Порочный олигарх

Глава 35

Но вдруг замерла. Чудом нашла баланс. И с губ сорвался нервный хохот:

— Вот черт!..

— И правда «вот черт»! — звонкий голосок позади заставил вздрогнуть. Осторожно, чтобы не нарушить хрупкий покой. Все же я была в шаге от пропасти. — Знаешь, ты самый везучий человек из всех, кого я когда-либо знала!

Закрыв глаза, сделав глубокий вдох, я отчаянно не верила собственному голосу, когда тихо прошептала:

— Виктория?

— Да, она самая. — вдруг та схватила меня подмышки. И раздраженно прошипела: — Мне бы сейчас толкнуть тебя в пропасть, но не удивлюсь, что приземлишься на чертовы пуховые перины и даже занозу не зацепишь!

— И, — с надеждой переспросила. Ощущая, как от страха капля пота скатывается по лбу. — что будете делать?

— Смирюсь с ситуацией. — явно без особой радости женщина потянула меня на себя. Помог ей в этом тот самый «тренер» и через секунду я уже сидела на снегу и смотрела на Викторию. На ней был белый лыжный костюм и маска, закрывающие лицо целиком и полностью. И все же я не могла не узнать ее елейного голоска. Мило улыбнувшись, та спокойно констатировала: — Сейчас к тебе подойдет охранник моего мужа. Спросит, все ли хорошо? Болван, боится тебя потерять и отгребсти за это перед начальником… Ты скажешь так: «Все отлично, спасибо. Передайте моим подругам, что я здесь задержусь!» Поняла?

За секунду в моей голове сценарии сменялись один за другим. Неожиданно оказалось, что лучше сделать так, как велит Виктория. Ибо если бы она хотела меня убить, уже бы давно исполнила свой план. И когда рядом возник амбал Океанова, я сделала так, как ей хотелось.

— Отлично. — подцепив меня под руку, та мягко двинулась в сторону верхнего трапа. — Не против поболтать?

— А у меня есть выбор? — сейчас, когда Виктории не нужно было притворятся ангелом, ее голос звучал совсем иначе. Казался властным и жестким.

— Его нет. Ты права. — я чувствовала, как ее хватка на моей руке становится все более жёсткой. — Изначально ты не вызывала у меня особых опасений. Очередная молоденькая нимфетка, присосавшаяся к семейному фонду. Но Миша был с тобой так долго и это начинало надоедать… Пришлось подключить смекалку.

— О чем речь? — до последнего я надеялась, что мои опасения окажутся лишь глупой ревностью. Но та шокировала меня внезапным откровением:

— Сперва я подружилась с этим Атиком. Дала ему все возможности для выполнения задания. У этого идиота буквально мозгов не хватило! Первое разочарование было мною проглочено… — сцепив зубы, Виктория едва ли не рычала от злости. — Притащила эту Соню в столицу. Ей нужно было сделать лишь одно — удерживать тебя дома до моего появления. Она с этим не справилась!

Перед глазами появились жуткие воспоминания. Они обрывались на моменте, когда некто усыпляет меня… А потом я проснулась дома у Океанова.

— О, боже мой… — наконец, догадалась я. — Это вы напали на меня. И притворились, что спасаете, когда Океанов застал врасплох.

— Да, разочарования случаются. — закатив глаза, та мечтательно выдала: — Опоздай он хоть на минуту — нашел бы твой миленький трупик.

— И Софья, — достав из кармана визитку, я протянула ее Виктории, — ваших рук дело?

— Бедную девочку уволили из-за тебя с волчьим билетом. Она готова была на все, лишь бы отомстить тебе. Даже платить не пришлось. А я просто ждала момента… Но снова неудача! — Резко остановившись, она повернулась ко мне лицом. Сжала за плечи и, стянув очки, заглянула прямо в глаза. — Света, пойми, у меня нет к тебе личной неприязни. Тебе из раза в раз удается спасаться из неприятностей.

— Но?.. — поторопила ее я, ощущая, как сердце начинает биться чаще.

