После развода. А потом он вернулся

24

В ту ночь я так и не пошла на второй этаж. Остановилась у основания лестницы, посмотрела на скрипящие ступени… А потом постелила себе на диване в гостиной. Диван оказался не особо удобным. Я долго лежала без сна, прислушиваясь к дому, к его редким вздохам и потрескиваниям, и к себе. К ребёнку. К тому, как внутри всё стало чуть более хрупким и одновременно — более ценным.

На следующий день приехал знакомый из строительной компании. Мы составили подробный список работ: лестница, полы, детская, окно, ступени в сад…

Заодно он перенёс мою кровать и остальные вещи вниз, в гостиную. Мне там понравилось. Просторно, светло, по-домашнему, да ещё и рядом с детской, где будет мой малыш.

Рабочие пришли на следующей неделе. Дом наполнился голосами, шагами, запахом дерева и свежей краски. В детской появились новые обои и ковёр. На новое окно повесили новые занавеси. Параллельно другая бригада занималась лестницей и ступенями.

Прошло несколько дней, и все срочные ремонтные работы завершены. К счастью, благодаря хорошей погоде, я смогла проводить большую часть времени в саду и не дышать пылью.

И вот теперь я снова в доме. Уборщица недавно ушла, окна открыты, и тёплый летний воздух кружит по комнатам. Мы с Тёмой сидим на ковре в детской. Я выбираю одежду для малыша в сетевом каталоге, а Тёма собирает по частям пеленальный столик. Он сам предложил помощь и хотел начать сразу со шкафа, но я предложила пеленальный столик. Примитивный набор инструментов у меня имеется, так что мы справляемся очень даже хорошо. Честно говоря, я собиралась заказать мебель со сборкой, но Тёма настоял, что он сам всё сделает, потому что разбирается в конструкторах намного лучше всех его друзей. И теперь я вижу тому доказательства, у мальчика острый глаз и ловкие руки.

Пуфик лежит на моих коленях и преданно заглядывает мне в глаза. Несколько дней назад я допустила ошибку, отварив для него кусок курицы, и с тех пор он мой частый гость. Ну а где он, там и его хозяин, так что Пуфик с Тёмкой заглядывают ко мне почти каждый день. Иногда чтобы рассказать новости, иногда чтобы проверить, как идут работы в доме. А иногда чтобы просто посидеть со мной в саду и поиграть в мяч. У соседей с другой стороны девочка того же возраста, что и Тёма, и поэтому иногда они оба играют в моём саду, пока мы с Пуфиком дремлем в тени.

Единственный, кто ко мне не заходит, — это Макар, что меня очень даже устраивает. Я не сердита на него и вообще не хочу ссориться с соседями. Никогда не знаешь, когда понадобится помощь, особенно в моём положении, поэтому портить отношения глупо. Да и он оказался прав насчёт лестницы, и, возможно, спас нас с малышом. Однако мне не хочется снова сражаться с его непримиримым характером.

— А у тебя мама есть? — вдруг спрашивает Тёма, не глядя на меня.

Я теряюсь, не знаю, как разговаривать на такую опасную тему.

— Да, есть.

— Она далеко?

— Да, далеко.

Если не в физическом плане, то уж точно в душевном. Я не ответила на мамино письмо и больше ничего от них не слышала. У них нет номера моего нового телефона, адреса тоже нет. Мама иногда звонит Наташе, чтобы проверить, всё ли у меня в порядке. Наташа говорит, что и у родителей тоже всё хорошо. Вот и весь наш «контакт».

Что уж таить… я скучаю. Как же нет? Они же родные люди, мы всю жизнь провели вместе. Однако не звоню им и не планирую. Дело даже не в прошлой обиде, а в уверенности, что если я встречусь с родителями сейчас, то они возобновят попытки толкнуть меня обратно к Андрею. Особенно когда узнают о беременности.

В моей новой жизни нет родных людей, я оставила их там, где по наивности допустила ошибки, поверив Андрею.

— А, понятно, — говорит Тёма. — Моя мама тоже далеко, она умерла.

— Макар мне об этом сказал. Я очень сожалею.

Тёма кивает.

— Я был мужчиной в нашей семье. Приносил маме еду, когда надо. Давал ей лекарства. Но она всё равно умерла.

— Она наверняка очень гордилась тем, что ты такой взрослый и так хорошо ей помогал, — говорю сдавленно. Не знаю, как говорить о таком с ребёнком, да и Тёма не обычный ребёнок. Ему пришлось повзрослеть раньше времени, а теперь Макар пытается снова уместить его в рамки ребёнка, и от этого у них возникают трудности.

— Дядя говорит, что я не виноват в том, что мама умерла. Я не мог её спасти. — Тёма внимательно смотрит на меня, ищет подтверждение тому, что дядя его не обманул.

