После развода. А потом он вернулся

27

Мы все трое какое-то время молча смотрим вслед Андрею.

Машина трогается, скрывается за деревьями — и вместе с ней уходит напряжение, висевшее в воздухе плотной, давящей стеной. Я только сейчас понимаю, в каком напряжении была с момента появления Андрея.

Открываю дверь и говорю нарочито будничным тоном.

— Ладно, заходите внутрь!

— Зачем? — настороженно спрашивает Макар.

Не удержавшись, улыбаюсь.

— Как зачем? Буду выдавать вам награды за выдающееся актёрское мастерство.

Макар выглядит немного удивлённым, но всё же послушно заходит следом за мной. А за ним — Тёма, важный, собранный, будто только что закончил очень серьёзные переговоры на высшем уровне.

Как и ожидалось, дверь на веранду открыта настежь. Значит, он выбежал через неё, потому что догадывался, что я не выпущу его через парадную дверь и уж точно не позволю бросаться на мою защиту.

Поворачиваюсь к Тёме и пожимаю ему руку.

— Ты мой маленький герой.

Он гордо кивает, принимая похвалу.

— Пойдём на кухню, я же печенье делаю, — говорит, косясь на дядю.

— Вы едите сладости? — грозно уточняет Макар.

— Нет, Мила учит меня готовить.

Макар останавливается.

— Учит тебя… готовить?

— Да.

— Я не знал, что ты хочешь научиться готовить.

— Ты не знал, потому что я тебе об этом не говорил. — Тёма закатывает глаза.

— А почему?

— Потому что ты очень плохо готовишь, — говорит Тёма трагичным тоном.

— Как это плохо? — искренне возмущается Макар.

— Очень плохо.

— Я всё делаю точно так, как написано в книге…

— Мила, можно дядя Макар попробует настоящую котлету, чтобы он знал, что это такое?

И тут, несмотря на жуткую сцену с мужем, несмотря на остаточную дрожь в коленях и гул в голове, я обнаруживаю, что смеюсь. Почти в голос. Настоящим, живым смехом.

— Да, — киваю. — Конечно, дядя Макар может попробовать котлету.

Мы заходим на кухню, Тёма первым делом подгоняет Макара к раковине.

— Руки мыть.

— А ты?

— И я тоже.

Они стоят рядом, два поколения мужчин, и одинаково сосредоточенно намыливают руки. Я подхожу к плите и продолжаю жарить котлеты. Макар принюхивается, разглядывает сковороду, котлеты, потом со вздохом признаёт:

— Да… это как-то больше похоже на котлеты. Но я вроде всё правильно делал…

— Уверена, что это так.

Макар съедает котлету, его глаза расширяются от удовольствия. Даю ему ещё парочку, чтобы уж точно распробовал хорошенько.

— Поможешь мне делать печенье? — спрашивает Тёма.

Тащит Макара к столу, раскатывает тесто и начинает командовать:

— Вот так берёшь стакан и выдавливаешь кружок из теста, а потом сворачиваешь бантиком. Нет, не так. У тебя слишком большие пальцы. Вот. Учись.

Какое-то время мужчины усердно занимаются трудотерапией. Один — сосредоточенно, другой — с видом человека, которого внезапно записали в ученики без его согласия. Я наблюдаю за ними, переворачиваю котлеты на сковороде и чувствую, как внутри меня постепенно воцаряется странный, хрупкий покой.

Но при этом то и дело ловлю на себе взгляд Макара. Внимательный. Осторожный.

Ещё бы! Он только что узнал, что я от него беременна.

И я совершенно не удивлюсь, если у него появилось несколько вопросов.

— Знаешь, что очень хорошо идёт с котлетами? — спрашивает Тёма, глядя на меня так, будто провозглашает секрет вселенной. — Жареная картошка…

Вдруг он издаёт тихий звук, похожий на «ма», но тут же замолкает, будто испугался, что выдал лишнее.

Я почти уверена, что он хотела сказать, что его мама готовила жареную картошку.

Макар хмурится, он наверняка подумал то же самое.

— У нас дома есть картошка. Если хочешь, можем пожарить, — говорит он.

— Нет, у тебя получается кашица.

— Какая ещё кашица?! — возмущается Макар.

— Бе-е-е какая… Мила, ты пожаришь нам картошку? Пожа-а-а-алуйста!

— Ты любишь с луком? — спрашиваю, с трудом сдерживая смех.

