Порочный олигарх

Глава 11

Мои рецепторы навострились. Прислушавшись, я задрожала от глухих шагов мужчины. Они казались все ближе и ближе… А в руках он явно что-то держал. И это что-то заставляло сжаться он незнания… Сжаться в лютом предвкушении!

— Ах! — с губ сорвался несдержанный вздох, когда я ощутила нежное прикосновение к плечам. Нечто плотное, плоское. Михаил водил незнакомым мне предметом по телу так нежно, что кожа непрошено покрылась мурашками.

— Нравится? — голос его стал хриплым и утробным, когда «штука» провела точную линию по моему позвоночнику. Я ощутила ее так остро, будто она пробралась под кожу… Особенно, когда атрибут спустился ниже к ягодицам.

— Нет! — фыркнула я. Обманывала себя и его. Убежала, что просто поддаюсь. Но ведь могла уйти… Только не уходила.

— Хм… — игрушка в руках Михаила заиграла… Он медленно поддел край моей комбинации, принявшись поднимать ее все выше и выше. Я задохнулась от мысли, что сейчас он видит то, что на садо-мазо вечеринки называли трусиками. Почему-то мне нравилось думать, что Океанова поведет. — Может, ты не любишь нежности, рыжуля?

— Что?.. — щеки запылали… Он оттянул край стринг и заправил в них сорочку. Чтобы та не выбивалась. И не закрывала ему вид на голую попку. Я сталась не думать о том, в каком положении нахожусь…

— Любишь, когда грубо? — рычит он, а потом в воздухе раздается громкий свит, а следом хлопок. Игрушка в Его руках оказывается кнутом, что обрушивается на мои ягодицы с легким, но ощутимым ударом. Никогда ранее я не испытывала ничего подобного. Покалывание кожи смешивается с болью… Но мне не плохо, не неприятно… Что удивительно! Напряжение растекается по телу… Между ног все становиться мокро.

«Света, — шепчу я себе в полном недоумении, — да кто ты вообще такая?!»

— Нет… — прикусываю губы, сдерживаю эмоции. — Не нравится…

— И это тоже, — он снова размахивается. На этот раз удар сильнее. Чувствую, как печет пятая точка после встречи с хлыстом. — не нравится?

Дышать становиться все сложнее. Рвано и быстро глотаю кислород порциями, но его все равно не хватает.

— Очевидно, — шепчу так хрипло, что сама не узнаю свой голос, — что нет…

— Помнишь, что я говорил о лжецах? Не люблю их, рыжуля. — он останавливается. Отходит назад. Смотрит на меня долго. Будто любуется проделанной работой. Затем отряхивается. Обходит вокруг. Берет в руки поводок-цепь, что свисает с ошейника. Тянет ее на себя, заставляя немного прогнуться в пояснице. И, кажется, цепляет меня за крючок на стене. Вряд ли он предназначен для подобного. Скорее, дизайнеры продумывали его для трости, зонтика или чего-то подобного… Но в данном случае крючок идеально фиксирует меня на месте. Заставляя зависнуть в крайне напряженной, не очень удобной позе. И когда Михаил возвращается, голос его звучит более диким и безумным: — Ты заслужила наказание!

Мир словно замирает. Я жадно вдыхаю. Напрягаюсь каждой клеточной тела. Он размахивается хлыстом и мощным ударом обрушивает его о мою пятую точку.

Я еще не пришла в себя. Новый шлепок следом заставляет вздрогнуть. Удар за ударом… Снова, снова и снова… Кожа пылает, дышать тяжело… Напряжение становится невыносимым, сводит меня с ума!

Звуки вокруг смешиваются в единую симфонию. Слышу четкий запах секса, что витает в воздухе и приникает в мои легкие… Кожа моя ноет, но я хочу большего. Готова молить, лишь бы Он не останавливался и на минуту. Мои трусики настолько влажные, что, боюсь, крохотные веревочки плавок этого просто не скроют.

— Достаточно, рыжуля. — рычит он, откидывая хлыст в сторону. Я готова стонать от несогласия! С глухим ударом тот сносит чей-то бокал со стола. Но, кажется, Океанову плевать. Четко слышу, как он суетливо справляется с ремнем брюк, затем так же торопливо расстегивает змейку… Слышу, как он приближается сзади. Горячими пальцами касается моих ягодиц, что теперь чувствительней оголенного провода… И я шиплю от желания, что рвет изнутри на части! Злюсь, что он медлит! Схожу с ума… Ведь все, чего я хочу сейчас — это Его. И мира вокруг не существует. Есть только мы в этой комнате. Здесь и сейчас… Он медлит не долго… Пальцем отодвигает трусики в бок. Усмехается тому, как сильно я возбуждена. Доволен собой. И это не может не раздражать! Но все мысли тают, когда он крепко сжимает мои бедра и насаживает на себя одним резким ударом. Секунда и он во мне. На полную длину. Выбирая из груди стон, полный чувства наполненности. Мужчина замирает и рычит: — Черт, я и забыл, какая ты узкая…

— Может это потому, что тебе тут места нет? — саркастично усмехаюсь… И злюсь, когда он останавливается.

— Мне уйти? — Михаил буквально издевается надо мной. Чертовски медленно выходит, давая ощутить всю степень отчаянья. — Только скажи, рыжуля.

