Подарок для Морока, или кто здесь невеста дракона?!

Глава 24

Я не думала, что когда-нибудь соглашусь, чтобы меня трогали одновременно четыре феи, две портнихи и одна драконесса, вооружённая гребнем, как мечом справедливости. Но вот я стояла – точнее, сидела, в кресле у зеркала, закутанная в нежнейшую ткань цвета лунного инея, и позволяла им творить со мной… чудо. Или ритуал. Или модную магию. Впрочем, какая разница? Я – невеста.

Руки вокруг были быстрые, тёплые, ловкие. Одна придавала локонам вид роскошной небрежности, другая вплетала в пряди тончайшие нити, похожие на кристаллы инея. Корсет затягивали осторожно, но с уважением к форме. Юбка колыхалась, как облако снега, едва я двигалась. А я смотрела на своё отражение и… не узнавала себя.

Не потому что была другой – потому что была собой, но впервые видела в зеркале не просто выжившую, а избранную. Любимую. Настоящую.

Сбоку послышался тихий шорох, и я повернула голову. Морена стояла у второго зеркала. В белом. Первый раз в жизни. Маленькая драконесса, которая всегда скрывала свои чувства за хмурым лбом и упрямым подбородком, сейчас застыла, как статуэтка из снежного хрусталя. Платье на ней было воздушным, с вышивкой в форме звёзд, а волосы собраны в причёску, которая придавала ей почти взрослый вид.

– Тебе идёт, – сказала я, улыбаясь ей в отражении.

– Я похожа на сахарный торт, – фыркнула она, но глаза блестели. – Но… ты красивая.

– А ты – настоящая принцесса.

Она отвернулась, будто бы от стыда, но я заметила, как уголки её губ задрожали от улыбки. И вдруг она подошла, обняла меня со спины – аккуратно, чтобы не смять платье – и прошептала:

– Ты вернулась. И останешься?

– Навсегда, – ответила я. Без колебаний.

А где-то у камина, свернувшись клубками на меховом ковре, дремали драковолки. Их дыхание было ровным, глубоким, уши подрагивали, словно им снилось, как они спасают нас всех ещё раз. А между ними, как король на своём плюшевом троне, лежал Мрак. Хвост поверх лап, глаза прищурены, и только кончик уха дёргался – то ли от скуки, то ли от того, что слишком громко щебетали феи.

– Ну и дурдом, – проворчал он, не открывая глаз. – Человечка, если ты когда-нибудь выйдешь замуж за кого-то ещё, я сбегу в другой мир.

– Угу, – усмехнулась я. – Только сначала съешь свою порцию рыбки, придворный кот.

– Леди, – надменно протянул он. – Я – пушистый хранитель равновесия. И, к несчастью, теперь официально связан с этой семейной сагой.

Я хихикнула. Морена прыснула. А в зеркале – мы. Невеста, приёмная дочь и ехидный магический кот. Почти семья. Почти нормальные. Почти счастливы.

Но, знаешь, почти – это уже почти всё.

Если бы мне кто-нибудь год назад сказал, что я, обычная девочка из мира, где максимум волшебства – это скидка в кофейне, окажусь на свадьбе… с драконом, я бы попросила проверить этого человека на содержание грибов в крови. А теперь я стояла на ледяном балконе, среди снежных лилий, и мне в глаза светило не солнце, а огонь церемонии, зажжённый на магическом пьедестале перед нами.

Балкон был открыт в небо – в это особенное, глубокое, морозное, где звёзды были не точками, а взглядами древних. Драконы – в истинной форме – стояли в круге, подняв головы к ветру. Свет от их чешуи отражался в льдинках на перилах, и весь замок дышал в унисон.

Между нами и вечностью стоял он – Велийр, дух рода, древний, как само дыхание драконьей крови. Высокий, серебряный, с глазами, в которых отражались эпохи. Он смотрел на нас не с насмешкой, не с равнодушием, а как библиотека, в которую внесли новую страницу – неожиданную, но очень важную.

