После развода. А потом он вернулся

20

Вселенная, видимо, слышит мой мысленный посыл, потому что в следующую секунду снова раздаётся стук в дверь. Такой же настойчивый, невежливый, словно человек по ту сторону двери уверен, что имеет полное право требовать, а не просить. Наверняка это и есть тот самый душный дядя, потому что они с Тёмой одинаково не замечают звонка и предпочитают дубасить по двери кулаками.

— Не говорите Макару, что я здесь. Пусть думает, что я сбежал навсегда! — мстительным шёпотом заявляет Тёма.

— Ты хочешь, чтобы твой дядя испугался и расстроился?

На лице мальчика отражается сложная внутренняя борьба.

— Нет… — наконец тянет он. — Но пусть не заставляет меня убираться в моей комнате и есть суп.

— Это самое плохое, что он делает?

Тёма морщится, передёргивает плечами и смотрит на меня с выражением глубочайшего отвращения.

— Нет, не самое плохое. Ещё он заставляет меня есть овощи. Бе-е-е! — Снова высовывает язык.

Спектр преступлений мне понятен. И, честно говоря, выглядит он довольно безобидно, если не считать того, что ребёнок прибежал в чужой дом без сопровождения.

— Давай не будем пугать твоего дядю. Я должна сообщить ему, где ты, потому что он несёт за тебя ответственность. Но потом ты сможешь с ним поговорить о том, почему ты сбежал. Хорошо?

Мальчик смотрит на меня с искренним, почти оскорблённым изумлением.

— Я не сбежал, — возражает он с достоинством. — Я пришёл к АнаСлавне, чтобы она дала мне печенье и конфеты. Я так и сказал дяде, что буду есть только у неё дома.

Всё становится окончательно ясно. АнаСлавна явно не помогала Тёминому дяде с воспитательным процессом. Скорее, наоборот — методично и с любовью подрывала его авторитет сладостями. Но теперь здесь живу я.

Подхожу к двери. Не успеваю коснуться ручки, как снова раздаётся стук — в два раза громче прошлого, нетерпеливый, недовольный.

— АнаСлавна, я знаю, что вы кормите Тёмку печеньем! Не балуйте его, он не доел суп! — раздаётся требовательный мужской голос, от которого, кажется, вздрагивают стены.

Я открываю.

Передо мной стоит… гора. Огроменный мужчина. Высокий, с широкими плечами, мощной грудной клеткой и такими ручищами, что ими, кажется, можно без труда передвинуть весь мой дом. Лицо суровое, с жёсткими чертами и тяжёлым взглядом — мужчина явно из тех, кто привык, чтобы его слушались с первого слова.

Вроде как должен выглядеть пугающе, но при этом на нём надет цветастый передник. Яркий, весёленький, поверх джинсов и чёрной футболки.

Несоответствие настолько разительное, что я на секунду теряюсь.

Он моргает. Один раз. Второй. Потом хмурится, явно пытаясь сопоставить увиденное со своими ожиданиями.

— А где АнаСлавна? — спрашивает он наконец. — Вы её дочь?

— Здравствуйте, — отвечаю я с лёгкой усмешкой. — Я Мила. Я купила дом у Анны Вячеславовны и переехала сюда. Она решила жить у дочери.

Он удивлённо чешет затылок, совсем как его племянник.

— Надо же как… — тянет он. — Ну да, нас давно не было. Она говорила, что собирается переехать, но я не думал, что так скоро.

Он прищуривается, оглядывает меня внимательнее, и в его голосе появляется тревожная нотка:

— Мой племянник случайно не у вас? Такой… растрёпанный, хулиганистый мальчишка восьми лет. Большая боль в моей… голове.

— Если вы имеете в виду очаровательного, милого и очень умного мальчика по имени Тёма, то да. Он у меня. — Улыбаюсь с вызовом.

Мужчина машет рукой.

— А, нет, это не мой, по описанию не подходит. — И тут же продолжает в два раза громче: — Эй, Тёмыч, а ну пошли домой! Суп остывает! Надеюсь, вы не дали ему сладкое?

— Нет, не дала.

— И не давайте, — строго добавляет он. — Мы с АнаСлавной всё время ругались по этому поводу. Тёмыч к ней бегал, и она кормила его сладостями. А потом он вообще ничего не хотел есть, а я пытаюсь приучить его к нормальной диете. — Шагнув в прихожую, мужчина зовёт. — Тёмыч, я сейчас зайду и вытащу тебя из места, где ты прячешься!

— Не вытащишь! — раздаётся из гостиной уверенный голос. — Мы с Милой подружились, она хорошая! Она не заставит меня есть суп! И она сказала, что с тобой поговорит!

Мужчина переводит на меня тяжёлый, недовольный взгляд.

— Так-так, — протягивает он. — И о чём вы собираетесь со мной говорить?

Я поднимаю руки в примирительном жесте и делаю шаг назад.

— Вообще-то я сказала Тёме, что это ему нужно с вами поговорить. И попробовать договориться о том, что он любит и не любит есть. Я в этом участвовать не собиралась, так что… — Пожимаю плечами. — Можете зайти в дом, забрать вашего племянника. Удачи вам обоим.

Он еле протискивается в дверь, и мне кажется, что мой дом сразу становится меньше. Заходит в гостиную, смотрит на племянника с укором.

— Я стараюсь, между прочим, котлеты для тебя делаю, а ты слинял, — говорит он строго.

— Ты котлеты сделал? — с проблеском неподдельного интереса спрашивает Тёма.

— Сделал, — кивает мужчина. — Но больше не буду готовить вкусное, если ты продолжишь клянчить сладкое у соседей.

— Я котлеты хочу, — решительно заявляет мальчик.

— Тогда пойдём.

Они деловито проходят мимо меня. Уже на пороге мужчина что-то тихо говорит Тёме. Мальчик оборачивается ко мне и говорит:

— Большое спасибо за гостеприимство.

И они уходят.