После развода. Колкие грани счастья (СИ)

Глава 31

Между нами повисла тишина. И хотя мне было страшно интересно, но я не решилась спросить. Захочет – расскажет сам, а любопытствовать сейчас мне неловко. Видно же, что эта тема для Андрея абсолютно не простая. Так зачем бередить его раны?

Сын явно нервничал, и его что-то тревожило судя по тому, как он елозил на стуле и гонял по столу кофейной ложкой сложенную корабликом салфетку.

- Вы моему папе сказали, когда он спросил, что вы мамин муж. Это правда? И мне теперь как? Кем вы приходитесь и как вас называть? – не выдержав, скованно и неуклюже спросил Максим, глядя на нас исподлобья.

Ох, ты! Милый мой мальчик.

- Это такая фигура речи… — начала оправдываться, но Андрей перебил меня и ответил Максиму:

- Это наше будущее, Макс. Мы обязательно будем семьёй. Но не сейчас. Твоя мама ещё не готова к такому важному решению.

Его ответ пригвоздил меня к стулу. Придавил. Я даже не сразу осознала его слова. Но сразу приняла их правду. Я реально не готова сейчас не то что обсуждать, но даже думать в эту сторону!

Андрей, тем временем, склонился ко мне и, прихватив мою безвольно лежащую руку, поцеловал кончики пальцев, обжигая их дыханием, продолжил:

- Мы подождём. Ведь для мужчин самое важное, чтобы его женщине было комфортно и хорошо, безопасно и легко. Поэтому мы будем ждать столько, сколько понадобится для Машеньки. А пока ничего не меняется. Мы с тобой, Максим, как общались, так и продолжим впредь.

Андрей не выпустил из своих ладоней мои пальцы. Он смотрел мне в лицо, в глаза, внимательно вглядываясь, словно искал в них ответ. А я… Я, как обычно, как в любой внезапной ситуации, опять застыла сусликом в степи под фарами приближающейся фуры.

Да, что же такое-то!

Опять без меня-меня взамуж спихнут, а я глазами хлопаю! Как ценный приз в лотерее…

- Я, — просипела, севшим от волнения голосом, стараясь стряхнуть с себя дурацкое оцепенение, и, кашлянув, продолжила, — не думаю, что сейчас уместен такой разговор. Слишком серьёзное предложение для подобных обстоятельств…

Замолчала, сама слыша, насколько нелепо и фальшиво звучит мой голос.

Какие ты хочешь обстоятельства? Дивный сад и мужчина, стоящий на колене и протягивающий тебе кольцо? Или оркестр под окном? Объявление со сцены и на публике? Какая разница, где и как, Маша! Главное – что тебе предложили! И какое чувство вложено в эти слова!

Посмотрела в чуть улыбающиеся, понимающие, но серьёзные глаза, зачерпнула синего тепла и веры в мои силы и решительно заговорила:

- Андрей! Я растеряна и не знаю, как мне и что сказать. Я своих-то чувств не поняла ещё до конца, что уж говорить о твоих. В моей жизни сейчас не самый простой период, и я не знаю, не уверена в своём будущем.

Ты мне нравишься. Скажу больше – я влюблена и очарована. Пожалуй, впервые в жизни.

Глаза Андрея плеснули синевой, и он чуть крепче сжал мои пальцы, поддерживая и ободряя, подарив уверенность.

Невольно улыбнулась ему в ответ и продолжила:

- Я счастлива тем, что ты есть на этой земле, что я имею возможность видеть, как вспыхивают радостью твои глаза, когда ты смотришь на меня. Что выслушиваешь меня внимательно и терпеливо, даже когда я говорю сбивчиво и косноязычно, что для тебя важно моё мнение. Для меня удовольствие любоваться тобой.

Я говорила и смотрела в его глаза. Зачарованная нежностью, боясь нанести обиду, я с трудом заставила себя продолжить:

- Но этого ведь мало для замужества? Или нет? Я не знаю, понимаешь?

Андрей понимающе и немного печально улыбнулся, и я, окрылённая его вниманием, заговорила дальше:

- Мне нужно очень многое наверстать в своей жизни, понимаешь? Я слишком долго жила за каменной стеной, и это оказалось совсем не так весело. Крепость не только защищала меня от мира, но и делала своей пленницей. Я не хочу так больше! Но и как иначе бывает — ещё не очень понимаю! Только интуитивно догадываюсь…

Я замолчала. Высказав наболевшее, я словно освободилась от каменной плиты на груди и дышать, и жить стало легче до головокружения.

- Машенька, я ведь не тороплю тебя и не давлю. – Алексей вновь тепло поцеловал мои пальцы и улыбнулся, — Позволь быть рядом. Не отталкивай. А помощь… Маш, помощь просить – это не слабость. Это трезвая оценка своих сил и возможностей.

Его голос поменялся и стал более наполненным, сильным. Андрей словно передавал мне энергией своих слов свою веру в меня.

- Твоя сила — в другом, – говорил он, глядя мне в глаза и артикулируя каждый слог, — В почти потерянной среди жестоких боёв за самоопределение женственности и нежности. В умении сопереживать и сочувствовать. Слышать мир вокруг и приводить его к гармонии одним движением брови, одним своим присутствием.

Он помолчал немного и продолжил уже другим тоном. С улыбкой.

- А сражаться позволь мужчинам. Это наша стезя. Не перекраивай себя болезненно и напрасно, задавливая свою суть.

Я моргнула, не в силах противостоять синеве и нежности, и пробормотала:

- Один раз я уже выскочила замуж, как только позвали. И второго такого раза я не хочу. Мне нужно определиться сначала со своими возможностями и желаниями.

- Конечно! Буду только счастлив быть в это время рядом и наблюдать за тем, как распушаются твои пёрышки, как ты учишься летать сама.

Улыбка Андрея — оружие массового поражения! Её нужно запретить международной конвенцией защиты прав!

- Мам, не парься! Прямо сейчас тебя в ЗАГС никто не затащит! Я прослежу! – сделал вывод из нашей беседы мой сын, облизывая ложечку от мороженого, и предложил, – А пока ещё снег не растаял от ваших разговоров, айда кататься на склон! Всю трассу же раздербанят без нас!