– Сегодня, – сказал он, и его голос прошёл по коже, как мелодия, – соединяются две души. Не по силе. Не по магии. А по выбору. Она – без крыльев, но с сердцем. Он – с крыльями, но впервые без страха.

Морок стоял рядом. Не в доспехах. Не с холодом в глазах. Просто – в тёмной мантии, с распущенными волосами, с ладонью, вытянутой ко мне. Его взгляд был твёрдым, как клятва, и мягким, как шёпот. Я взяла его руку.

– Катя, – спросил Велийр, – ты идёшь с ним не в силу долга, но по зову сердца?

– Да, – сказала я. Просто. Без колебаний. Без драм.

– Морок, – повернулся он к нему. – Ты принимаешь её – не как союзницу, но как равную?

– Да, – ответил Морок. Его голос был глубоким, и я почувствовала, как дрожит его рука. Да-да. Он волновался. Лорд Тьмы. Мой.

Дух выдохнул, и на мгновение показалось, что небо стало ближе.

– Тогда кровь рода Тьмы и душа света становятся единым кругом. Обручение завершено. И пусть мир знает: это – союз не магии, но выбора.

Из огня перед нами взметнулся поток света, который обвил наши руки. Тепло прошлось по коже. Вены вспыхнули, как от древней силы, и в груди – дрогнуло. Не болью. Принадлежностью. Я теперь – часть этого мира. Частица его рода. Не по крови. По любви.

– Поцелуй её, – добавил Велийр. – Или я сам начну верить в чувства.

Морок усмехнулся. И притянул меня.

Он поцеловал меня – не как победитель. Не как лорд. А как мужчина, который ждал. Терпел. Прошёл через всё. И наконец получил своё «навсегда».

В зале взорвались чары. В небе – фейерверки. А где-то внизу, я точно слышала, как Мрак буркнул:

– Ну всё, теперь эта сказка официально зарегистрирована. А я желание исполнил…Я могу конечно быть теперь свободен, но здесь вкусно кормят и…человечка меня любит. Так что, пожалуй, останусь.

Я – невеста дракона. Леди клана Тьмы. Катя. Просто Катя. Но теперь – жена.

***

Он снял с себя рубашку – и я впервые за долгое время забыла, как дышать.

Нет, я и раньше видела его без мантии. Но это… было другое. Не просто кожа. Не просто тело. Это было воплощение власти, скрытой под плотью. Тьма в форме идеала. Линии мышц – острые, выточенные, как клинки. Грудь – упрямая, с тонкими, чуть светлеющими шрамами, словно древние знаки, оставленные битвами, о которых он никогда не говорил. Он был живым символом силы, запертым в человеческую оболочку – и всё же слишком диким, чтобы называться человеком.

Он подошёл. Не торопясь. Так, как это делают те, кто уверен в своём праве. В своём владении.

– Жена…сегодня ты будешь долго кричать, что ты моя, – произнёс он.

Голос его был низким, тягучим, как грех. И я смотрела. Как зачарованная.

Он опустился на край постели, склонился и провёл ладонью по моему лицу – тёплой, тяжёлой, обжигающей. Очертил мое лицо, мое плечо, линию груди, бедро. Его пальцы скользнули выше, по внутренней стороне, и у меня перехватило дыхание. Медленно. Жестоко. С наслаждением.

Потом его рот накрыл мой, он жадно и дико целовал меня, лаская языком, сжирая мое дыхание, выпивая мои стоны. Он целовал меня так, что мне казалось я умру от удовольствия прямо сейчас.

Морок не спешил. Он не спешил никогда. Потому что знал, как ждать. Как мучить. Как дразнить. Он поцеловал мою шею – едва касаясь, почти неуловимо – и прошёлся губами выше, ниже, по ключице. А потом я почувствовала его язык.

Два тонких, гибких кончика – раздвоенный язык дракона, что скользнул по моей коже, как зов древнего пламени. Сначала он прошёлся по моему горлу, потом – по впадине между грудей, затем по затвердевшим вершинкам груди, дразня, сводя с ума, оставляя за собой ощущение, будто меня не касались – впитывали.

Я вскрикнула, выгибаясь. Он уловил каждый отклик. Каждую дрожь.

