Порочный олигарх

Глава 31

Размах… Мужской кулак врезается в дверь справа от меня. Тело дрожит, а от напряжения зубы сводит.

— По-твоему, — отворачиваюсь, но тот намеренно ловит мой подбородок и заставляет смотреть его глаза, залитые кровью. Видимо, от подскочившего давления капилляры полопались, но выглядело это более чем жутко. — это весело?

«Не смей раскисать!» — приказываю я себе и, сглатывая ком, дёргано усмехаюсь:

— Очень. А ты что, не оценил?

Я слышу скрежет его зубом, когда он стискивает их в раздражении. Грудь вздымается, дыхание ускоренно.

— Я смеюсь? — спрашивает тот холодно на повышенных глазах. Красный, с пульсирующими висками, выглядит страшнее самого Люцифера.

— Нет… — мне страшно до ужаса. Таким взвинченным я видела Океанова впервые. Казалось, любое мое неосторожное слово и он окончательно потеряет связь с реальность. И мне бы засунуть колкости куда подальше, но слова сами вырываются: — Может, глубоко внутри? Ну, знаешь, как обычно… Ты ведь у нас весь такой закрытый…

— Главное, что ты открыта… — он окидывает меня пренебрежительным взглядом. — Для всех вокруг. Человек тридцать видели твои сиськи!

Мне и самой от этого мерзко. Но желание насолить мужчине заслонило глаза. Я и не заметила, как превратилась в фанатика. И любое средство для достижения цели было приемлемым. Мягко обняв мое продрогшее тело, я бы лучше расципилась на атомы, чем согласилась с этим самодовольным мужланом:

— О, ты будешь говорить мне о праведности? Серьезно? У тебя есть жена! И давай посчитаем сколько девушек уже сидело на твоем члене? Ты ведь не забываешь проверяться у врачей, правда? Это ведь и мое здоровье тоже…

Новый удар о дверь кулаком. Дикий, безумный и сильный. На секунду мне показалось, что мужчина целился в меня, но в последний момент передумал. Вот тут-то я испугалась по-настоящему.

— На колени. — шипит он. Но я не шевелюсь. Все еще пытаюсь отдышаться от шока, что пережила. С вырученными глазами, хватаясь за сердце, пытаясь остановить слезы, что рвутся наружу. Тогда он сжимает мои плечи и кричит хрипло и басисто: — НА КОЛЕНИ!

И я падаю, сдаваясь. Потому что он победит еще до того, как я вступила в игру. И всегда побеждал.

— Что ты от меня хочешь? — шепчу потерянно. Будто махая белой тряпкой, признавая капитуляцию.

— Сейчас мне нужно лишь одного, — он спокойно снимает с ремень с брюк, — чтобы ты меня успокоила.

— Но, я… — замираю, когда ремень обвивается вокруг мое шеи и затягивается. Он удерживает меня, как собачку за поводок.

— Что такое, рыжуля? — ехидно скалиться тот, а у самого руки от злости дрожат. — Разве ты не за этим сюда пришла?

Океанов расстегивает ширинку. Через приспущенные боксеры выпускает на волю каменный член. А затем тянет за «поводок», заставляя мои губы встретиться с его головкой.

— Мне просто нужно было… — не успеваю договорить. Его мужское достоинство с толчка проникает в меня на полную длину. Неожиданно и глубоко.

— Вырядилась, как шлюха подзаборная! — рычит он, вбивая мою голову в дверь, быстро двигая бедрами вперед. — Радуйся, что тобой воспользуюсь лишь я. А не все тридцать, как ты планировала!

Я захлебываюсь, он слишком большой и толстый. Еще никогда Михаил не входил так глубоко во время минета. Теперь я чувствую, как член щекочет мне горло. Как вбивается агрессивно и быстро…

«Соберись! — приказываю я себе, умываясь слезами, что выступили от неумения контролировать дыхание. — Ты сможешь!»

Несмотря на безумие, я заставляю себя успокоиться и снова начать дышать. Нахожу ритм. А Океанов все напористей. Он бросает ремень и сжимает мое лицо. Заставляет заглотить его ствол целиком, вместе с яичками. Кажется, что он пронзит меня насквозь, словно чертов шампур!

— Соси! — приказывает он, рычит и скалиться. — Соси, рыжуля. Мы оба должны признать, как сильно ты любишь мужские члены. Жаль, но достанется тебе только один — мой.

Последний толчок и он кончает. Я даже не чувствую вкуса спермы. Она будто сразу оказывается в моем желудке. Мужчина содрогается и будто немного успокаивается. Отшагивает назад. Отворачивается от меня и, приводя ширинку в порядок, спокойно говорит:

— Ты должна понимать, что это была действительно важная встреча. В кое-то веке я решил вложить средства во что-то духовное и…

Меня поражает его будничный тон. Утерев губы, я встаю на ноги и отряхиваю ноющие коленки. Затем снимаю ремень, что затянут на моей шее. Внимательно рассматриваю бляшку — большая, железная и тяжелая.

«Пойдет!» — внутри меня вспыхивает ярость. Я размахиваюсь… Хлопок в воздухе заставляет Океанова насторожиться и обернуться. Удар приходиться не по его симпатичному лицу, а по шее. Мощно, до крови, словно наждачкой. Он спокойно проводит пальцем по ране и вопросительно приподнимает бровь.

