Порочная красавица

Глава двадцать седьмая

Паркер

Звонок раздается, когда я направляюсь в Xengu в пять часов. Я нажимаю кнопку ответа на руле и говорю: — Привет.

Не тратя время на предисловия, Коннор резко говорит: — Мне нужно, чтобы ты приехал на базу и кое-что посмотрел. Как можно скорее.

Я веду Porsche сквозь плотное послеполуденное движение, но больше не обращаю внимания на дорогу.

— Зачем? Что случилось?

Он делает паузу. Затем: — Тебе нужно кое-что увидеть. А Паркер?

— Да?

— Выключи телефон, как только повесишь трубку. Не забудь.

Коннор отключает звонок.

Я резко поворачиваю направо, подрезая такси и зарабатывая громкое ругательство от парня, сходящего с тротуара, которого я чуть не сбил, но все, что меня волнует, — это добраться до Коннора и посмотреть, что он выяснил.

Судя по всему, это что-то не очень хорошее.

База Коннора расположена на переоборудованном складе в Митпэкинге³⁸, в квартале от реки Гудзон. Нет никаких вывесок, рекламирующих название его компании, и оно не указано ни в интернете, ни где-либо еще. Metrix не связан ни с какими сетями, во всех смыслах этого слова. Все его клиенты приходят по рекомендации и принимаются только после подписания бессрочных контрактов, проведения тщательной проверки биографических данных и передачи значительных сумм денег.

Нет ничего, что Metrix не смогла бы обеспечить, но это будет стоить вам дорого.

Я подъезжаю к массивным стальным воротам, опускаю стекло, смотрю на маленький черный глазок, установленный высоко на кирпичной стене с колючей проволокой по бокам от ворот, и жду. Я знаю, что за этим глазком находится сканер, который считывает мой номерной знак и контуры моего лица, за сканером — компьютер, который анализирует результаты, а за компьютером — человек, который может убить меня одним ударом в горло, если будет не в настроении.

Мне неприятно думать, что произойдет, если я провалю сканирование, потому что я подозреваю, что две панели, встроенные в кирпичную стену по обе стороны подъездной дорожки, распахнутся, обнажив пару компьютерных пулеметов.

Через несколько секунд ворота медленно открываются, и я проезжаю.

Сам склад представляет собой типичное трехэтажное кирпичное здание в стиле индастриал, построенное на рубеже прошлого века. Пока вы не подойдете к входной двери, вы не заметите, что все окна затемнены и, кажется, есть только один вход. Как только я подхожу к двери — кованой стали, десяти футов в высоту и вполовину меньше в ширину, — она бесшумно открывается.

Там стоит Коннор, скрестив руки на широкой груди и расставив ноги. Он с головы до ног одет в черное, на поясе у него полуавтоматический пистолет Glock, а выражение лица могло бы вызвать гордость у серийного убийцы.

Я осторожно спрашиваю: — Почему у тебя такой вид, словно ты собираешься вторгнуться в маленькую страну?

В ответ он дергает головой и поворачивается, ожидая, что я последую за ним.

Если снаружи Metrix выглядит средне и непритязательно, то внутри все совсем не так. Это все равно что войти в банковское хранилище… если бы банк находился на космическом корабле, пилотируемом инопланетянами, склонными к анальному сексу, с гениальным IQ и зудящими пальцами на спусковых крючках.

Потолки высокие, освещение приглушенное, а температура достаточно прохладная, чтобы заставить меня дрожать даже сквозь пальто. Полированный бетонный пол слегка поблёскивает. Вдоль северной стены рядами стоят черные компьютерные стойки, которые мигают и тихо гудят. На видео-и телеэкраны, которые светятся в десятках кабинок у восточной стены, смотрят мужчины с напряженными челюстями, которые сидят за клавиатурами в наушниках. Закрытые витрины с оружием, расположенные вдоль южной стены с военной точностью, выглядят пугающе. Они тоже новые: в прошлый раз, когда я заходил в Metrix, их не было.

