После дождя

Глава 16

Любовь — это страх

Натаниэль

Рука пульсировала от боли — я понял, что сломал её, ударив того парня, но тогда все мои мысли были только об Аве. Когда я нашёл Авелину, её глаза были полны слёз, а лицо побелело. Пока она рыдала, опускаясь на землю, я видел, что и тот тип был в шоке. Я понимал, кого она разглядела в образе истекающего кровью мужчины на полу. Понимал, что она чувствовала. Это горькое осознание, что уже слишком поздно и ничего не исправить.

— Ну же, — уговаривал я, но она меня не слышала. А выглядела отстраненной и погруженной в свои мысли.

В грузовике она опустила стекло и позволила дождю омыть себя. На полпути домой дождь прекратился, но вдалеке сверкнула молния, и воздух потеплел, когда мы подъехали к ранчо. Я притормозил в конце длинной грунтовой подъездной дорожки.

Ее глаза были закрыты, а волосы развевались на ветру. Я оттащил ее от дверцы, поднял стекло и положил поперек сиденья. Она спала. Я втянул воздух сквозь зубы, когда неловко согнул руку, почувствовав напряжение от перелома в суставе указательного пальца. Ава пошевелилась.

— Что такое? — спросила она.

— Ничего, не волнуйся.

Она села и подвинулась ко мне, взяв мою руку в свои. Затем поцеловала ее.

— Мне жаль.

— Это не твоя вина.

— Разве? — ее голос звучал напряженно.

Я обхватил ладонями ее лицо, поворачивая к себе.

— Послушай меня. Это была не твоя вина, так же, как и Джейк не был твоей виной.

Она отодвинулась и выглянула в пассажирское окно. Я завел грузовик и поехал по подъездной дорожке. Была середина ночи, но Редман не спал, сидел в кресле-качалке на крыльце и курил трубку. Я заглушил двигатель, вышел и быстро подошел к пассажирскому сиденью. Помогая выйти Аве, я поднял глаза и увидел, что Би стояла в дверном проеме и ждала.

— Приведи ее сюда, Натаниэль.

Би вышла из дверного проема и взяла Аву за руку.

— Иди сюда, милая. Давай искупаем тебя.

— Ты останешься здесь, сынок, — потребовал Редман, указывая на другое кресло-качалку. Его глаза в темноте казались пустыми, а голос хриплым. — Я ценю, что ты вернул ее.

— Не ожидал, что вы с Би будете здесь; я думал, вы останетесь еще на одну ночь?

— Би хотела вернуться, а я хотел с тобой поговорить.

— Хорошо, конечно.

— Я знаю, что ты сделал. За считанные дни в твоей жизни произошли большие перемены. Я полагаю, из-за Авелины?

— Все продолжают говорить мне, каковы мои мотивы. Я хочу узнать ее получше, вот и все. Но не могу сделать это, находясь в Лос-Анджелесе.

— Но правда заключается в том, что ты бросаешь работу, чтобы позаботиться о девушке.

— Да, так и есть.

— Возможно, она никогда не оправится от того, что пережила. — Он выпустил струю дыма прямо в свет фонаря, распугав рой крошечных мотыльков.

— Я должен попытаться.

Он повернулся ко мне, и хотя не мог видеть его лица в тени, я знал, что он видел мое лицо, обращенное к свету.

— Что же, полагаю, ей нужно понять, что есть столько же способов любить, сколько способов умереть.

Я кивнул — слова Редмана были мне ясны. Аве не требовалось вычеркивать Джейка из сердца или забывать его, чтобы начать жить заново. Так же, как и одна моя ошибка — какой бы тяжелой ни была её цена — не могла стать приговором всей моей карьере.

Я встал и прошел мимо Редмана к входной двери. Ава сидела на диване в синем махровом халате, вероятно, одном из принадлежавших Би. Она не заметила, что я стоял и смотрел, как Би расчесывала её длинные волосы. На несколько мгновений я погрузился в раздумья, задаваясь вопросом, не пытался ли я спасти ее и почему.

