После развода. А потом он вернулся

8

Стою в дверях гостиной. Сумка на плече кажется тяжелее, чем есть на самом деле. Не потому, что я много собрала, а потому что ухожу не просто из квартиры, а из жизни, которую так долго пыталась построить.

На столе мерцают свечи, расплавившиеся до половины. Ощущается запах оливье и мандаринов вперемешку с чем-то металлическим, холодным, как воздух после грозы. Молчание в комнате плотное, вязкое.

Кладу на стол ключи от родительской квартиры с крохотным брелоком-сердцем, которое отец когда-то привёз из Сочи и подарил мне. Мне они больше не понадобятся.

— Дочка, не надо так… — начинает отец, но смотрит в сторону и не продолжает. Я ухожу.

— Надеюсь, ты довольна. Всех расстроила и ушла, — грохочет муж мне вслед.

— Ну почему всех? Ты расстроенным не выглядишь, — усмехаюсь, глядя на него через плечо.

За окнами сияет огнями Москва, слышны отдалённые хлопки салютов.

На улице мороз. Воздух режет горло холодом. Снег искрится в свете фонарей, и город кажется сказочным, нереальным. Где-то рядом смеются, кто-то кричит: «С Новым годом!» — а я иду вперёд, не зная, куда.

Каждый вдох приносит новый глоток холода, который, кажется, пронизывает меня до пят. За спиной остался весь мой мир. Не только муж, но и бурная, цельная жизнь двух семей, сросшихся вместе бизнесом и привычкой. У нас свои традиции и правила, и у каждого свои роли. Так уж сложилось, только…

Я больше не хочу быть удобной.

Я иду дальше. Мимо машин, припорошенных снегом, мимо мужчины, который несёт в руках огромную красную коробку с бантом.

Он кричит в телефон.

— Бегу уже! На подходе! Конечно, люблю!

Он и правда бежит, скользя и чуть не роняя коробку.

Ветер поднимает снежную пыль, и она липнет к лицу, к ресницам. Над городом фейерверк.

Я долго стою, смотрю на него, хотя мне очень холодно.

В этом счастливом новогоднем городе я потеряшка. То состояние, когда не знаешь, куда идти, но точно знаешь, что обратно больше нельзя.

Поднимаю голову, смотрю на небо и шепчу.

— С новым годом, Мила.

Вижу на углу такси — желтое пятно в серо-синем свете фонаря.

Водитель опускает стекло. Мужчина лет пятидесяти с уставшим лицом и красными глазами. В салоне тепло, пахнет кофе и табаком.

— Куда едем? — хрипло спрашивает он, не глядя на меня.

Я открываю рот, но не знаю, что сказать. — Не знаю, — наконец произношу. — Просто… поезжайте.

Он поднимает глаза, смотрит на меня в зеркало и хмурится. — Это как — не знаю? У меня, дамочка, работа, а не прогулки под метель. Вы в порядке?

— Нет, — говорю честно. — Не в порядке. Но всё равно… поезжайте.

Он шумно выдыхает, стучит пальцами по рулю. — Слушайте, мне сейчас не до больных на голову, — резко говорит он. — Новый год, я и так весь день на смене. Определяйтесь или вылезайте!

Я смотрю на него спокойно, как на далёкий шум. Его раздражение не задевает, у меня будто больше нет кожи, через которую можно ранить. Я молча киваю, открываю дверь и выхожу.

Метель усиливается. Такси трогается с места, и его красные огни быстро исчезают в снежной пелене. Я остаюсь одна посреди проспекта.

Не хочется портить подругам праздник моим появлением, а значит, остаётся только гостиница.

Шаги глухо хрустят в тишине ночи. Снег слепит, липнет к ресницам, к волосам, к пальто. Через два квартала нахожу гостиницу с ночным администратором. Внутри — тепло, тишина и запах кофе из автомата.

— Доброй ночи. Вы по брони?

— Нет, — отвечаю. — Просто… на одну ночь.

Он смотрит на меня внимательно — наверное, видит, что глаза покраснели, что пальцы дрожат. Но ничего не спрашивает. Наверное, здесь ждут именно таких клиентов как я. — У нас есть стандартный номер. Оплата сразу.

Я протягиваю карту, не чувствуя кончиков пальцев. Закрываюсь в номере, набираю ванну. Надо согреться. Впереди непростое время, только простудиться не хватало!

Смотрю на себя в зеркало. Щёки впали, глаза потемнели, расширенные от шока. Губы бледные.

Женщина, которую я вижу, — не та Мила, которая улыбалась на свадебных фото. И не та, что каждый Новый год украшала дом, подбирая салфетки под цвет свечей, покупая мужу неожиданные и забавные подарки, а также очень дорогие вещи, о которых он мечтал.

Теперь всё это как чужой сон. Дом, в котором я старалась быть хорошей. Семья, которую склеивала по кусочкам. Люди, чьё одобрение искала. Всё оказалось зря.

Снаружи снова вспыхивает салют, и это вдруг кажется мне хорошим знамением.

Раньше я думала, что две семьи могут стать одной, и тогда все будут счастливы. Что любовь можно вырастить усилиями и стараниями, как цветок без света. А оказалось — нет.

Зато теперь я об этом знаю, и это хорошо.

Я не уверена, что будет завтра, но впервые за много лет это не пугает.