— Да, и сверху посыпать сыром, — мечтательно отвечает Тёма, в его глазах искрится детская радость.

Макар виновато смотрит на меня.

— Давай я хоть картошку почищу.

Мы вместе моем картошку, потом он чистит её, а я достаю овощи и делаю салат.

Макар освобождает мне место у стола и пододвигает стул.

— Присаживайся, сидя легче работать. Я должен о тебе заботиться, раз уж ты беременна моим ребёнком. — Смотрит на меня с усмешкой.

— А, ну да, спасибо, — отвечаю ему в том же тоне.

Тёма тихо хихикает, продолжая лепить печенье. Оно уже не похоже на бантики — скорее, это лодки, гусеницы и ещё что-то странное, но он явно получает удовольствие.

— Может, вы всё-таки объясните, что у нас за дела с ребёнком?

Макар очень долго терпел, не касаясь этой темы, побил все рекорды.

Смотрю на Тёму с улыбкой.

— Да-да, Тема, расскажи, что ты такое сказал про моего ребёнка?

Тёма не выглядит смущённым, наоборот, распрямляет плечи, словно готовится взять ситуацию под свой контроль, и говорит:

— Дядя, знаешь, как ты всегда говоришь, что мужчина должен уметь разрулить ситуацию? Вот я и разрулил. Тот мужчина кричал на Милу, и я его прогнал.

После этих слов Тёма морщится и виновато смотрит на меня — значит, понимает, что именно он выдал Андрею новость о моей беременности.

— Я сказал, что это твой ребёнок, потому что с тобой никто не связывается, ты грозный. Он как увидел тебя, сразу испугался. Он бы не посмел тебя выгнать. Тебя никто не может выгнать прочь.

Макар смеётся:

— Ага, точно. Никто не может меня выгнать, кроме одной маленькой женщины, но, честно говоря, я это заслужил, — говорит, бросая на меня косой взгляд.

Тёма аккуратно раскладывает печенье на противне и продолжает:

— Мила сказала, что ты ей очень нравишься.

— Что? Я ничего подобного не говорила! — чуть не подскакиваю на стуле.

— Говорила, — упрямо отвечает Тёма, смотря на меня с укором. — Помнишь, я спросил, нравится ли тебе дядя? Ты сказала, нравится.

— Вообще-то он спросил меня совсем не так, — оправдываюсь, глядя на Макара, а тот довольно улыбается.

— А ещё ты сказала, что у дяди Макара суперские мышцы и что женщины наверняка на него заглядываются, — продолжает маленький наглец.

Беру маленькую помидоринку и кладу Тёме в ладонь.

— Тебе придётся съесть штрафную помидоринку за то, что ты хитрый врушка.

Тёма морщится.

— Я не люблю овощи. Бе-е-е!

— Это не овощ, а штрафная помидорина! Она научит тебя не придумывать всякие глупости.

— Это не глупости. Дядя точно тебе нравится, я знаю!

Макар закатывает рукав рубашки и кладёт передо мной свою огромную лапищу, да ещё и поигрывает мышцами.

— Тебе вот эти мышцы нравятся? Правда? А вроде как ничего особенного… — говорит с ухмылкой и крутит своей ручищей перед моим носом.

Да я эту ухмылку сейчас сотру…

— Любуйся сколько хочешь, не стесняйся! Я не жадный! — продолжает Макар.

Шутник нашёлся!

Даже не знаю, кто хуже, дядя или племянник.

— Я очень впечатлена, спасибо. Если мне когда-нибудь нужно будет поднять что-то тяжёлое, обязательно к тебе обращусь. А для остального мышцы не нужны, только занимают слишком много места, — ворчу.

Макар хохочет.

— Ага, ага!

Но тут же перестаёт смеяться, когда Тёма неожиданно заявляет:

— А я слышал, о чём ты разговаривал с другом.

Лицо Макара застывает в мгновенной панике.

— С каким другом? У меня нет друзей! — быстро отрицает, словно стремится закрыть тему.

— Ага, ага! — смеётся Тёма. — Ты думал, что я сплю, я на самом деле не спал, а спустился на кухню, чтобы стырить печенье. И тогда я всё слышал. Мила, хочешь, расскажу, что Макар о тебе говорил?

— Нет, спасибо.

Хочу, конечно, но признаваться в этом не собираюсь.

Макар смотрит на меня с облегчением и благодарностью.

Тёма весело хлопает глазами, получая удовольствие от того, что держит нас, взрослых, на своей ладони и играет с нами.

