После развода. А потом он вернулся

4

Андрей сидит рядом с таким невозмутимым выражением лица, будто ничего не произошло.

Поправляет салфетку, кладёт салат на тарелку, предлагает мне. Его движения чёткие, отточенные, деловые.

Он не считает нужным «прерывать празднование Нового года».

Новость о том, что он мне изменил и что у него есть внебрачный сын, кажется ему недостаточно значительной, чтобы обращать на неё внимание.

А я… в шоке, наверное.

Даже не сразу понимаю смысл сказанного. Слова долетают до меня, как будто сквозь плотную вату. Сначала — звук, потом — смысл. И уже потом, с опозданием, — боль.

Моё дыхание сбивается, и кажется, будто я слышу только собственное сердце. В шоке смотрю на мужа. Дело даже не столько в новости. Я не понимаю, как это возможно — сохранять невозмутимое спокойствие в такой ситуации. Как можно быть настолько холодным и… бесстыжим.

Да, я тебя предал и завёл ребёнка на стороне. Что из этого? Подай, пожалуйста оливье.

Мама медленно отодвигает тарелку. Морщится и прикладывает ладонь к груди, как будто её тошнит. Папа смотрит на Андрея, потом на меня, потом снова на Андрея — и молчит. Он никогда не вмешивается, но сейчас в его взгляде тоже отражается шок.

А свекровь улыбается. С радостью бросается поддерживать сына, словно показывая всем, что уж она точно ему предана несмотря ни на что. Не то что я.

— Правильно, сынок, — говорит она. — Не стоит сейчас раздувать. Мало ли, кто что прислал. Когда выяснишь, тогда и станет ясно, что к чему.

Даже если это не ребёнок Андрея, уже очевидно, что он мне изменял. Иначе бы повёл себя совершенно по-другому. Сразу бы сказал, что это ошибка, возмутился бы.

Андрей кивает и смотрит на мать с одобрением. — Именно. Не нужно эмоций. Я всё узнаю как можно скорее, тогда и сообщу вам всем, что и как. А сегодня у нас праздник, и мы его заслужили. Это был хороший год, и мы должны быть благодарны…

Он превращает свои слова в тост. Говорит по-деловому, чётко и резко, как на совещании.

Мама всхлипывает. Папа обнимает её за плечи, но ничего не говорит, потому что и сам в растерянности. Свёкор фыркает, бормочет что-то вроде «давайте не портить вечер». А я словно парализована.

Не столько новостью, сколько поведением мужа. Правду говорят: если тебе кажется, что ты знаешь человека, будь готова к тому, что однажды тебя ждёт неприятный сюрприз.

Смотрю на тарелки, на свечи, на эту чёртову открытку, которая лежит рядом с тарелкой Андрея. А в мыслях одно слово. Конец.

Всё, что было между нами — объятия, поездки, планы, попытки, надежды, разговоры о будущем — всё это оказалось таким хрупким, таким… ненастоящим.

И внезапно рассыпалось ёлочной мишурой.

Андрей говорит, что "не видит смысла прерывать празднование". А я больше не вижу смысла в нас.

Андрей ест. Медленно, спокойно. О чём-то разговаривает со своей матерью. Тема не имеет отношения к новости. Муж даже не считает нужным проверить, как я реагирую на происшедшее. Не смотрит на меня, не пытается обнять и заверить, что это ошибка.

Свёкор сосредоточенно комкает салфетку.

Мои родители смотрят на меня широко распахнутыми глазами. А во мне всё рушится. Внутри остаётся только пустота, вязкая и холодная.

Мама шепчет. — Милочка, может, вы поговорите с Андреем наедине… Я автоматически перевожу взгляд на Андрея. Он поворачивается ко мне, на его лице полное спокойствие. Ни тени раскаяния, никакого смущения. Только деловая сдержанность, будто всё это — неприятность, но не катастрофа.

Я больше не слышу, о чём говорят вокруг. Всё тонет в гуле, будто между нами толстое стекло.

Только доносится голос Андрея.

— Мила, нам пока не о чем говорить. Не накручивай себя!

И тогда я вдруг понимаю: если Андрей способен так себя вести в этот момент, значит, он способен на всё.

И мне впервые становится по-настоящему страшно.