Конечно, ты. Надеялся, что в этот раз пробудит меня кто-то с мозгами, но, увы…

Я, не в силах даже шевельнуться, выдавила:

– Кто ты?

– Дух, – протянул он с усталым раздражением профессора, к которому на экзамен пришёл студент без штанов. – Хранитель Пламени, Страж Тьмы, Свидетель Великого Проклятия. Но ты можешь звать меня… Эм. Нет, зови просто Дух. Меньше шансов, что ты запорешь произношение и случайно вызовешь землетрясение.

Я моргнула. Один раз. Второй. Потом пробормотала:

– Я… не хотела…

– А кто вообще хотел? – перебил он. – Никто никогда не хочет. Все просто "заблудились", "натыкались", "случайно оказались". А потом – бам! – проклятие, катастрофа, конец света. Стандартный шаблон.

Я глубоко вздохнула. Мрак, как на зло, где-то отсутствовал, а мне, судя по всему, светит диалог с фаерболом с характером.

– А можно… ну… не проклятие? – спросила я, делая шаг назад.

– Поздно, человечка. Ты уже активировала древний механизм. Ты – связующая искра, недостающий элемент, несанкционированный баг в магической системе. Тебя здесь не должно было быть.

– Взаимно, – буркнула я.

Он завис в воздухе, как надменный профессор с обиженным эго и вековым стажем, а потом с шумным вздохом, больше похожим на раскат грома, наконец снизошёл до объяснений. Как будто я – это та самая троечница, которой он обязан выдать тайны мироздания, потому что других кандидатов Вселенная в наличии не держит.

– Ладно, слушай, человечка, но предупреждаю сразу – я не экскурсовод, и повторять не буду. Я должен передать тебе знания! Таково мое предназначение! Вилхесс… – голос его потемнел, а пламя, из которого он состоял, на мгновение посерело, будто вспомнило обиду, пережитую тысячелетиями, – была сильнейшей. Сущность льда и времени. Богиня, что мечтала о балансе между вами – смертными – и нами – перерождёнными в пламени. Она хотела объединения, настоящего союза. Мост, а не пропасть. Но её сила… вышла из-под контроля. Или, если точнее, – сила тех, кто испугался её мечты. Род Тьмы. Да, да, не хлопай глазами, я о твоём красавчике-драконе. Его предки. Они не смогли пережить мысль, что кто-то будет сильнее. И закрыли её. Запечатали в скалах Альверхта, как грязную тайну под ковром истории. С тех пор она молчит. Но молчание – это не забвение, человечка. Она не спит. Она… копит. Гнев. Боль. Холод. Всё, что способно смести ваш хрупкий мир. И ты думаешь, всё это время она вязала ледяные носки в тюрьме? Ха. Она растила ярость. Она ждала. И вот теперь… всё трещит. Магия ослабевает. Защита рода Тьмы рушится. А с ней – и весь ваш чертовски хрупкий мир.

Он на секунду замолчал, будто позволял информации медленно просочиться в мою черепную коробку, заполненную скорее истерикой, чем здравым смыслом.

– Но выход есть, – протянул он с таким видом, будто я сейчас услышу нечто пафосное и ужасное. Я, разумеется, услышала. – Есть легенда. Древняя, как пыль на коронах забытых императоров. Только избранница, истинная пара Черного Дракона, может спасти род Тьмы. Их союз должен породить Наследника – дитя, рожденное из любви и силы, способное восстановить печать и удержать Вилхесс за границей реальности. Только он. Больше никто.

В этот момент мой мозг завис, а желудок попытался уйти в отпуск. Наследник. Дитя. Пара. Он выберет кого-то из этих пафосных протюнингованных магией куриц и женится?

Он будто услышал мой внутренний истеричный крик и добавил мрачно:

– Но ты не переживай. Шансов, что ты – та самая, примерно как у булки стать флагманом воздушного флота. Хотя… – он пристально посмотрел на меня и добавил с ленивым интересом: – Иногда случайности устраивают самую великую магию. Даже если выглядят, как ты.