— Правда? Ты даже не хочешь знать, что Макар назвал тебя самой горячей женщиной, которую он когда-либо видел?

Макар багровеет. Нет, не просто багровеет, а настолько смущён, что излучает свет.

Он пытается что-то сказать:

— Я… я… нет…

Я тихо смеюсь про себя, но стараюсь оставаться невозмутимой снаружи.

— Конечно, всё так и есть. Когда Макар приходил ко мне, была ужасная жара, и я была очень горячей.

Тёма хохочет в голос.

— Совсем не поэтому! Дядя запал на тебя! А ещё он жаловался, что встретил единственную приличную женщину за последние годы, а она оказалась беременной. И сказал, что избавится от твоего мужчины и заберёт тебя себе. А ещё…

— Ладно-ладно, хватит! — перебиваю, потому что начинаю волноваться за будущее Тёмы — похоже, вечером ему придётся есть много «очень жидкого» супа с цветной капустой в наказание за то, что он выдал секреты Макара.

В подтверждение этого Макар откидывается на спинку стула и говорит.

— Тёмыч, тебе конец.

— Нет, не конец! — уверенно отвечает тот. — Мне не может быть конец, потому что ты меня любишь. Ты ведь меня любишь?

В его голосе слышится веселье, но в глазах — тревога.

— Конечно, люблю, — вздыхает Макар.

А потом поворачивается ко мне, выглядит так смущённо, словно пятиклассник, который впервые сидит с девочкой, которая ему очень нравится.

Пожимает плечами, признавая, что Тёма не солгал. Выглядит совершенно растерянным. Похоже, он не знает, что делать и что сказать. Не думаю, что этот мужчина часто смущается, поэтому не смеюсь и не шучу.

И… мне неожиданно приятно от того, что я нравлюсь Макару. Вот прямо до мурашек приятно. После холодности бывшего мужа женщина во мне застыла, замёрзла от обиды. А тут получается, что я сразила мужчину с первой встречи. Да ещё какого мужчину! Да ещё и беременная…

— Я извиняюсь за то, что вёл себя грубо и наехал на тебя из-за лестницы, — говорит Макар сбивчиво, с трудом подбирая слова.

Собирается продолжить, но мне не нужны его объяснения и извинения. Я на него не обижаюсь.

— Не надо извиняться. Всё в порядке. Во-первых, ты был прав, мне следовало более ответственно отнестись к проверке дома. Честно говоря, я была так рада переехать за город и так устала от всего, что происходило в последнее время, что слишком многое отложила на потом. А это было неправильно. Спасибо тебе за то, что привёл меня в чувство.

— Чем я могу тебе помочь?

— Спасибо, но у меня уже есть отличный помощник. Тёма собирает мебель в детской, я могу на него положиться. Мне не о чём волноваться.

Тёма гордо расправляет плечи и немного краснеет от такой похвалы.

— Молодец, парень, — с одобрением говорит Макар. — А как насчёт… — Показывает в сторону двора, где недавно произошла сцена с Андреем.

Я вздыхаю, пытаясь ослабить тяжесть в груди.

— Это мой бывший муж, — говорю тихо. — Перед Новым годом он поставил меня в известность, что разводится со мной, потому что нашёл другую семью. Мы разошлись. Но потом оказалось, что новая семья ему не по душе, и он захотел воскресить старую.

Макар хмурится, потом кивает.

— Он не знает о твоей беременности?

— Нет, не знает. Я скажу ему об этом, но только тогда, когда буду чувствовать себя уверенно и безопасно. Мне не нужны скандалы, пока я беременна.

— Теперь он думает, что у тебя ребёнок дяди Макара, поэтому больше не приедет, — говорит Тёма уверенно.

— Очень на это надеюсь.

— Знаете что? Мне кажется, вы ведёте себя нечестно, — внезапно говорит Макар. — Вы исключили меня из вашей компании. Сами собираете мебель, готовите вкуснятину, а меня не приглашаете. Как так?

— Когда ты пойдёшь на работу, я буду с Милой, — говорит Тёма.

— Не с Милой, а с няней.

— Няни мне не нужны, я взрослый. Я буду помогать Миле, когда родится ребёнок.

— Это мы ещё посмотрим, но я пока что не вернулся на работу и хочу развлекаться вместе с вами.

Тёма задумчиво морщит лоб, потом спрашивает меня.

— Макар на тебя запал, и он хочет нам помочь. Можно, он соберёт шкаф?

Что мне остаётся ответить?