Молчу, кусая губы в кровь. Тело напряжено до предела. Натянуто поводком. Дышу так быстро, что голова кружиться. Лишь молю про себя, чтобы он не бросил меня в таком состоянии. Не сейчас. Не так.

— То-то же, — откровенно издевается мужчина. И я готова придушить его в тот момент за самомнение… Сразу после того, как он даст мне то, чего так хочет тело.

Его пальцы с предвкушением играют с моими бедрами. Гладят так, как музыканты свой инструмент перед феерическим концертом. А потом… Первый удар и я пропала! Снова и снова, удар за ударом… Его огромный член растягивает мое лоно под себя, заставляет стонать будто вокруг только мы одни.

— Скажи, что тебе это нравится, рыжуля?! — требует тот, наклоняется к моему уху, как Дьявол. От быстрый движений его яички бьют по моей пульсирующей горошине и волна разрядки все ближе.

— Нет, — кричу я зло. Ведь не следую своим же правилам! — Ненавижу тебя!

— Правда? Это твой ненависть? — он смеется, двигаясь все быстрее. Мышцы в моем теле напряжены до предела. Неудобная поза совсем не мешает мне жадно молить его про себя не останавливаться. — Тогда ненавидь меня чаще, рыжуля…

Его руки обхватывают мое тело, будто накрывают то коконом. Михаил сжимает мои соски… Чувствую засос на своей шее… Движения внутри все более неумолимыми, дикие… Голодные и безумные! Он имеет меня так, будто это его последний секс в жизни!

— Кончай. — знакомый приказ, которому умело следует мое тело. И я несдержанно шиплю проклятия, пока глаза заволокла черная дымка. Дрожу в судорогах, чувствуя, как он делает свой последний толчок и выходит. А я повисаю на поводке. Так устала, что мышцы онемели. Нет сил подняться и стянуть повязку с глаз.

Пытаюсь дышать, но мой организм словно забыл, как работать. Безвольной куклой болтаюсь, пока он не срывает с меня повязку. После снимает цепь ошейника, берет меня на руки. Краем глаза замечаю, что колени мои стояли не на полу, а на кашемировом пальто Океанова.

Этим же пальто он укрывает меня после того, как кладет на мягкий кожаный диван.

— Пора признать, — он кладет руку на мою щеку нежно. Смотрит черными глазами прямо в душу. И я вижу в нем то, чего раньше не замечала… Это пугает! Резко одергиваюсь и отворачиваюсь. — Ты моя.

— Только на этот вечер. — грубо поправляю. Кутаюсь в его кашемировое пальто и сразу понимаю, как это ошибочно. Вещь пахнет его духами. Такими же грубыми и дерзкими, как сам владелец. Они кружат мне голову, заставляю вспоминать то, что хочется забыть.

— Будешь доказывать, что все это… — его рука по-хозяйски находит мою коленку под «покрывалом», сжимает будто на правах владельца. Пока сам Михаил обводит взглядом комнату. — …Тебе не нравится?

— Буду. — кусаю губы. Ведь понимаю, как глупо выгляжу. То, что происходит со мной в его руках — ни в какие рамки не входит. Я теряю способность думать, анализировать, принимать правильные решения. Будто какой-то гипноз.

— Ты же понимаешь, — он находит рукой мой подбородок, сжимает, заставляет посмотреть ему в глаза. В них уверенность и напор, как у барана. — Теперь я точно не отступлю?

— Придется… — теперь я честна. Хмурюсь, пока глаза заволокла пелена непрошенных слез. Удивительно! А ведь еще десять минут назад я рыдала от напряжения, когда его член, вбивающийся в меня с безумной скоростью, доводил до грани человеческих возможностей. Теперь мне просто больно думать о том, кем я становлюсь рядом с ним. Бледной копией себя же. Развратной. Грязной вещью. — Мне не нравится то, что ты делаешь с моим телом, Михаил.

— По-моему, — косая ухмылка, безумно сексуальная, — тебе очень даже нравилось, рыжуля.

С болью сглатываю ком, опускаю взгляд:

— Раз ты закончил, я пойду домой…

— «Закончил»? — удивляется тот, бровь мужчины ползут на лоб. Затем он смеется. — Да я только начал.

«Нет! — говорю уверенно, хоть и про себя. — Сегодня я уйду. И больше не позволю ему делать это со мной!»

Он встает, направляется к выходу. Кратно пояснение, мол нужно дать кое-какие поручения своим охранникам до того, как он меня куда-то увезет.

— Знаешь, — слабо шепчу ему вслед. Он не оборачивается. Просто замирает спиной ко мне. — Не важное, как мое тело реагирует на тебя. Главное, что в голове я тебя ненавижу.

Он уходит. Дверью хлопает так, что стеклянная конструкция ВИП-кабинки едва не рушится. Я же обретаю второе дыхание. Быстро вскакиваю с места, убегаю прочь… Переодеваюсь. Через выход для персонала сбегаю прочь. И все это буквально за считанные минуты, как будто за мной кто-то гонится.

Уже дома, лежа в постели. Глядя в потолок стеклянным взглядом… Я слышу роковой щелчок телефона. Пришли день за мою покупку.

Он оплатил.