— Конечно, не виноват. Ты сделал всё возможное, чтобы сделать маму счастливой, пока она была с тобой.

Какое-то время он размышляет, верить мне или нет, потом кивает.

— Ты знаешь, он хороший, — говорит неожиданно.

— Кто?

— Мой дядя. Макар. Он совсем тебе не нравится?

— Ну почему… не совсем.

— А, значит, нравится. Ты видела какие у него мышцы?

— Да, большие.

— Суперские, да?

— Э-э-э… да, очень суперские.

— Его мышцы знаешь как женщинам нравятся?! Обалдеть как! На дядю все заглядываются.

— Не сомневаюсь в этом.

Кажется, Тёма пытается завербовать меня в клуб поклонниц дяди Макара. Спорить я с ним не буду, но и в клубы временно не вступаю. А то и не временно, а очень даже перманентно. Достаточно нахлебалась в прошлом клубе поклонения мужчине, на всю жизнь хватит.

Хотя, конечно, мои ответы Тёме вполне искренние. В том, что Макар — привлекательный мужчина, сомнений нет. А он ещё и порядочный к тому же. И очень старается заменить отца и мать своему племяннику. Много плюсов в его пользу, это несомненно, хотя его характер надо бы сточить до минимума. Пусть гоняет своих подчинённых, а не нас с Тёмкой.

Но привлекательности у него не отнимешь. Однако в клубы я не вступаю, да и не принимают туда беременных женщин.

— Дядя правда хороший, — повторяет Тёма для пущей убедительности. — Всегда дарил мне подарки, а потом, когда мама умирала, он бросил работу, чтобы жить с нами. Но он не верит, что я взрослый и что я сам всё могу. — Смотрит на меня обиженным, влажным взглядом. — Если я соберу твою мебель, ты скажешь ему, что я взрослый?

— Скажу.

— Обещаешь?

— Да, обещаю. Только… Хочешь, я скажу тебе одну большую тайну?

— Давай!

— Быть взрослым порой совсем не весело.

— Почему?! — Тёмины брови взлетают на лоб от искреннего изумления.

— Ребёнок может шалить, всё разбрасывать, кривляться, не слушаться… А когда становишься взрослым, это уже недопустимо. Вот я, например, хочу вечером бросить одежду куда попало, но не могу, потому что нельзя. Приходится всё делать по взрослым правилам — аккуратно складывать, класть в шкаф… А ещё знаешь, что приходится делать? Стирать и гладить. Ага, представляешь? И я не могу шалить, не могу прибежать к соседям просто так. Приходится взять с собой что-то вкусное, постучаться, вежливо попросить разрешения зайти… Ф-ф-ф-ф… Ты даже представить себе не можешь, сколько всего скучного в жизни взрослых! Деньги, например… У меня нет дяди, который за меня платит…

Тема внимательно меня слушает, анализирует, но в этот момент перебивает.

— Тогда найди мужа! Он за тебя заплатит. Ты же устраиваешь свадьбы другим, так почему не можешь устроить себе?

— У меня уже был муж, но он оказался… нехорошим человеком.

Тёмка совсем ещё маленький, а смотрит на меня с таким глубоким пониманием, какого от взрослых не дождёшься.

— Ага, мой папка тоже был нехорошим. Слинял. Мама не смогла его найти. Сказала, что мужикам только одно нужно. — Задумавшись, вздыхает. — Я не знаю, что нужно мужикам, но точно не дети, потому что папке я оказался не нужен.

— Зато Макару ты нужен.

— Правда?! — спрашивает почти жалобно, совсем по-детски. Думаю, он нескоро ещё полностью расслабится после случившегося.

— Конечно, правда! Ты посмотри, что твой дядя вытворяет… По всей улице бегал в девчоночьем переднике, искал тебя, когда ты потерялся. И работу бросил, с тобой жил. Он ведь раньше один был, и ему наверняка было одиноко. А теперь вас трое, настоящая семья. Так что конечно, ты очень ему нужен.

— А ты одна.

— Не-а. У меня скоро будет малыш, а ещё у меня есть два друга, ты и Пуфик.

— И Макар тоже.

— Хорошо, пусть будет и он, — прячу сомнение в голосе. Сейчас я готова сказать всё что угодно, только бы поддержать Тёму.

— Он хороший, только… — Мальчик морщится, передёргивает плечами. — Научи его делать котлеты, ладно?

— Мне казалось, Макар тебе делал котлеты?

Тёма смотрит на меня с выражением полнейшего отвращения на лице.

— Это были не котлеты.

— А что?

— Бе-е-е…

Мысленно прикидываю, хватит ли фарша в холодильнике, потом предлагаю.

— Если ты взрослый, то почему бы тебе самому не сделать котлеты и суп, которые тебе понравятся?

Мальчик хмыкает, размышляет, потом спрашивает.

— А ты меня научишь?

— Конечно.