После развода. Колкие грани счастья (СИ)

Глава 47

- Вот тебе и жизнь за каменной стеной, о которой всё мечтали для тебя родители, – подруга моей мамы прервала наше очередное откровение и, приложив свою невесомую ладошку мне на колено, прислушиваясь к происходящему, попросила, — Подожди минутку!

Ванечка вполне освоился, пока мы разговаривали. Сейчас он, слегка разобравшись с обстановкой, пытался заставить инструмент выдать запомнившуюся ему мелодию из урока Максима. Выуживая странные звуки. Причём не без успеха, как ни странно.

- Молодой человек, — подошла к мальчишке учительница, прерывая его потуги и объясняя, — маримбе сложно воспроизвести то, что ты запомнил. У Максима для этого десять пальцев, а у тебя только два, понимаешь?

И она показала на две маллеты в его руках. Ваня сжал губы и кивнул угрюмо.

- Но ты можешь упростить мелодию и замедлить её – продолжила Марианна Максимовна, — позволишь?

Она протянула раскрытую ладонь, и Ваня вложил в неё палочки.

Руки моей старой учительницы запорхали над деревянными плашками, и чистая, но сильно замедленная мелодия начала восемнадцатого опуса Шопена, которым Макс пытал нас в последнее время, капельками дождя зазвенела в комнате.

- Я понял! – обрадовался Ванечка!

- Ты молодец! – Похвалила его Марианна Максимовна и предложила, — давай, ты попробуешь воспроизвести что-нибудь попроще? Знаешь детскую песенку?

- В садике вы что-нибудь же разучивали? – попыталась она ещё раз, видя, как Ванечка подвис и не может переключиться.

- Да! – оживился мальчишка, но тут же скис, — Только я слова не запомнил!

- Ну, нам слова не нужны. Мелодию помнишь? Сможешь мне озвучить?

Ванечка, непроизвольно вытянув губы вперёд дудочкой, взял палочки и через несколько минут и неудачных попыток выдал очень похожее начало.

- Голосом можешь напеть мне? – попросила его Марианна Максимовна, мягко улыбаясь.

- А слова?

- Ты без слов, просто ла-ла-ла. Попробуй!

Учительница смотрела Ванечке в глаза, подбадривая, а тот внезапно смутился и застеснялся.

Он негромко и неуверенно начал напевать известную песенку про зиму из Простоквашино. Потом сбился, явно нервничая, и я, видя, как Ванюшка теряется и вот-вот закроется в себе, громко и чисто присоединилась к его несмелому голосочку, подпевая:

- Никогда б не знали мы этих дней весёлых!

И раскинула руки, приглашая.

Ванечка сверкнул своими глазёнками и подбежал ко мне в объятия.

Прятаться.

Это было так трогательно и мило! Что-то дрогнуло в моём сердечке и под маленькими детскими ладошками свернулось котёнком, спрятавшись в груди.

- Ты большой молодец! – шепнула я Ванюшке в макушку.

Марианна Максимовна, улыбаясь, протянула ладонь за маллетами маримбы, но Ваня отрицательно помахал головой и попросил:

- Можно ещё попробую?

- Конечно! - Учительница, улыбнувшись, позволила ему и дальше мучить инструмент.

- Отличные данные у мальчика. Нужно учить, Машенька, – тихо проговорила она, глядя на сосредоточенно вылавливающего нужные звуки Ванечку.

Он так забавно тянул трубочкой при этом губы, как бы пробуя звуки на вкус, и был таким увлечённым, что я ответила, не задумываясь:

- Конечно, будем учить!

А после, улыбаясь, спросила, повернувшись и всматриваясь в светлые глаза:

- Возьмётесь? Нужно до сентября позаниматься. Мальчишка ничего не знает о музыке.

- С удовольствием! – не медля ни мгновения, ответила мне учительница.

Марианна Максимовна чуть сжала мою руку, соглашаясь, и посмотрела на меня, согревая своей улыбкой.

- А приличного учителя китайского у вас нет на примете? – поинтересовалась заодно, зная обширные связи маминой подруги.

- Поспрашиваю. Так, сразу – не припоминаю никого подходящего.

Марианна Максимовна помолчала, обдумывая, и спросила:

- Китайский, – как дань моде?

- У нас мама - китаянка. Мальчик стремится учить язык. Ему хочется, чтобы мама его гордилась им и хвалила.

- Твой жених женат? – остро глянула на меня моя старая учительница, тут же торопливо продолжая, — Ты не думай, я не осуждаю и даже понимаю тебя!

- В разводе. Давно уже, – перебила я, боясь услышать продолжение её речи.

Было так странно, вот так сидеть рядом с маминой подругой и говорить о своей личной жизни, делится планами и вспоминать прошлое.

Ведь у нас гигантская разница в возрасте, а некоторые моменты, на определённые вещи у Марианны Максимовны взгляд легче и проще, чем у меня! Я наслаждалась нашим общением, смаковала его. Жалела, что не пришла раньше, что закуклилась в своём мирочке и боялась высунуть нос из определённой мне Вадимом раковины.

И щемящее чувство потери, пустоты в груди от потери родителей разрасталось и ныло в груди. Болело сиротской тоской.

- Можно? – стукнув, прошёл в кабинет Максим, разбивая моё чувство и отвлекая.

Он тепло поздоровался с учительницей и спросил, обратившись ко мне:

- Поедем, покажем мелкому Познавариум?

- А не поздно? – с сомнением ответила, глядя на часы.

- Я посмотрел в интернете. Нормально. Тем более, что здесь всё рядом! – проговорил уверенно мой взрослый сын.

- Ты заходи почаще, Машенька,– обняв меня на прощание, говорила Марианна Максимовна, — Не забывай старушку. Я никогда не смогу ни осудить, ни обидеть тебя. И пусть у меня невелики силы, но знай, что все они, до последнего вздоха, на твоей стороне. Что бы ты не делала, я всегда поддержу тебя. Всегда!