Его ладони были везде. Горячие, жадные. Пальцы очерчивали изгибы – не торопясь, как будто рисовали карту своей страны. Моё тело. Его территория.

И когда он опустился ниже – уже между моих бёдер, я знала: я пропала.

Его язык – тот самый, тонкий, ловкий, раздваивающийся – коснулся моей самой чувствительной точки, и я потеряла реальность. Он ласкал, играл, двигался не как человек – как хищник, знающий, где проходит грань между удовольствием и безумием.

Я не могла дышать. Не могла говорить. Только стонать. Просить. Без слов. Без стыда.

Он знал, как подводить к краю. И знал, как не давать сорваться. Снова и снова.

– Морок… – хрипло вырвалось из меня. Не имя. Заклинание. Когда я дрожала от наслаждения, выгибаясь всем телом в его руках.

Он поднялся. Его взгляд – голодный. Его тело – восставшая магия. Его страсть – моя погибель.

Он вошёл в меня – медленно, глубоко, будто запечатывал внутри своё имя. Слияние было огненным. Чистым. Правильным. Каждое движение огонь, расплавляющий вены, толчок – сладкая боль. И от экстаза закатываются глаза, кожа покрывается бисеринками пота, который он слизывает своим невероятным драконьим языком.

Он двигался во мне, как природная сила, древняя, как сами драконы. Я не сдерживалась. Не стеснялась. Кричала. Вдыхала его. Жила в этом моменте.

И когда он замер, обняв, крепко, как будто я могла снова исчезнуть, я услышала его шёпот – прямо у своего уха:

– Моя…ты МОЯ!

***

Я проснулась не от шума, не от света, не от чьей-то болтовни под дверью. Я проснулась от тепла.

Настоящего, обволакивающего, глубокого – того самого, что проникает под кожу и делает тебя ленивой и счастливой одновременно. Я не сразу поняла, что за тепло, пока не пошевелилась – и не наткнулась щекой на тёплую, гладкую, чуть вибрирующую грудь.

Он.

Я медленно подняла голову. Волосы растрёпаны, тело ноет в самых приятных местах, а внутри… только тишина. Та, которая бывает, когда никто больше не нужен. Потому что нужное – рядом.

Морок лежал с закрытыми глазами, рука крепко обвивала мою талию. Он дышал глубоко, спокойно. Без своих обычных складок на лбу. Без суровости. Он даже во сне выглядел… молодо. Спокойно. Почти ранимо.

Я приподнялась на локте, уставилась на него и, не удержавшись, аккуратно провела пальцем по одному из тонких шрамов на его груди.

– А этот? – спросила я шепотом. – Откуда?

Глаза открылись – медленно, лениво, но с той самой хищной искрой, от которой у меня каждый раз дрожат колени.

– От тебя, пожалуй, – пробормотал он, хрипло, как будто голос только проснулся. – Вчера ты была… особенно упрямая.

Я фыркнула, облокачиваясь на его грудь.

– Прости, что не принесла извещения заранее. Обычно я предупреждаю перед разрушением мужчины.

Он усмехнулся. Настояще. Легко.

– Ты не разрушила. Ты переплавила.

– Надеюсь, в золото?

– В драконье.

– Это звучит подозрительно как «в беду», – буркнула я, прижимаясь к нему щекой.

Он вздохнул – тихо, почти задумчиво. И, не открывая глаз, сказал:

– Если беда – быть с тобой… Тогда да. В беду.

Я замолчала. Потому что внутри всё потеплело и потяжелело одновременно. Потому что он говорил серьёзно. Без бравады. Без привычного сарказма. А мне… вдруг захотелось расплакаться. От счастья. От тишины. От того, что он – мой.

– Ты больше не уйдёшь? – прошептала я.

– Я сожгу этот замок, если он попробует тебя забрать.

Я прижалась к нему ещё крепче.

– Не надо жечь. Там Мрак. Он теперь наш.

– Твой. – Морок приоткрыл глаз. – Я всё ещё подозреваю, что он твой бывший в виде кота.

