Порочная красавица

Глава шестнадцатая

Виктория

Паркер тащит меня в первую комнату наверху лестницы. Это библиотека, тускло освещенная единственной лампой на дубовом письменном столе в другом конце комнаты. Стены от пола до потолка заставлены книгами. Два мягких кресла стоят по бокам от журнального столика. Бордовый бархатный диван обращен к незажженному камину. У меня нет времени рассмотреть всё как следует, потому что, как только мы заходим внутрь, Паркер разворачивается, хватает меня за плечи, прижимает к книжной полке и целует.

О Господи, какой у него вкус. Божественный.

Он отстраняется, тяжело дыша.

— Лучано Манкари? Это шутка?

— Это моя версия джентльмена! В отличии от тебя, он не таскает меня, как пещерный человек!

Ему не нравится этот ответ. Паркер рычит: — Когда я поведу себя с тобой как пещерный человек, Виктория, ты это узнаешь! — Он снова целует меня, на этот раз сильнее, его руки прижимаются к моей голове, его язык вторгается в мой рот.

Я даю себе несколько секунд насладиться этим, прежде чем отстраняюсь, отвожу руку и даю ему пощечину.

Паркер резко запрокидывает голову. Его глаза вспыхивают от гнева. Знакомая жилка на его шее бешено пульсирует в такт биению моего сердца.

Резким, едва контролируемым голосом он говорит: — Я был бы признателен, если бы ты нашла другой способ справиться с тем, насколько тебе некомфортно из-за того, что тебе нравится целоваться со мной.

— Ты самодовольный сукин сын!

— А ты трусиха.

Я задыхаюсь от ярости.

— Ты… ты… бабник!

Слышится мрачный смешок.

— И это говоришь мне ты, детка?

Детка. Я не могу решить, вызывает ли это у меня желание вздохнуть или закричать.

Мы смотрим друг на друга. Мгновение растягивается. Напряжение нарастает, пока не становится почти невыносимым. Затем, не говоря ни слова, Паркер обхватывает мои запястья, придавливает их к книгам у меня над головой и прижимается грудью к моей груди. Он прислоняется щекой к моему виску. Я чувствую, как пылает его лицо, как напряжены мышцы его челюсти.

— Ты так хорошо справилась вчера, Виктория, — шепчет он мне на ухо. — Все эти правдивые высказывания. Неужели мерзкие лживые твари внутри тебя испугались, что больше никогда не выйдут на сцену и не заставят тебя вести себя как та стерва, которой ты боишься стать после смерти?

Я так зла, что дрожу всем телом. Я хочу пнуть себя за то, что была достаточно глупа, чтобы рассказать ему правду о чем угодно, даже если это было частью плана по его обезоруживанию. Этому человеку нельзя доверить ни единого зерна правды.

— Как ты смеешь швырять мне это в лицо? — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Паркер отводит лицо от моего уха и смотрит мне в глаза.

— Потому что я собираюсь уличить тебя во всей этой лжи. Потому что я не буду одним из твоих мальчиков для битья. Потому что я не из тех, кого можно одурачить. — Он кисло добавляет: — Belíssima.

Мой смех вполне мог бы стать самым стервозным звуком, который когда-либо исходил из моего рта.

— Ты обвиняешь меня во вранье? Мистер «каждый раз, когда я тебя вижу, у меня возникает это странное чувство»? Что за чушь!

— Я не говорил, что это было странное чувство. Я сказал, что это было чувство. И я не могу его описать, потому что никогда раньше его не испытывал, и это чертова правда!

— О, неужели? Все эти неописуемые чувства, и даже суток не прошло как ты появляешься с Лолитой под руку? С кем, по-твоему, ты имеешь дело, Паркер? Я практически придумала слово «обман»!

Его глаза вспыхивают, руки сжимаются вокруг моих запястий.

— Черт возьми. Ты ревнуешь к ней, не так ли?

— Пошел ты. — Я отворачиваюсь, избегая его взгляда.