— Миша — мой муж. Мой. Понимаешь? — отчеканила она от зубов, словно пытаясь выгравировать это в моей голове. — Ты не можешь продолжать с ним встречаться. Хотя бы потому, что когда-то тебе не повезет.

Вдруг слезы брызнули из моих глаз, а голос задрожал:

— Он любит меня, а я люблю его…

— Любит? — расхохоталась та. — Поэтому он подмешивает тебе в еду противозачаточные? Поэтому никогда не женится? Я его самый близкий человек. А ты лишь средство по утолению низменных потребностей.

— Когда он узнает, что вы из себя представляете, то!.. — закричала я раздраженно.

— Дай угадаю? Он не поверит тебе, крошка. — многозначительно выгнула бровь Вика. — Бьюсь об заклад, он даже осуждать меня тебе не разрешает. Потому что любит меня, а я люблю его. Чувствуешь, кто тут лишний?

— Ну, — грубо выдернув руку из ее хватки, я разворачиваюсь и намереваюсь сбежать, — я хотя бы попробую.

— Конечно, попробуй. Правда… — услышала я лживое сочувствие за спиной и замерла, как вкопанное, когда Вика пригвоздила к месту сарказмом: — Будет грустно, если с твоими родителями что-то случиться… Правда? Хочешь узнать, какого это остаться сироткой? Только дай мне повод.

— Ты не посмеешь! — с ужасом повернувшись, я поняла, что спокойно перешагну угрозы в мою сторону, но родители для меня святое.

— Правда? — с вызовом выгнула бровь та. — А подруги?.. Как их там? Надя и Рита, кажется? Проверим, так ли они удачливы, как ты?

Глядя ей в глаза, меня трясло, словно осиновый лист на ветру. Женщина выложила на стол все козыри и единственное, что мне оставалось, это опустить взгляд и прошептать:

— Чего ты хочешь?

— Какая умная девочка! — воскликнула та со лживым сочувствием, а затем бросила краткий взгляд на наручные часы. — Мой муж сорвал важные переговоры ради того, чтобы прилететь к тебе сюрпризом. Уже битый час сидит в номере и ждет, как полный болван. Ты отправишься туда и разобьешь ему сердце, поняла меня?

— Он… — сделав шаг назад, я ощущала, как проваливаюсь в пропасть. Удивительно, ведь теперь под ногами была твердая опора. — Он не отпустит меня. Никогда не отпускал.

— Так сделай так, чтобы отпустил. Это в твоих интересах. — подарив мне широкую улыбку, так кратко хохотнула. — Иначе с кем-то из твоих близких может случится нечто неприятное… — быстро кивнув «инструктору» та, помахала мне рукой. — Удачи, Света. Я правда верю, что ты взрослая девочка и поступишь по-взрослому.

Развернувшись спиной, я закрыла в глаза и с трудом сдержалась от желание зареветь в голос. Отчаянье накрывало тяжелой лавиной. Безвыходное положение ощущалось, что гроб, в котором меня закопали заживо.

— И, если вдруг тебе это любопытно, — услышала я насмешку от Виктории, — официально я загораю на берегу Монаку, чему есть множество подтверждений. Хочешь проверить, кому мой муж доверяет больше? Дерзай. Только помни, что за последствия платить тебе.

****

Мои руки дрожали, пока я открывала двери номера. Надеялась до последнего, что Вика ошиблась и Михаила нет. Что сейчас я войду внутрь и обнаружу пустой темный номер. А затем спущусь в бар к девочкам, где мы весело проведем вечер трудного дня.

— Вот черт… — прошептала тихо и надрывно.

Каждый миллиметр пола был усыпан лепестками роз. Между ними красовались симпатичные электронные свечи. Они превращали пространство в настоящую иллюминацию и буйство красок.

Шаг за шагом ступая вперед, я ощущала дикое желание развернуться и сбежать прочь.

«Ты должна! — приказывала я себе. — Обязана!»

— Как ты понял, что это моя спальня? — я застала Океанова на постели. Он лежал прямо во фраке, словно только со светского приема.