Я молча стояла, вцепившись в подол своей мнимо-королевской юбки, и пыталась понять, что тревожит меня больше – слово «наследник» или фраза «пара дракона».

Я? Морок?! Да я максимум кота выгулять могу, не род спасать! А тут – родить судьбоносную спасительную звезду, пока Вилхесс не снесла полмира ледяным дыханием?

И вот когда весь этот пафос про Вилхесс, род Тьмы, судьбу мира и наследника закончился (а я, между прочим, даже не села – слушала стоя, как дисциплинированный герой пророчества), дух замолчал. Как будто ждал, что я сейчас расплачусь, поклянусь спасти всех и уйду в закат, потрясая кулачком в сторону судьбы. Ага, размечтался. Вместо этого я почесала висок и выдала первое, что пришло в голову:

– А ты вообще желания исполняешь?

– Что? – переспросил дух, и его огненное тело даже пошло рябью, как кипяток в чайнике, когда его слишком резко ставят на холодную плиту.

– Желания. Ну, раз уж я тебя освободила…

– Ты не освободила. Ты… случайно нажала древнюю печать, – проворчал он.

– И всё равно! – не унималась я. – Может, полагается бонус. Плюшечка. Приятность. Хоть что-то.

– Я – древний страж баланса между мирами! Не исполняю я желания!

– А если не желание, а символическая награда за проявленное мужество в условиях магического стресса?

Он фыркнул. Реально. Прям вот как Мрак – один в один. Я уже начала подозревать, что они в одном клубе состоят. Но после паузы, полыхнув чуть менее злобным пламенем, дух устало изрёк:

– Хорошо. Небольшую… приятность. Для той, кто пробудила моё сознание. И что же ты хочешь, человечка? Только не смей говорить «мир во всём мире».

– Нет-нет! – закивала я. – Я хочу мешок конфет.

Тут дух заткнулся. Секунд на десять. Затем медленно, очень медленно произнёс:

– Ты. Дура.

– Ну не мешок тогда. Ладно. Килограмм.

–Дура.

– А можно рецепт? Чтобы я сама могла их делать… не только эти, а вообще – любые! Вдруг я ещё кого спасу, а конфеты – это универсальное средство дружбы.

Вот тут дух помолчал подольше. Потом из воздуха материализовалась потрепанная старая книга с толстой тёмной обложкой и резными буквами на обложке. Я наклонилась прочитать. «Сахарный Гримуар. Руководство по сладкой магии от Архимагистра Жельмы Ваниллендорф».

– О, шик! – прошептала я, прижимая книгу к груди. – Спасибо!

– Что за времена… – пробормотал дух. – Вместо знаний, силы и пророчеств они просят шоколад с хрустящей начинкой. Все, забирай и уматывай, а мне нужно думать, что делать, если этот король Мрачности никого не выберет снова!

– Это не вместо, это вдобавок, – подмигнула я и с победным видом покинула тайную комнату. Потому что, может быть, я и не знаю, как спасти род Тьмы, но теперь у меня хотя бы есть рецепты. А извините, как говорится, путь к сердцу дракона лежит…через желудок?

***

Он возник, как обычно, без предупреждения, словно был вызван моим внутренним нытьем. Или запахом паники. Или просто не упустил возможности пошариться там, где не звали. Мрак возник на подоконнике, невесть как миновав защитную гравировку, вытянул лапы, потянулся так, будто только что проснулся после спа-сеанса, и вальяжно выпалил:

– Ну что, человечка, ты готова быть козлом отпущения? Только рога не забудь – для баланса.

Я развернулась к нему медленно, со всей той грацией, на которую способна измученная душевными откровениями жертва древнего пророчества, и зло зашипела:

– Мрак… хочешь, я сделаю из тебя шарф? Такой пушистый, наглый, в цвет глаз Морены.