Дрожь пробегает по его груди. Через мгновение я понимаю, что это смех.

Паркер смеется надо мной.

Я в ярости, унижена и хочу выцарапать ему глаза, но не могу, потому что он держит мои руки над головой. Я сверлю его взглядом.

Все еще смеясь, он говорит: — Ты приходишь со своим глупым, симпатичным домашним животным на поводке — я на девяносто процентов уверен, что это животное было выбрано только для того, чтобы позлить меня — и у тебя хватает наглости ревновать к Мари-Терезе?

Я усмехаюсь.

— Красивое имя. Ты выбрал ее во французском разделе каталога детского порно?

Его смех затихает.

— Это не смешно. Она мне как младшая сестра.

— Это отвратительно!

Паркер некоторое время смотрит на меня. Затем твердо говорит: — Хорошо.

Он хватает оба моих запястья одной из своих больших рук, поворачивается и идет со мной на буксире к бархатному дивану, игнорируя мои протестующие вопли. Он садится на диван, кладет меня лицом вниз к себе на колени, и, прежде чем я успеваю осознать, что он делает, или даже перевести дыхание, он задирает мое платье, обнажая голый зад.

Паркер ловко шлепает меня по заднице открытой ладонью.

Я вздрагиваю. Мои глаза широко распахиваются. Крик застревает в моем горле. Я поворачиваю голову и смотрю на него через плечо.

Я убью тебя на месте.

При виде выражения моего лица выражение Паркера становится жестче. Он говорит: — Ты должна знать: ты действительно этого заслуживаешь.

В быстрой последовательности он наносит еще четыре резких, жалящих удара по моей заднице.

Вне себя от ярости, я визжу и брыкаюсь, пытаясь высвободиться, но Паркер кладет одну руку мне на плечи и удерживает на месте с удивительной легкостью. Другая рука — предательская, полная ненависти рука, которая только что ударила меня и которую я отрежу при первой возможности, — сжимается вокруг моего бедра.

Он переворачивает меня на спину.

Кровь стучит у меня в голове, в лице, в каждой конечности моего тела. Паркер наклоняется, наваливается на меня всем телом и обхватывает мое лицо руками. Он закидывает свою ногу на обе мои, прижимая меня к дивану.

Я шиплю: — Если ты попытаешься поцеловать меня прямо сейчас, я откушу твой чертов язык!

Паркер тяжело дышит. Я не могу сказать, в ярости он, взволнован или и то, и другое вместе.

Как и я.

— Тебе это не понравилось?

— Нет!

— Хорошо. И не должно было.

Я закрываю глаза. Мое дыхание прерывисто; я с трудом втягиваю воздух в легкие, чтобы в голове не звенело.

— Никто никогда не поступал так со мной раньше. Даже мой отец.

Он шепчет: — Мне очень жаль.

Я открываю глаза. Паркер пристально смотрит на меня. Должна признать, он действительно выглядит огорченным.

Он медленно убирает одну из своих рук от моего лица. Она скользит по моему плечу, по голой руке, по талии, до верхней части бедра, обнаженного из-за дурацкого огромного разреза на платье, а затем нежно поднимается вверх, обхватывает и сжимает мою попку. Я вздыхаю, когда он самыми нежными прикосновениями гладит мое ноющее тело.

— Мне жаль, — снова шепчет он.

— Нет, это не так.

Почему я не отталкиваю его? Я должна была бы оттолкнуть его. Но то, что я чувствую, о, Господи…

Паркер на мгновение замолкает, лаская мою горящую кожу.

— В основном мне жаль.

Мы оба все еще тяжело дышим. Я осознаю его растущую эрекцию, прижимающуюся к моему бедру.

— Может, мне поцеловать ее, чтобы тебе стало легче?

— Нет. Я сейчас слишком занята тем, что ненавижу тебя.

Его взгляд опускается на мои губы.

— Не смей меня целовать.