— Би, можно я останусь здесь на ночь? — они обе обернулись одновременно. Ава слабо улыбнулась.

— Конечно, дорогой, комната полностью в твоем распоряжении.

— Спасибо.

В ванной, когда искал в шкафчике аспирин, я почувствовал чье-то присутствие позади себя. Я обернулся и увидел Аву, стоящую в дверном проеме.

— Привет.

— Привет. Могу я взглянуть на твою руку? — она подошла ко мне.

Я протянул ей руку и наблюдал, как она ее осматривала.

— Я знаю, что ты доктор, но, думаю, мне следует наложить шину на этот палец. Он сильно распух, и, похоже, у тебя перелом или ушиб сустава.

— Откуда ты все это знаешь? — я улыбнулся, и она ответила мне безмятежным взглядом.

— С Джейком такое часто случалось. Веревка, обмотанная вокруг рога, была такой тугой, что он иногда запутывался в ней пальцами во время соревнований.

Я перевел взгляд с наших рук на ее глаза, пока она осматривала ушибленную костяшку.

— Хорошо, наложи шину. Я тебе доверяю.

Она кивнула и ушла, вернувшись через мгновение с медицинским скотчем и сломанными палочками от эскимо. Она подняла их.

— По-деревенски.

Я рассмеялся, но затем поморщился, когда она обмотала скотч вокруг моего пальца.

— Прости.

— Все в порядке, ты отлично справляешься. У тебя хорошо получается.

После того, как она закончила оборачивать, наступило несколько невыносимых мгновений тишины. Я чувствовал знакомое притяжение к ней, когда подходил достаточно близко, как будто два магнита медленно сближались. Мне до боли хотелось обнять ее, но я боялся, что она отстранится.

— Может, я смогу остаться с тобой в комнате для гостей. Уже почти рассвело, и я устала, но все же хочу поговорить с тобой, — сказала она.

— Без проблем.

Мы перешли из ванной в комнату для гостей. Би прошла мимо и широко распахнула дверь.

— Ведите себя прилично, ребята.

Мы легли поверх одеяла, я полностью одетый, а она в пушистом халате. Мы повернулись лицом друг к другу.

— Нейт, прости за то, что произошло.

— Пустяки, уже. Мне тоже жаль. Оливия — женщина, которую ты слышала по телефону, — моя старая подруга; между мной и ней ничего нет. Жаль, что у меня сейчас нет слов, чтобы объяснить тебе это, но я испытал такое облегчение, услышав твой голос, что не мог думать ни о чем другом.

— Я хочу начать все сначала. Хочу научиться не быть такой развалиной. — Ее глаза наполнились слезами.

— Ты не развалина. Не дави на себя так сильно.

Она кивнула, глядя в потолок.

— Каждый раз, когда думаю, что справилась с этим, все возвращается на круги своя.

— Ты не должен отпускать это просто.

— Я знаю, но меня пугает то, что я не могу сдаться. Жизнь перестает быть ценной, когда тебе нечего терять, и именно так я жила все эти годы после Джейка. Я была равнодушна. Но теперь чувствую, как страх возвращается. Это чувство становится еще сильнее, когда понимаешь, что есть что-то, что можно потерять снова.

Это было ее первое настоящее проявление чувств ко мне.

— Я никогда не любил и не терял, но мне тоже страшно.

Она закрыла глаза, и через несколько мгновений ее дыхание выровнялось. Я задавался вопросом, каково это — потерять кого-то так, как потеряла Ава в столь юном возрасте.

Четырехнедельные «американские горки» в моей жизни вернулись на круги своя. Я был на том этапе, когда ты достигаешь вершины, а потом падаешь и думаешь, что, может быть, тебе захочется сойти, что, может быть, это можно остановить. Но не думал, что можно остановиться, когда уже падаешь. По крайней мере, я не мог, да и не хотел. Это так же волнующе, как и пугающе — влюбиться.

Я притянул ее к себе, положил подбородок ей на макушку и вдохнул ее сладкий аромат.