— У тебя новое оборудование? — спрашиваю я Коннора, пока мы идем к его кабинету.

Он отвечает через плечо: — Недавно занялся экстракциями³⁹. На этом неплохо зарабатывают.

Экстракции? Я решаю не спрашивать.

Затем мы в кабинете Коннора. Первое, что он делает, когда дверь закрывается, — поворачивается ко мне и протягивает руку.

— Телефон.

Я пристально смотрю на него.

— Ладно, теперь ты начинаешь меня пугать.

Он настаивает:

— Дай мне свой чертов телефон, брат.

Зная, что сопротивление бесполезно, я достаю телефон из кармана пальто и отдаю его. Коннор осматривает его, а затем удовлетворенно кивает.

— Ты выключил его. Хорошо.

— Почему это хорошо?

Он смотрит на меня.

— GPS отключается, когда телефон выключен. Тебя невозможно отследить.

От этого мне не становится лучше.

— Сейчас самое время рассказать мне, что, черт возьми, происходит.

— Что происходит, — говорит он, подходя к своему столу, плите из черного гранита шириной не менее шести футов, — это вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов, друг мой.

Коннор поворачивает монитор компьютера так, чтобы он был обращен ко мне. Экран темный, если не считать странного анимированного персонажа, который весело машет рукой, медленно покачиваясь сверху вниз, из стороны в сторону. Он усатый, белый, мультяшный и отдаленно напоминает кошку.

Мысленный пузырь над головой кота гласит: — Хорошая попытка, идиот!

— Интересная заставка. Что это?

Он саркастически говорит: — Ах, это? Да, это всего лишь эмблема одного из самых известных хакеров в мире.

Я хмурюсь. Хакера?

— Так что же она делает на твоем компьютере?

— Чертовски раздражает меня, вот что она делает!

Я приподнимаю брови, поднимая на него взгляд. Если и есть что-то, чем известен Коннор Хьюз, так это его стальные нервы. Если его что-то раздражает, то это, должно быть, что-то плохое.

Действительно плохое.

— Я вижу это, — сухо говорю я. — Ты собираешься объяснить мне, почему?

Коннор скрещивает руки на груди и сверлит взглядом компьютер, словно хочет выхватить пару шестизарядных револьверов и начать палить.

— Этот засранец, — огрызается он, тыча пальцем в экран, — уже много лет как заноза у меня в заднице. Он высокомерный, подрывной элемент, чертовски умный и, что хуже всего, неуловимый. Его прозвали Полароидом из-за его якобы фотографической памяти. — Он бормочет: — Придурок.

У меня по этому поводу возникают ужасные предчувствия.

— И Виктория Прайс как-то связана с этим Полароидом?

Коннор хмыкает.

— Не то, чтобы я мог легко это доказать. Этот сукин сын разработал программное обеспечение для математической обфускации, которое не только скрывает его личность, но и стирает все следы исходного кода и местоположения после доставки полезной нагрузки, как те сообщения о самоуничтожении в фильмах «Миссия невыполнима». Единственное, что он оставляет после себя, — это…, — Коннор с отвращением указывает подбородком на мультяшную кошку на экране, — потому что он хочет, чтобы ты знал, что это он только что нагнул тебя и трахнул.

— Я не понимаю — если его кодовое имя Полароид, почему белая кошка, а не фотоаппарат?

Коннор рявкает: — Потому что он мудак, вот почему!

И тут до меня доходит.

Белый: единственный цвет, который я когда-либо видел, чтобы Виктория носила, — белый. Ее одежда, обувь, сумочки… всё белое. Даже вся мебель в ее квартире белая. Это ее фирменный цвет.

Кошка: я помню, что я рассказал Мари-Терезе о Виктории: «Она только шипит, но не кусается. Как кошечка».

На что Мари-Тереза ответила: «У кошечек длинные когти и острые зубы, и они убивают миллиарды мелких млекопитающих в год. По сути, они милые серийные убийцы».

