Порочный олигарх

Глава 28

Протягивает ко мне руки, пытается сжать талию и притянуть в свои объятия. Но я отмахиваюсь.

— Ты так и не ответ. — всем своим видом пытаюсь дать понять, что без ответа с места мы не сдвинемся. — Любишь ее или нет?

— Нет. — отвечает он так естественно, будто мы говорим о погоде. — И никогда не любил.

Я на секунду выдыхаю. Но не проходит и минуты покоя, как камень снова падает на плечи: Океанов мне врал о браке. Почему тогда не врет сейчас?

— А кого ты любишь? Кому предан? — делаю шаг вперед, кладу ладонь на его грудь. Сердце — вот, что никогда не врет.

— Тебе, рыжуля. Только тебе. — мои пальцы ощущают спокойный ритмичный бой. Наш разговор его совсем не волнует. Будто Океанов не понимает — мы на грани финала.

Разворачиваюсь спиной к мужчине. Не могу видеть его белый свадебный наряд. Слишком больно. Зарываюсь мокрым от слез лицом в дрожащие ладони и шепчу:

— И, поэтому ты не нашел времени рассказать мне о том, что женат? Держишь за полной идиотку? И при этом чуть не убил, когда решил, что я тебе изменяю? Какое двуличие!

Он прижимает меня к себе все так же крепко, как обычно. Губами касаясь темечка. Целует волосы, вдыхает мой аромат полной грудью и хрипит:

— Это другое. Между нами ничего нет.

— Правда? Мне верить тебе на слово? — я усмехаюсь, и тут же мое дыхание сбивается. Его поцелуи все ниже и ниже. Терзают шею, вызывая мурашки.

— Да. — отрезает он нагло, словно издеваясь надо мной.

Он мягко вжимается своим каменным стояком в мои ягодицы. Даже сейчас, в такой момент, он хочет меня! И, что самое странное, я тоже хочу его… Больные, не здоровые чувства… Выжигают меня изнутри. Но я все равно за них цепляюсь:

— Я хочу чтобы ты ответил сейчас честно. Способен?

— Попробую. — рычит он, скидывая одну лямку лифа.

— Если наши отношения продолжаться, — говорить все сложнее, когда его руки нагло проникают под ткань бюста, сжимаюсь соски, — у нас кого-то будет нормальный брак?

Он замирает на минуту. Сглатывает ком… И тогда, спиной, я ощущаю то, что убивает меня — его участившееся сердцебиение. Ответ ясен без слов. Глаза мои превращаются в два огромных яблока, а на губах застывает немое разочарование. Но Михаил выдает:

— Рыжуля…

— О, боже! — перебиваю его тут же. Пытаюсь вырваться. Не дает. Сдавливает все сильнее. Будто пытаясь пробраться под кожу. — Ты с самого начала знал, что наши отношения ничем не закончатся?

— Слушай, я… — мямлит тот бессвязно.

— Предложение руки и сердца, твои обещания и эта чертова церемония — все обман… — я готова кричать на взрыт. Так больно мне не было никогда ранее. Измена Атика с лучшей подругой Аней и рядом не стояли. А какой-то Океанов достучался до моего сердца… И лишь затем чтобы раздавить его своими стальными холодными кулаками.

— Мои чувства к тебе… — говорит он, пробиваясь в трусики.

— Твои чувства ко мне ничего не стоят, если ты женат на другой! — кричу я и трепыхаюсь, как уж на сковородке. Ему плевать. Не выпускает. Вдруг замирая, ошарашенная жуткой догадкой: — А дети… Ты планировал вообще детей? Если я вдруг забеременею, мы запишем их на твоего водителя??

Он молчит, а потом выдает так, будто меня это должно успокоить:

— Не забеременеешь.

— Ты не господь бог!.. — воплю во весь голос. И снова по спине пробегает жуткий холодок, а голос оседает: Стой… Ты позаботился об этом?

Он усмехается:

— Именно.

Колени мякнут, и я повисаю на мужчине безвольной куклой:

— Как?..