Он не впечатлился. Разумеется. Только лениво зевнул и, расправляя хвост, сказал с видом знатока жизни:

– Ну-ну. А потом будешь по ночам плакать в шарф. Всё потому, что внутри ты не такая уж и равнодушная, как хочешь казаться. И любишь меня.

Я хотела ответить. Правда. Выдать что-нибудь остроумное, саркастичное, достойное грома аплодисментов и хрустящего морковного печенья. Но не смогла. Потому что он был прав. Потому что внутри, глубоко под слоями страха, обиды и «я-просто-хотела-пожить-нормально», мне было не всё равно. Не на Морену, не на Морока, не на моего вредного Мрака и уж точно не на этот странный, мрачный, колдовской мир, который принял меня… как проклятие с открытыми объятиями. Я выдохнула, провела ладонью по волосам, зацепившись пальцами за непослушную прядь, и посмотрела на него. Он сидел, нахохлившись, как плюшевый философ, но в его зелёных глазищах сверкало что-то настоящее. Забота. По-своему, кривенько, со щипцами и через сарказм, но всё же… Я кивнула.

– Я не знаю, что будет дальше. Но убегать – точно не вариант.

Мрак прищурился.

– Вот и славно. Потому что Змеи Хаоса, проклятые рода, древние духи и немного конфет – всё это, знаешь ли, не решается побегом.

Я прижала к груди книгу, подарок духа, и сделала шаг к двери. Мир за её пределами был всё тем же: опасным, холодным, полным тайн и скользящих теней. Но теперь… теперь у меня были рецепты. И немного огня в душе. История только начиналась.

__________________

На кухню я пробралась, как заговорщица. Тихо, на цыпочках, чтобы не привлечь внимание кулинарных духов и кухонной стражи. Славься тайная дверь через оранжерею – ни один уважающий себя повар не станет ползать среди фикусов ради пригоршни сахара и личного счастья. Но я – не уважающий себя повар. Я – девочка с миссией. И с волшебной книгой под мышкой.

«Сахарный Гримуар. Руководство по сладкой магии от Архимагистра Жельмы Ваниллендорф» торжественно заняла место на пюпитре для рецептов. Глянцевая обложка переливалась, как свежий сироп. Листаю. Страница 57. «Конфеты Примирения. Великолепны, если вас кто-то пытается сжечь, околдовать или просто в дурном настроении». Прекрасно. Идеально. То, что доктор-магистр прописал.

Я уже вытащила сливочное масло, сироп из лунного инжира (нашла случайно в кладовке, не спрашивай), сахарную пудру, лепестки зефирного цветка и немного шоколадной эссенции, когда за моей спиной раздался сухой, подозрительно любопытный голос:

– А что ты делаешь?

Я вздрогнула, чуть не уронив банку с эссенцией, и медленно обернулась. В дверях стояла Морена. В своём чёрном платье, с косичками, сложенными так, будто их заплетала древняя жрица Тьмы, а не дворцовая няня. Но в её взгляде не было обычного холода. Только искра… интереса.

– Конфеты, – честно призналась я.

– Магические? – приподняла бровь она.

– Почти. Они примиряющие. Спасают нервы и помогают подружиться.

Она подошла ближе и уставилась на книгу, при этом выглядела так, словно собирается допросить её с пристрастием. Я воспользовалась моментом.

– Хочешь со мной?

Морена резко подняла голову.

– Я не умею.

– Никто не умеет, пока не попробует, – пожала плечами я и, с наигранной торжественностью, достала фартук и белый колпачок. – Давай, наденешь это, и ты – помощник великой кулинарной ведьмы. Почётный, между прочим.

Она вздохнула, как будто я предложила ей возглавить парад единорогов в розовом, но фартук надела. А потом… колпак. Колпак был огромный и кривоватый, сползал на глаза, и она выглядела как капризная пироженка с характером. Прекрасная, опасная пироженка.

Мы начали.