— Но я правда хочу.

— Нет.

— А что, если я позволю тебе еще немного поиздеваться надо мной? Может, ты еще пару раз обзовешь меня, это должно помочь.

Паркер все еще смотрит на мой рот. Он облизывает губы. В ответ мои соски твердеют.

— Давай я попробую. Итак: ты самодовольный, никчемный, лживый, эгоистичный, бессердечный, жадный до денег ублюдок, в котором нет абсолютно никаких положительных качеств.

Его брови приподнимаются.

— Жадный до денег? Теперь ты просто мелочная.

— Я еще не закончила.

Его твердый член дергается у моего бедра.

— Извини. Пожалуйста, продолжай.

— Ты слишком самоуверен. И властен. И… груб.

Взгляд Паркера смягчается. Его ласки моей теплой попки становятся чуть более настойчивыми и чувственными, чем успокаивающими.

— Тебе уже лучше?

Я сглатываю. Мой голос срывается.

— Нет.

Он прикусывает нижнюю губу. Мы смотрим друг на друга, наши лица в нескольких дюймах друг от друга. Его эрекция теперь настойчиво пульсирует у моей ноги.

Как бы мне хотелось не обращать на это внимания. Но, к моему большому огорчению, мне хочется вытащить его член и поиграть с ним.

Все мысли о Лучано и Мари-Терезе вылетели у меня из головы.

— Ты… пугающий, — шепчу я.

Паркер точно знает, что я имею в виду. Его брови хмурятся. Он выдыхает: — О, детка.

— Пожалуйста, перестань называть меня так.

— Почему?

Теперь моя очередь прикусить губу.

— Потому что мне это слишком нравится.

Он смотрит на меня, не мигая, его великолепные карие глаза одновременно горячие и мягкие.

— Так вот, это чувство, о котором я тебе вчера рассказывал. То, которое я не могу описать и которое ты назвала чушью.

— Да?

Он шепчет: — Оно вернулось. И это чувство больше, чем когда-либо.

Поскольку это действительно ставит меня в тупик, я решаю отвлечь его.

— Больше, чем когда-либо, как чуррос в твоих штанах?

Мой маленький план срабатывает; Паркер лукаво улыбается.

— Да. Кажется, ты говорила, что это твое любимое блюдо?

— Чуррос в целом, не твой в частности.

Паркер усмехается.

— О. Ты точно знаешь, как заставить мужчину почувствовать себя особенным, Круэлла.

— А ты точно знаешь, как нажимать на все мои болевые точки. Что я, кстати, ненавижу.

— Нет, не ненавидишь. Тебе это нравится.

Я закатываю глаза.

— Фу. Опять твое безмерное эго.

Паркер рычит: — Ты что, только что закатила глаза?

Я замираю.

— Эм. Нет?

— Да, ты это сделала.

Он щиплет меня за попу. Я ахаю — и от неожиданности, и от удовольствия. Паркер говорит: —Мне нужно отшлепать тебя еще раз?

Я извиваюсь под ним, непроизвольно двигая предательскими бедрами, из-за чего моя промежность оказывается в непосредственной близости от стального стержня, пытающегося вырваться из его штанов. Он резко вдыхает, и его дыхание с шипением вырывается сквозь зубы.

Видя выражение похоти на его лице, я предупреждаю: — Помни, что произойдет, если ты попытаешься поцеловать меня!

Не раздумывая, Паркер говорит: — Я рискну.

Затем его губы прижимаются к моим. Поцелуй горячий, шелковистый и требовательный, и из-за того, что он такой вкусный, я стону ему в рот.

Этот звук запускает цепную реакцию.

Он тоже стонет и сильнее прижимается ко мне, впиваясь пальцами в мою обнаженную кожу. Я выгибаюсь, раздвигая бедра, чтобы его эрекция терлась о мое разгоряченное тело, пока я двигаю бедрами. Паркер издает горловой звук и просовывает руку под мои стринги, прямо над моей поясницей. Я запускаю пальцы в его волосы и тяну, царапая его ногтями. Он проводит рукой по моему бедру, а затем кладет раскрытую ладонь между моих ног. Он гладит меня через влажные трусики.