Он снова возвращается к поцелуям, и удивляет меня в который раз за день:

— По-разному. В основном, таблетки еду.

— Черт… Какая же я идиотка. — прикусываю свой кулак, жмурюсь, мечтаю проснуться.

Он мягко кладет меня шелковую дорожку, у алтаря, где еще недавно произносились пафосные речи. Вокруг — никого. Океанов разогнал все — персонал, охрану и даже случайных зевак. Место церемонии буквально оцепили!

— Рыжуля… — он сжимает мои бедра и резким движением руки освобождает меня от трусиков.

— Нет! Не смей трогать меня. Понятно? — я снова и снова ударяю своими слабыми кулаками в его мощную грудь и понимаю, что не достучаться. Лиф уже откинут в сторону, а Океанов спокойно скидывает свою рубашку. — Не прикасайся! Никогда больше!

— К чему разводить эту драму? Мы вместе, нам хорошо. — он проводит ладонью между моих ног. На его пальцах остается смазка. Он усмехается, торжествует. А мне мерзко от себя самой, что хочу его даже сейчас. Даже когда ненавижу! — Или ты хотела часть состояния оттяпать?

— Урод ты, Океанов. Отвези меня домой. — смотрю, как тот снимает штаны. Встаю и собираюсь уйти. — Между нами все кончено.

— «Кончено»? — он ловит меня за коленку и тянет обратно. Красный и злой. Нависает, как коршун, над добычей. — Рыжуля, ты забыла, что правила тут устанавливаю я?

— И, что ты сделаешь? — сглатываю ком, ощущая его каменный член между складок. Один толчок и он во мне. Заскользнет, как нож в растопленное масло. Потому что мое тело всегда хочет его до дрожи в коленках. И это убивает!

Он оборачивается вокруг, словно наслаждается видами. А потом выдает буднично:

— Трахну тебя на этом чертовом песке.

— Давай. — произношу и тут же задыхаюсь. Потому что он во мне. Целиком. Кажется больше, чем обычно. Сжимаю зубы, не желая выдать и звука наслаждения. Шиплю раздражённо: — Только знай, что мне будет плевать!

Его мощные руки опираются в песок, когда бедра ритмично двигаются вперед со сверх звуковой скоростью. Он смеется надо мной, а глаза адски пылают чем-то порочным:

— Плевать? Ха-ха! Сама себе веришь?

— Только себе я теперь и верю. — мне больно осознавать, что каждый точек приближает меня к финалу.

— Запомни, детка, ты принадлежишь мне. — вдруг он сжимает мою шею, засыпая тело песком. Предупреждение холодное и равнодушное: — И так будет, пока я не решу обратного. Поняла меня?

— Запомни, дорогой: моя душа никогда не будет твоей? Я никогда тебя не полюблю. И не прощу. — шепчу я ему прямо в глаза и понимаю одно: я не могу допустить его полной победы. Кем я буду, если достигну финала в его объятиях после такого?

Толчок за толчком… Все внутри сжимается… Я отвожу взгляд к индийскому океану, пытаюсь сконцентрироваться на волнах… Но все, что ощущаю, как его губы вырисовывают узоры на моей шее… Тогда закрываю глаза и пытаюсь уйти в себя… Толчок за толчком… Он явно злится! И я улыбаюсь! Вспоминаю родителей, что обещала им приехать на каникулах и… Он кончает.

Его пальцы крепко сжимают мой подбородок. Смотрю в глаза мужчине и улыбаюсь. Он злой, как черт. Дышит гневом:

— Ты моя, рыжуля.

— Ну, не знаю. — усмехаюсь саркастично. — Может, мне нужно поискать нового парня? Который хотя бы способен довести девушку до оргазма.

Губы Михаила складываются в тонкую линию. Он сжимает кулак и ударяет им по песку так, что режет кожу. Затем встает и уходит. Я радуюсь, торжествую…

И лишь оставшись совершенно одна, поднимаю, что лежу на берегу океана совершенно голая и одинокая. И снова накрывают рыдания.