– Ну что ж, ты теперь мой муж. Тебе с этим жить.

Он засмеялся. Тихо. Глухо. Так, что у меня внутри расцвела весна.

И в этот момент я поняла: дом – это не башни и коридоры. Дом – это грудь, на которой ты засыпаешь. Рука, что держит тебя, даже во сне. Глаза, которые улыбаются, даже если ещё не проснулись.

Мой дракон. Моё пламя. Моё счастье.

И никакая магия мира не сравнится с тем, как он гладит мои волосы – просто так. Потому что теперь может. Потому что теперь – навсегда.

Я едва успела втянуть воздух после очередного ленивого поцелуя Морока, как в дверь постучали. Один раз. Второй. И на третий – она просто распахнулась.

– Ну, вы там долго спать собираетесь? – возмущённо возвестила Морена, влетая в комнату, как снежная буря. – Мрак уже трижды сказал, что он "голодный, раздражённый и недокошенный"!

– Я говорил "гениальный и полуживой", – лениво буркнул кот, выползая за ней с видом древнего страдальца. Его хвост волочился по полу, а уши опущены, как знамёна после битвы. – Но если вы с лордом закончили топтать постель, можно уже и завтрак.

Я утонула в подушке, прикрывая лицо руками, издавая звук, который, возможно, был смесью смеха, ужаса и тихого "почему, Вселенная, почему".

–Топтать постель?– переспросил Морок, приподнимаясь и сверкая глазами.

– Ты рычал, как медведь, и не один раз. Все в замке всё поняли. Даже портреты. Особенно портреты. – добавил Мрак, прыгая на подоконник.

– Я предлагал их сжечь ещё полгода назад, – пробурчал Морок. – Особенно тех, кто смотрит с укором.

Морена подошла к краю кровати, зажала ладони за спиной, сделала вид, что не замечает того, что я явно под одеялом в одном голом смущении, и невинно произнесла:

– Ты сегодня очень красивая, мамочка. Даже волосы светятся.

Я захрипела. Морок застонал. Мрак хохотнул.

– Я не проснулся, – заявил он. – Всё это – иллюзия. Верните меня в реальность.

– Морена, любимая… – я натянула одеяло повыше, – …а не хочешь сходить на кухню и проверить, не сгорел ли кто-нибудь от твоей внезапной любви к гостеприимству?

– Угу, – с готовностью кивнула она. – А вам принести что-нибудь? Завтрак, зелье бодрости, плед приличия?

Морок фыркнул.

– Скажи повару: я голоден. А потом – уходи. Дайте леди поспать.

– Ну и быть тебе отцом драконов! – бросила Морена и вылетела из комнаты с победным визгом.

Мрак остался. Вздохнул. Подмигнул мне.

– Ты вышла замуж за сурового лорда. Готовься к завтракам из угля и романтике с элементами пепла.

– Спасибо, кот, – пробормотала я. – Без тебя бы не справилась.

Он кивнул важно, потом спрыгнул и направился к двери.

– Я пошёл в столовую. Если что – я за Морену не отвечаю. Она уже сказала, что хочет сестру.

– …Что? – выдохнули мы с Мороком одновременно.

Но дверь уже захлопнулась.

И мы остались вдвоём. В выдохе. В тепле. В том самом мгновении, где нет войны, интриг, проклятий и даже Мрака. Только мы.

Морок повернулся ко мне, притянул ближе.

– Если она правда захочет сестру…

– Сначала завтрак, – заявила я твёрдо.

Он рассмеялся. И это был самый прекрасный звук этого утра.

Пы.Сы….

Я родила спустя девять месяцев…не сестру, а брата. Морвена Первого. А уже через три месяца ждала еще одного наследника.

Мрак нашел себе невесту манула Сабрину и теперь обхаживал ее, распушив хвост.

Котята у них родились раньше, чем у меня второй сын.

Драковолки так и попрошайничали конфеты, а мой муж…мой муж говорил, что он хочет от меня десять мальчишек и одну девочку. Морена этот энтузиазм поддерживала и стала настоящей нянькой.

КОНЕЦ КНИГИ

11.04.2025