Я всхлипываю, отталкиваясь от его руки.

Паркер рычит, просовывая пальцы под шелк.

Я мяукаю, как котенок, когда его пальцы находят мой влажный центр, и он снова начинает ласкать мой клитор большим пальцем. Когда его пальцы проникают в меня, я прерываю поцелуй, судорожно вздохнув.

— Чертовски красивая коварная гадюка, — говорит он, тяжело дыша, а затем снова завладевает моим ртом.

Его рот жаден, но пальцы нежны. Он точно знает, что делает.

Это не тот милый, неуклюжий подросток, которого я знала, мальчик, который был скорее нетерпеливым, чем опытным. Мальчик, который плакал от счастья после того, как мы впервые занялись любовью.

Это Мужчина с большой М. Каждая клеточка моего тела узнает это, кричит так громко, что, наверное, слышно внизу.

Паркер. Паркер. Паркер.

У меня кружится голова. Перехватывает дыхание. Ноет. Внизу моего живота кольцо удовольствия затягивается все туже и туже. Его пальцы проникают глубже. Моя рука нащупывает его твердость. Когда я обхватываю пальцами его член, он стонет.

Паркер.

Паркер?

В тот же момент я понимаю, что голос в моей голове, зовущий Паркера по имени, — это не голос в моей голове, Паркер прерывает наш поцелуй, тяжело дыша. Он поворачивает ухо в сторону двери.

— Паркер, где ты? Кто-нибудь, найдите почетного гостя. Он пропал!

Слышны смешки, раздается резкий сигнал обратной связи микрофона, и мы оба понимаем, что откуда-то снизу мэр призывает Паркера выйти и обратиться к толпе.

Паркер прижимается лбом к моей груди.

— Господи Иисусе. Он убивает меня.

Меня тоже, но я благодарна за то, что меня прервали. Еще шестьдесят секунд, и Владычицу Всего Зла трахнул бы на бархатном диване ее заклятый враг.

Это просто неприлично для Стервы моего уровня.

Я толкаю Паркера в грудь. Он отстраняется. Я сажусь, поправляю платье, вытираю распухшие губы кончиками пальцев. Паркер проводит рукой по своим растрепанным волосам и смотрит на меня.

— Оставайся здесь, — приказывает он, указывая на диван.

Я не отвечаю.

— Виктория.

— Ваша аудитория ждет, мистер Максвелл.

Его лицо мрачнеет от моего холодного тона. Он встает, поднимая меня на ноги вместе с собой. Обнимает за талию и приподнимает подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом.

— Останься. Здесь.

— ХОРОШО.

Паркер молча рассматривает меня.

— Это была ложь?

— Вероятно.

Он чертыхается себе под нос. Внизу мэр отпускает ужасную шутку по поводу стряпни своей жены.

— Эти шутки мэра ужасны, Паркер. Тебе действительно следует поторопиться. Мы же не хотим разрушить твою политическую карьеру еще до того, как она началась.

— Не могу поверить, что ты улыбаешься, когда говоришь это.

Я отталкиваю его.

— Веришь ты или нет. Не моя проблема.

Он издает звук раздражения и поворачивается, чтобы уйти. У двери Паркер оборачивается и смотрит на меня.

— Ты будешь здесь, когда я вернусь?

Моя улыбка становится шире.

— Думаю, тебе просто нужно подождать и проверить, не так ли?

Он долго и пристально смотрит на меня, его глаза горят. Хриплым голосом он говорит: — Если нет, то ты проведешь остаток ночи, думая о том, что я собираюсь сделать с тобой дальше.

Паркер подносит руку ко рту и посасывает пальцы, которые только что были внутри меня.

Затем разворачивается и уходит.