— Мне плевать, что ты тут делал. — теперь уже меня трясет от злости. — И да, может я и переборщила… Но это ничто по сравнению с тем, как ты ведешь себя со мной! — он делает шаг вперед, собирается коснуться. Но я выставлю ладонь между нашими телами. — Нет! Я не хочу, чтобы ты меня касался. Ни один человек в этом мире не ударит меня, ты понял??

В глазах вижу размышления, а затем понимание и тихий голос:

— Я бы никогда не ударил тебя, клянусь.

— Клянешься так же, как перед алтарем на Мальдивах? — чувствую соленые капли, что застываю на губах. Снова плачу и ненавижу себя за эту слабость. — Твои слова ничего не стоят. Ни-че-го.

Он выгибает голову в бок и усмехается. Кратко, нервно, импульсивно. Что-то в его мимике заставляет меня думать, что сейчас я ранила мужчину гораздо больше, чем чертовой бляшкой ремня.

— Ты правда так думаешь? — голос на удивление спокоен, только вот глаза выдают смятение и тревогу.

Киваю, но слова произнести не могу. Язык словно к небу прирастает. Злость внутри куда-то исчезает, и я откидываю ремень в сторону, в отчаянье зарываясь лицом в ладони.

— Великолепно! Тогда ты не слишком будешь грустить, когда я отошлю тебя в закрытую академию в Англии! — выдает тот привлекая мое внимание. Сердце сжимается. — Билеты куплены. Завтра улетаешь.

Я смотрю на Него в ужасе и понимаю, что мое мнение ничего не решит. И плевать, что я не хочу жить заграницей. У меня здесь друзья, семья, учеба…

— Сейчас я отвезу тебя домой. Собирай вещи и… — он поднимает с пола мое пальто, накидывает на плечи.

Сердце в груди колотиться. «Ты должна что-то придумать!» — повторяю я снова и снова. И выдаю первое, что приходит в голову:

— Я не могу уехать! Я… Я беременна.

Он замирает. В отражении оконной рамы вижу черные глаза, полные неподдельного шока.

— Как? — шепчет он хрипло, с трудом выдавливая буквы.

Я пожалела о своей лжи сразу, как только сказала. Но пасовать было поздно. Поэтому затолкав подальше совесть, врала так правдоподобно, как только могла:

— В смысле, «как»? Это ты мне скажи. Говорил, что подмешиваешь таблетки. И, где эффект?

Он сглатывает ком, делает шаг назад и смотрит на меня как-то иначе. Оттягивает галстук, что будто душит и путанно шепчет:

— Мне надо кое-что сделать. Пару минут.

Разворачивается и уходит из кабинета.

Делая глубокий вдох, я быстро застегиваю пальто и на носочках покидаю кабинет. Секретарша разговаривает с охраной в кофейной зоне. Бедные… Наверняка, отходят от услышанного из кабинета. Только вот все это мне на руку — лифт свободен.

Проходя мимо курилки, слышу голос Океанова:

— …У нас проблемы. Нужно срочно менять план…

Снова непрошенные слезы заслоняют обзор. Ребенок липовый, а больно по-настоящему…

Лифт приезжает и я запрыгиваю в него, как в последнюю спасательную шлюпку. Нервно грызу ногти спускаясь на первый этаж. И, выходя на улицу, старательно сливаюсь с толпой, чтобы амбалы Океанова меня не засекли. Лишь спустя пару кварталов дышу полной грудью и позволяю себе идти медленней.

Телефон в кармане начинает звонить. Вспоминаю про жучек.

— Черт! — достаю сотовый и кидаю его в ближайшую урну.

Шаг за шагом… Ноги несут меня неизвестно куда… Как вдруг слышу знакомый голос:

— Светулик? Ой, я так по тебе скучала! — поднимаю взгляд напряженно, не верю своим глазам. Соня… Та самая бывшая одногруппница, что бросила меня с огромным чеком в дорогим ресторане. Стоит с пакетом вещей из бутика, водитель открывает ей дверь личного лимузина. — Давно не виделись. Приглашаю на кофе.

«Тоже мне подруга!» — в голове проносятся жуткие кадры, как я в ужасе ищу выход из положения. В любой другой день я бы высказала Соне все, что думаю о ней и ее мести за непроданный рюкзак. Но сегодня у меня было совершенно не то настроение.

— Мне пора… — скупу шепчу и пытаюсь пройти мимо. Ее рука хватко падает на мое плечо и сжимает.

— Разве ты не хочешь послушать историю, как меня отправили учится в Швейцарскую академию для трудных подростков. — девушка заставляет меня повернуться к ней лицом. Улыбка на ее губах больше напоминает оскал. — А все твой Океанов, который завалился к моим родителям и поставил условие: либо они отдают все, что у них есть, либо я еду в эту тюрьму! Ты вообще кто, Светуля? Пуп земли, а?

— Я… — кратко обернувшись по сторонам, я увидела множество мимо проходящих людей, но никто из них и не думал вовлекаться в «чужую ссору». Лишь охранник бутика напряженно сможет на нам и словно чего-то ждал. — Я тут не причем, Соня. Ты сама виновата.

— Правда? — выгнув голову в бок, та подмигнула своему водителю. — А ты не в чем не виновата?

— В смысле? — подумать мне никто не дал. Водитель двумя секундными движениями затолкал меня в лимузин и оглушил чем-то тяжелым.