Фотографическая память: Виктория известна зажигательными, умными речами, произносимыми на ее семинарах с аншлагом… и все это без помощи телесуфлера. Каждое слово звучит у нее в голове.

Я медленно опускаюсь в кресло перед столом Коннора. Он смотрит на меня, вопросительный взгляд на его лице, без сомнения, вызван выражением крайнего шока на моем собственном лице. Он подсказывает: — Что?

— Откуда ты знаешь, что Полароид — это мужчина?

Коннор отвечает без колебаний и с полной убежденностью.

— Конечно, он мужчина. Телки не занимаются хакингом, а если и занимаются, то не настолько хороши. У них не хватит на это мозгов.

У меня такое чувство, что однажды Коннор проглотит эти слова.

Тяжело вздыхая, я провожу рукой по волосам.

— Я думаю, тебе следует начать с самого начала, с того момента, как ты ушел от меня этим утром. Расскажи мне, что произошло. А потом объясни, что всё это значит.

Коннор кладет мой телефон на стол и опускается всем своим телом в большое кожаное капитанское кресло. Он откидывается на спинку, скрещивает руки на груди и начинает.

— Начали с обычной проверки твоей девушки. Никаких обвинений в уголовных преступлениях или правонарушениях, никаких судимостей, чистый отчет из Департамента транспортных средств, кредитная история, которой позавидовал бы Уоррен Баффет. Никаких залогов, гражданских исков или банкротств, вовремя платит налоги, на одном из ее многочисленных расчетных счетов больше денег, чем я зарабатываю за год. И ты был прав: у нее больше денег, чем у тебя. — Он делает паузу. — Хочешь знать, насколько больше?

Я решительно заявляю: — Ни в коем случае.

Коннор усмехается.

— Хорошо. Потому что это было бы серьезным ударом по твоему мужскому достоинству, брат.

Я сжимаю зубы так сильно, что удивляюсь, как они не ломаются.

— Двигайся дальше.

— В анамнезе нет психических расстройств, она не переносила серьезных операций, ежегодно проходит осмотр у гинеколога…

— Хватит. — Я поднимаю руку, останавливая его. — Не рассказывай мне о ее гинекологе. Я и так чувствую себя достаточно неловко, вмешиваясь в чужие дела.

Коннор растягивает слова: — И никаких ЗППП в анамнезе. Регулярно сдает анализы. Последний был в прошлом месяце, и все было чисто. — Он ухмыляется. — Значит, тебе разрешено ходить без перчаток.

Я смотрю на него так долго и пристально, что он, наконец, смягчается, поднимая руки вверх в знак капитуляции.

— Двигаемся дальше.

— Вот именно, — рычу я. Мне все равно, какой Коннор большой и как долго мы дружим. Если он сделает грубый комментарий о репутации Виктории или ее сексуальном влечении, я перепрыгну через его стол и буду душить его, пока он не извинится.

Вероятно, в процессе мне надерут задницу, но мне всё равно.

— Образование подтверждено, номер социального страхования подтвержден, все, вплоть до свидетельства о рождении, законно. Не заметил никакой очевидной связи между вами двумя в прошлом, хотя мне придется проверить другие каналы, чтобы подтвердить это: перекрестные ссылки на даты поездок, членство в деловых и социальных сетях, еще много чего. Поскольку личные сообщения всегда являются лучшим местом для того, чтобы начать копать настоящую грязь, я попытался проникнуть в ее электронную почту.

Он сердито смотрит на экран компьютера.

— Вот тогда-то я и столкнулся с проблемой.

Я рад, что у Виктории нет никаких тревожных сигналов в ее прошлом, а также рад, что между нами, на первый взгляд, нет никакой связи. Кроме того, у нее нет проблем с деньгами, а это значит, что есть только две причины, по которым она могла пытаться залезть в мой сейф.

Первая: она просто вынюхивала. Виктория знает мою репутацию так же хорошо, как я знаю ее; возможно, ей было просто любопытно. Возможно, она действительно свернула не туда, выходя, и решила, что быстрый осмотр моего офиса не повредит.

