После развода. А потом он вернулся

5

Я поднимаюсь и ухожу. Медленно, будто моё тело стало чужим, как у марионетки, которую кто-то двигает за невидимые нити.

Я чувствую взгляды на мне, все разные, сочувствующие, любопытные, злорадные.

Не говорю ни слова, просто иду к двери.

— Мила! — Голос Андрея резкий, почти злой. Я не оборачиваюсь. — Мила, вернись! — громче.

Я не отвечаю.

Дверь кажется такой далёкой, будто я иду к ней через вязкий туман. Пальцы не слушаются, когда я берусь за ручку. Металл холодный, как лёд.

Я открываю дверь и выхожу.

Щелчок — и шум за спиной чуть стихает. Но всё равно слышны голоса, их не выключишь, не отрежешь.

В спальне подхожу к окну. В стекле отражается моё лицо — бледное, растерянное, с глазами, которые я не узнаю. За окном медленно падает снег, гирлянды мигают то красным, то зелёным, слышен хохот, музыка. Люди празднуют Новый год. Голоса в глубине квартиры не затихают.

— Сядьте на места! — раздражённо приказывает Андрей. — Продолжаем праздновать. Мила приведёт себя в порядок и вернётся.

— Андрей… — Это мама. Её голос дрожит, но она старается говорить спокойно. — Андрей, ты… ты никогда раньше не был таким чёрствым. Что с тобой? Представь себя на месте Милы! Как бы ты чувствовал себя, если бы узнал… такое?

— В том-то и дело, — перебивает он. — Мы ничего пока что не узнали, поэтому и думать нечего. Будет проблема — будет и решение.

У меня в груди что-то сжимается. "Будет проблема — будет решение." Он говорит обо мне, о себе, о нашей жизни, как о бизнес-проекте. Как о сбое в системе.

Мама не сдаётся.

— Андрей, будь справедлив! Если проблемы нет, и ребёнок не может быть твоим, то так и скажи Миле. И тогда всё будет хорошо. Успокой её! Человеческое сердце не машина. Надо быть помягче…

— Помягче? — А это голос свекрови. Холодный, злорадный. — Кому тут нужно быть помягче?! Андрей прав. Если он говорит, что обсуждать нечего, значит, так и есть. А Мила взяла и устроила сцену посреди праздника. Слишком много себе позволяет. И потом, если уж говорить прямо… А все мы здесь люди прямолинейные и давно друг друга знаем… Так вот: если у Андрея действительно есть ребёнок, то значит, он не виноват в том, что Мила до сих пор не забеременела. Значит, проблема в ней. С другой женой у него уже было бы несколько детей. Так что ничего тут смягчать не надо, будем смотреть фактам в лицо.

Воздух исчезает. Хватаюсь за подоконник, чтобы не упасть.

В голове только один вопрос: как и почему я терпела этих людей так долго?! Слышу, как резко скрипит стул по паркету.

— Вы… как вы смеете такое говорить? С чего вы вообще взяли, что с Милой что-то не так? — возмущается мама.

— А что? Я говорю, как есть. С моим сыном явно всё в порядке, и он не должен становиться жертвой чужих дефектов, — отвечает свекровь холодно.

В комнате гул голосов, до меня доносятся только обрывки разговора. «Давайте без оскорблений».

«…с другой было бы по-другому…» «…непозволительно так себя вести…» «…никто не знает всей правды…»

Стою, прижавшись лбом к холодному стеклу. Снаружи салют. Красные искры взрываются над домами, осыпаются вниз, гаснут. А у меня внутри — только пустота и боль.

По щеке медленно скользит слеза. Тихо, почти незаметно. Я не вытираю её. Пусть течёт.

Сзади хлопает дверь. Снова шаги, кто-то подходит и встаёт рядом. Я не оборачиваюсь.

За окном гремит новый фейерверк. Люди кричат: «С Новым годом!» А я стою и думаю, что для меня всё только что закончилось.

Что этот Новый год я навсегда запомню как ночь, когда рухнула моя жизнь.