— Разве тебя можно с кем-то перепутать, рыжуля? — заметив меня, он встал и в два шага оказался рядом. Его стальные руки жадно обняли меня до хруста костей, а мягкие губы накрыли мои в жарком поцелуе. — Как же я скучал…

— И я… — ощущать его запах, касания, голос… Все это стало словно сладким сном, из которого невозможно выбраться. И когда мужчина принялся стягивать с меня одежду, я поддавалась…

— Хочу тебя. — шепнул он мне на ухо, а потом закинул к себе на плечо, отнес к постели и кинул в мягкое покрывало. Черный взгляд пробежался по моему телу, а голос стал утробным и рычащим: — Ради этого стоило пролететь сотни километров!

«Ты должна!» — окрикнула я себя, пока внутри томилась от противоречий. И когда Михаил нагнулся ко мне, пытаясь освободить грудь от лифа, я решилась:

— Нам надо расстаться.

— Опять? — подтрунивал тот, саркастично приподнимая бровь. — Это становится твоей фишкой.

Резко сев, я подмяла под себя ноги. Оставляя Океанова на расстоянии.

— На этот раз все серьезно. — закрыв глаза, я ощутила, как по щекам текут горючие слезы. Как бы я не хотела это признавать — Вика победила. И несмотря на все ее угрозы, говорила она правильные вещи. Те, что давно терзали душу. — Мне кажется, что я не плохой человек. Я никогда никого не поставляла. Не делала гадостей. Помогала по возможности… Всегда даю милостыню.

— К чему все это, рыжуля? — накрыв мою ладонь своей, Океанов старался заглянуть мне в глаза, но я пока была к этому не готова.

— К тому, — глубокий вдох… Пожав пальцы, я чувствовала, как каждый сантиметр моего нутра разъедает кислотой. — что мне кажется, что я достойна быть с незамужним мужчиной. Тем, кто посвятит всего себя мне одной. И однажды мы поженимся. А потом сделаем мужество мелких карапузов.

— Так вот в чем проблема? Ты просто хочешь детей? — произнес он так, словно это панацея от всех болезней. — Мы можем заняться этим вопросом хоть сейчас. Это не проблема. Все просто.

— Нет, черт возьми! Все не просто, Океанов! — вскочив на ноги, я расхаживала по постели, тщетно пытаясь собрать себя воедино. — Я говорю тебе: все. Это конец. Между нами все кончено.

— Нет. — вдруг выдохнул он так спокойно, будто это давно решено. — Я тебя никуда не отпускал. Забудь.

— Я словно попала в «День сурка». Тебе не кажется, что мы уже говорили о чем-то подобном? — встретившись взглядом с мужчиной, я утонула в его черных бездонных глазах. — Ты не любишь меня… И никогда не любил.

— С чего такие выводы? — он попытался сделать голос насмешливым, но дрогнул и закашлялся. Впервые.

— Потому что если бы ты любил меня на самом деле, никогда бы не позволил встать между нами Виктории. Если бы любил, сделал бы меня своей полностью и окончательно. Если бы любил, думал бы в первую очередь о том, как будет лучше мне, а не тебе! — кричала я, пока вовсе не выдохлась. Опустила взгляд и, расплакавшись, упала на постели, обнимая себя руками. — Если бы… Но ты не любишь.

Тишина была слишком долгой. Тягучей, как жвачка…

— Ты хочешь, чтобы я отпустил тебя? — он придвигается ближе, сжимает мои щеки ладонями и нежно касается губами лба. — Не хочешь больше меня видеть?

Сглотнув ком, подавав все сомнения, я пообещала себе: «Я быстро забуду о Михаиле. Так обоим будет лучше!» И солгала:

— Именно.

Помню этот последний поцелуй… Необычайно нежный, но напористый. Как взрыв сверхновой, откровение, немое обещание чего-то вечного! И прощание, грустное, с привкусом слез. Он целовав меня, как в последний раз. А потом отстранился и прошептал:

— Как скажешь, рыжуля.

А затем встал и ушел, не оборачиваясь. Оставляя меня совершенно одну в луже собственных слез.