Вторая: она тоже ищет компромат на меня. Но почему?

И тут мы возвращаемся к исходной точке.

— Итак, этот персонаж, Полароид. — Я указываю на прыгающую кошку на экране. — Он наемный охранник, как и ты?

Коннор выглядит оскорбленным.

— Полароид не специалист по безопасности, брат. Он гребаный анархист! Любит играть в игры, взрывать дерьмо, создавать проблемы! Около шести лет назад он взломал компьютеры Citibank, просто чтобы доказать, что может, и оставил сообщение, в котором говорилось: «Ваша система безопасности — дерьмо». И угадайте, кто в то время был охранной фирмой Citibank?

Мои брови взлетают вверх.

— Совершенно верно, — говорит Коннор. — Ваш покорный слуга.

Я ошеломлен. Репутация Коннора в индустрии безопасности не имеет себе равных. Если кто-то прошел мимо него, это означает, что кто-то страшно умен.

И, возможно, немного не в себе. Вы не захотите иметь врагом такого человека, как Коннор Хьюз.

Я говорю: — Я ничего не слышал об этом взломе.

— Это потому, что деньги не были украдены. Хотя у него был доступ к сотням миллионов долларов на кредитных картах и банковских счетах, Полароид ничего не взял. Он вообще не крал никаких данных о клиентах. Он взломал систему просто так, и это стоило мне одного из моих крупнейших клиентов. Но я не единственный; каждой крупной охранной компании приходилось иметь дело с этим долбоебом в то или иное время. Он охотится за всеми крупными игроками: военными, бизнесменами, религиозными деятелями и так далее. Однажды он вывел из строя компьютеры Церкви сайентологии на целый месяц. — Коннор добавляет с недовольной оговоркой: — Это было не так уж плохо.

— Так если он не наемный охранник, какого черта он защищает электронную почту Виктории Прайс?

— Как я уже сказал, брат, это вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов.

Некоторое время мы молча смотрим друг на друга, пока мои спутанные мысли блуждают по течению.

— Тебе нравится играть в игры, не так ли?

— Только в те игры, в которые я могу выиграть.

Наконец Коннор говорит: — Может, он один из ее бывших. Всё еще горит желанием, думает, что проявляет благородство, заботясь о ней. А может быть, она даже не знает его и понятия не имеет, что ее кто-то защищает; ей просто повезло, что у одержимого фаната есть особые навыки. — Его голос становится серьезным. — А может быть — и я просто предполагаю, что может быть, — у Виктории Прайс есть какие-то секреты, которые она скрывает, и она платит очень интересным людям, чтобы эти секреты никогда не всплыли.

Или, может быть, она сама — Полароид.

Вслух я спрашиваю: — Как мы можем это выяснить?

Коннор улыбается своей беспощадной улыбкой, означающей переход к делу. Я знал, что у него уже есть план.

К сожалению, это то, что мне сразу не нравится.

— Нам нужно проникнуть в ее дом.

— Коннор. Я не разрешаю тебе вламываться в ее дом.

Он издает раздраженный звук.

— Чувак, хоть на секунду подумай головой, а не членом. Эта девка, с которой ты трахаешься, каким-то образом связана с серьезным киберпреступником, который находится в списках самых разыскиваемых…

— Самых разыскиваемых? Ты сказал, что он ничего не крал!

Его взгляд мрачнеет.

— Ты думаешь, правительству есть дело до того, что Полароид не продавал секреты национальной безопасности нашим врагам, что он просто забрел в наши военные компьютерные системы и осмотрелся, потому что ему было скучно? Этот парень считается очень опасным. И если бы власти узнали, что мисс Стервы добиваются большего как-то связана с ним, она бы уже сидела в комнате для допросов.

Его взгляд становится проницательным.

— И ты бы тоже.

Он прав. Господи Иисусе, он прав.

Я что, связался с международным преступником? Неужели женщина, которую я не могу выбросить из головы, стоит за серией изощренных кибератак? Могут ли меня арестовать за соучастие?

