После развода. Колкие грани счастья (СИ)

Глава 25

Солнечный шкодный луч, прорвавшись сквозь плотное одеяло декабрьских туч, беременных снегом, отразился в стекле книжного шкафа, ослепляя и разбивая хрустальное напряжение.

Я моргнула, пробормотав: «Минутку», развернулась и быстрым шагом выбежала из кабинета.

Моральная проблема вывоза архива Вадима спасовала для меня перед необходимостью говорить о чувствах с Андреем. Потом! Когда-нибудь, может быть, если эта необходимость не рассосётся как-нибудь сама…

И пусть это похоже на бегство – ерунда! Только не сейчас! Для меня и то, что уже есть – слишком, и необъяснимо, и страшно волнительно!

Я шустро принесла огромные сумки. Затем Андрей подавал мне папки, а я укладывала их побыстрее, не думая и рефлексируя. Папки и папки, не буду думать о том, чьи они и зачем!

За полчаса мы уложили все, что Андрей выбрал, сочтя интересным, и, ослепительно мне улыбнувшись, поволок сумки вниз. А я осталась посреди разгромленного кабинета.

Провела пальцами по лакированной поверхности письменного стола, потрогала птичку из цельного куска сердолика, стоявшую на углу и, сама не знаю зачем, взяв её в руки, убрала в карман. Мне её стало жаль оставлять среди этой разрухи.

Когда-то давно, на заре нашей совместной жизни с Вадимом я привезла эту птичку из Севастополя. Я тогда была так уверена в своём взрослом и сильном муже. Чувствовала себя настолько комфортно в безопасности его сферы ответственности. Мне было легко жить птичкой под защитой Вадима. Не думать ни о чём, кроме дома и сына. Жить слово во сне…

Внизу хлопнула дверь, возвращая меня в реальность.

Нужно уходить из дома. Хватит испытывать судьбу!

По дороге к моей снятой квартире в самом конце Ленинградского шоссе я так пригрелась на обогреваемом сидении рядом с Андреем, что с трудом держала веки открытыми. Под ненавязчивую музыку, окружённая запахом и заботой, я клевала носом, глядя на декабрьскую хмарь за окном. Серая многополосная лента окружной дороги с забитым к середине дня грязным снегом отбойником и монотонное движение нескончаемого потока машин навевали тоску. После всех событий этого дня у меня наступила апатия, и я с безразличным сонным отупением смотрела, не замечая, по сути, ничего вокруг.

У дома Андрей, бодро выпрыгнув из своего автомобиля, поздоровался за руку с каким-то рыжим мужчиной, что вышел ему навстречу из синего лексуса. Я вяло подумала, что это тот охранник, что спас моего сына и попыталась вспомнить его имя. Но ватный мозг отказывался как-либо шевелиться. И я сдалась. Какая, в сущности, разница?

- Машенька, познакомься. Это Сергей. Отныне это твой ангел-хранитель. Он будет ходить с тобой повсюду. С тобой и с Максимом, – произнёс Андрей, открывая мне дверь и подавая руку.

Я хотела пошевелиться и встать, но всё тело затекло и стало, словно не моим – вялым и непослушным.

- Маш?

Голос Андрея зазвучал тревожно и совсем рядом.

- Андрей, у неё откат. Немудрено. Девочка сегодня пережила нехилый стресс. Подвинься-ка! – чуть хрипловатым голосом проговорил, вероятно, улыбаясь, рыжий мужчина близко со мной. На меня пахнуло знакомым одеколоном. Только не помню названия... что-то модное совсем недавно.

- Я сам! – ответил ему Андрей и подхватил меня на руки.

Уткнулась носом в уже родное местечко у основания шеи и прикрыла глаза. Как же хорошо он пахнет! Так притягательно!

Что-то бухтел рыжий с консьержкой, открывался и ехал лифт, подрагивая в движении, гремели ключи в замке – всё проходило словно не со мной. Словно со стороны я слышала, как деловито и спокойно ответил что-то встревоженному Максу Андрей и как зашипел на постороннее вторжение Степан Семёнович.

- Это свои, — успокоил его Максим и указал Андрею, куда отнести моё практически уже уснувшее тело.

Я встрепенулась, только когда лишилась тепла родных рук. Потянулась за запахом и почувствовала невесомый, легчайший поцелуй у себя на виске.

Или это мне почудилось?

А проснулась в темноте от непривычной тяжести на ногах. Стоило пошевелиться, как включилось, словно по щелчку, тракторное успокаивающее урчание, и я поняла, что это кот лежит со мной в кровати.

Шторы были задёрнуты, двери прикрыты, но в глубине квартиры негромко раздавались голоса. Но разобрать отдельные слова не получалось. Просто фон — знакомый и спокойный, умиротворяющий.

Степан Семёнович, потянувшись, подошёл к моему лицу и, принюхавшись, фыркнул. А затем боднул меня своей тяжёлой головой куда-то в сторону уха: «Вставай!»

Улыбнувшись, подчинилась требованию тирана.

Тело слушалось плохо. Болели все мышцы, какие только возможно от перенапряжения побега и пережитого нервного напряжения. Голова кружилась, и очень хотелось есть. И пить!

- Твоя мама – удивительная женщина. Того редкого вида, который необходимо оберегать и беречь. Она невероятно талантлива и нежна. Рядом с ней вспоминаешь, что ты мужчина и защитник, что ты добытчик, а не просто так – офисный планктон. – Услышала я негромкие откровения Андрея и остановилась в коридоре перед прикрытой дверью кухни.

- Вот папу и растащило. Окончательно превратив в хищника. Я не понимаю, зачем он так с нами? – ответил Андрею мой сын.

И столько тоски было в его голосе, что всё во мне всколыхнулось от немедленной потребности защитить своего детёныша!

- От безнаказанности! – Чуть более жёстко, чем раньше ответил Андрей, и я толкнула кухонную дверь вперёд, прерывая их разговор и своё невольное подслушивание.