Я мешала сироп, она – пересчитывала лепестки. Причём строго: «Девять, не десять. В рецепте девять! Ты хочешь, чтобы конфеты начали петь? Это будет катастрофа». Она брала деревянную ложку так, словно та могла укусить, но через пару минут уже болтала массу с удивительной сосредоточенностью.

– Добавь каплю эссенции. Только одну! – предупредила я.

Морена аккуратно капнула… и потом ещё одну. И ещё.

– Это три.

– Это маленькие капли, – буркнула она, но в глазах заплясали искры веселья.

Мы катали шарики, обваливали их в карамельной пудре, украшали крошечными звёздочками из леденцовой крошки. У нас получалось. Более того – идеально получалось.

Последнюю конфетку я выложила на блюдо и отступила. Морена смотрела на результат с таким видом, будто только что сотворила новое заклинание. А потом… хлопнула в ладоши. Быстро, трижды. Улыбнулась. Настоящая улыбка. Светлая, искренняя. Почти детская.

– Они красивые, – сказала она. – Почти как те, что готовила мама. Только… смешнее.

– Я постаралась, – прошептала я и вдруг поняла, что в этот момент мне не хочется никуда бежать. Я хочу остаться здесь. Готовить конфеты с наследницей драконов, смотреть, как она улыбается… и просто быть частью этого странного, волшебного мира, где даже из конфеты может начаться дружба.

Мы сидели на полу кухни, опершись спинами о стену, между нами – блюдо с конфетами. Морена держала одну в руках, вертела, как драгоценный артефакт, и молчала. Та редкая, хрупкая тишина, когда не хочется разрушать момент словами. Только пламя в печи потрескивало, словно подыгрывало нашему странному дуэту – великовозрастной «человечки» и наследницы тьмы.

– Мама любила готовить сладости, – вдруг сказала Морена, не глядя на меня. – Не волшебные. Обычные. Без магии. С ароматом лаванды… Она говорила, что сладкое – это кусочек счастья, который можно передать другому. Без заклятий. Просто так.

У меня защипало в носу. Я не знала, что сказать. Вообще-то, я не была мастером по выслушиванию чужой боли. Но в этот момент я поняла: не нужно быть мастером. Нужно просто быть рядом.

– Я её почти не помню, – продолжила девочка. – Мне было пять. Но я всё ещё чувствую, как она обнимала меня… как её волосы пахли медом и снегом. Смешно, да? У снега есть запах. Только если его любишь.

Я молча сжала её руку. Морена не выдернула её. Наоборот – сжала в ответ.

– После того, как её не стало… всё изменилось. Отец стал другим. Он всё ещё со мной, я знаю. Он защищает, заботится. Но он больше не улыбается. Не так. Не от души. И вокруг только советники, стражи и претендентки, которые улыбаются ему, но смотрят на меня, как на помеху. Никто не хочет меня. Никому я не нужна. Кроме Арфея.

– Я хочу тебя, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. – Как бы странно это ни звучало. Ты сильная, умная, ты… ты настоящая. И если ты позволишь, я всегда буду рядом.

Морена посмотрела на меня. Её чёрные, как ночь, глаза вдруг стали до невозможности тёплыми. В них больше не было льда. Только грусть… и капелька надежды.

– Это было бы неплохо, – прошептала она. – Иногда мне кажется, что семья – это не те, кто по крови. А те, кто печёт с тобой конфеты… и остаётся рядом, когда страшно.

Я прижала её к себе, осторожно, чтобы не спугнуть. Она не отстранилась. А потом вдруг пробурчала:

– Но если ты станешь моей мачехой, я всё равно тебе жизнь испорчу.

Я рассмеялась, уткнулась в её волосы, пахнущие ванилью и мятой, и сказала:

– Ну ЕСЛИ…это очень растяжимое понятие. Но ЕСЛИ вдруг, тооо…Тогда давай хотя бы сделаем это весело.

И в этот момент я почувствовала: я ей нужна. Не как участница отбора. Не как претендентка. А как человек. Как кто-то, кто может быть просто рядом с ней.