Что еще важнее: волнует ли меня это?

Коннор откидывается на спинку кресла и сплетает пальцы на груди. Его голос звучит обманчиво спокойно, но я чувствую, что под ним скрывается что-то переполняющее: Война.

— Итак, вот мои мысли по этому поводу. Я провожу обыск в ее квартире, очень тихий и очень тщательный. Получаю прямой доступ ко всем документам, сейфам, компьютерам. Аппаратное обеспечение взломать проще, чем код, особенно учитывая программное обеспечение, которое ее друг-хакер подготовил в качестве защиты. Я могу получить блочный клон всего ее жесткого диска менее чем за десять минут, если буду находиться за ее рабочим столом. Я также могу установить на ее компьютер программу для ведения кейлогга, чтобы мы могли видеть все, что она печатает, но она не будет знать об этом. У тебя будут ответы на все вопросы, которые ты хочешь, я, возможно, выясню, кто этот придурок Полароид, и всё, что потребуется, — это убедиться, что Виктории не будет дома несколько часов.

Коннор несколько секунд наблюдает за мной, пока я пытаюсь осознать масштаб предательства, в котором буду виноват. Когда я молчу, он пододвигает ко мне телефон и сухо говорит: — Или ты можешь сидеть с обмякшим членом в руке, пока она выставляет тебя дураком.

Я говорю: — Мы не знаем, следит ли она за мной с помощью моего телефона. Или преследует меня каким-то другим способом. На данный момент это всего лишь предположения.

Ответ Коннора следует незамедлительно.

— Мы так же не знаем, что она этого не делает. А если не она, то кто?

От того, как Коннор смотрит на меня, у меня по коже бегут мурашки.

— Я знаю, что у тебя есть серьезные проблемы с доверием, Коннор, но, пожалуйста, скажи мне, что ты не считаешь меня объектом шпионажа со стороны гениального компьютерного хакера-преступника.

Пожалуйста, скажи мне, что мы думаем не об одном и том же.

— Честно говоря, Паркер, я не знаю, что и думать. Все, что я знаю, это то, что твоя подруга выглядит безупречно чистой на бумаге, но на ее стороне есть кто-то, кто однажды перехватил исходный код Международной космической станции, из-за чего NASA отключило свои компьютеры на две недели. Если тебя это не касается, я хочу то, что ты курил.

Глубоко вздыхая, я встаю.

— Мне нужно подумать об этом.

Коннор говорит с леденящей душу мягкостью: — Принято. Но ты должен знать, брат, что бы ты ни решил, я должен свести счеты с этим ублюдком Полароидом. Ты не хочешь углубляться в историю Виктории Прайс, это твое дело. Но ее друг стоил мне миллионов в контрактах и только что сжег все тридцать три диска в системе Origin, на совершенствование которой я потратил год. Он зашел слишком далеко.

Коннор указывает подбородком в сторону насмешливой мультяшной кошки, прыгающей по экрану его компьютера.

— Если бы я не защитил сеть с помощью собственного программного обеспечения для предотвращения вторжений, которое отключает зараженный компьютер, вся моя база была бы взломана прямо сейчас. Другими словами, весь мой бизнес был бы уничтожен.

Его взгляд прожигает мой.

— Никто не лезет в мои дела, брат.

Мы смотрим друг на друга, пока часы на стене тикают, и тикают, и тикают.

Я говорю: — Дай мне несколько дней.

Он кивает. Я беру телефон с его стола, засовываю в карман и поворачиваюсь, чтобы уйти. Когда я уже у двери, меня останавливает голос Коннора.

— Паркер.

Я поворачиваюсь и смотрю на него. Он бросает взгляд на экран компьютера, а затем снова смотрит на меня.

— Будь осторожен.

Хотя я и близко не чувствую себя счастливым, я улыбаюсь.

— Принято.

Чувствуя себя так, словно мои ноги увязли в зыбучих песках, и я вот-вот утону, я направляюсь в Xengu.