Утром она ушла. Я промчался мимо кухни, надеясь, что Би меня не увидит.

— Притормози, — крикнула она. — Иди сюда и поешь чего-нибудь.

Она высыпала полную ложку каши на тарелку и протянула ее мне.

— Вот, пожалуйста, «Вельвета», (Бренд плавленного сыра) или можешь взять кукурузные хлопья вместо каши.

Я почувствовал, что меня начало тошнить.

— Как насчет фруктов. Можно мне фрукты?

— Конечно, милый, посмотри в вазе с фруктами.

Я старался не дышать носом, поглощая мягкую кашу, время от времени откусывая кусочек яблока для придания вкуса. Калеб сидел напротив меня и ел свою кашу, которая плавала в сыре Вельвета. При том количестве красного мяса и сыра, которые ели эти люди, это было настоящее чудо, что все они не страдали сердечными заболеваниями. В их рационе было так много холестерина, что сложно представить, как каждый раз, когда они съедали кусочек, в их артериях накапливались бляшки.

— А где Ава сегодня?

— Она ухаживает за той кобылкой, — ответила Би. — Калеб принес несколько бочек и устроил для нее дорожку на поле внизу.

— Это было мило с твоей стороны, чувак.

Он кивнул, не отрываясь от своей миски.

Я вышел из кухни и направился по грунтовой дороге к небольшому манежу, где Ава каталась верхом на великолепной кобыле цвета воронова крыла. Движения лошади были даже грациознее, чем у Танцовщицы, когда Ава скакала галопом взад и вперед. Я присел на верхнюю перекладину деревянного загона. Когда она заметила меня, то направила лошадь туда, где я сидел.

— Как ее зовут? — спросил я.

— Вообще-то, я до сих пор не дала ей имя. — Она улыбалась, ее волосы струились по спине, а щеки порозовели от прохладного воздуха, обдувавшего ее лицо.

— И что?

— Шайн. (прим. Сияй)

— Оно идеальное для нее... и для тебя.

— Ред сказал мне, что ты устроился на работу в Миссуле.

— Да.

— Это здорово. Как твоя рука? Ты сможешь провести операцию? — ее брови были озабоченно сведены вместе.

— Не волнуйся, со мной все будет в порядке. Однако мне нужно съездить в больницу и уладить кое-какие дела. И теперь у меня есть квартира, не так далеко отсюда. Я хочу отвести тебя туда, но еще не все готово.

— Хорошо.

— Я позвоню тебе на этой неделе, тогда, может быть... — я вдруг очень занервничал. — Может, я приглашу тебя на ужин в следующие выходные... на свидание?

— Я бы этого хотела. — Ее нижняя губа задрожала. — Нейт?

— Да.

— Спасибо за вчерашний вечер. Не знаю, о чем я думала. — Ее голос дрогнул, а глаза наполнились слезами.

Я прочистил горло и спрыгнул с забора. Протянув ей руку, сказал:

— Я — Нейт, и ты великолепна. Как твое имя? — она хихикнула. — Мне нравится твой смех.

— Ава.

— Приятно познакомиться, Ава. — Мы пожали друг другу руки. — Могу я пригласить тебя куда-нибудь в эти выходные?

Шайн начала нервничать. Ава повела ее по кругу.

— Мне нужно ее немного погонять. До встречи, Нейт.

Она побежала в другую сторону.

— Ты мне не ответила, — крикнул я. — Пойдешь со мной на свидание?

— Да, ковбой, — крикнула она в ответ.

Позже, в тот же день, в больнице, я решил надеть сапоги вместе с медицинским халатом. Я ассистировал на ангиопластике, и когда Эбби, медицинская сестра, посмотрела на бахилы поверх моих ботинок, она рассмеялась.

— Что?

Улыбаясь, она сказала:

— Классные ботинки. Сначала не приняла тебя за ковбоя.

— Это состояние души, Эбби, просто и понятно.

— А мы все называли тебя Голливудом.

Я громко рассмеялся.

— Я избавлю вас от этого впечатления о Джоне Уэйне.