После развода. Слепая любовь генерала

Глава 4

Ночь проходит ужасно. Спать я не могу.

Чувствую рядом Матвея, который тоже не спит.

Его дыхание, его запах.

Стараюсь рыдания подавить, кулаком всё так же рот закрываю, как радистка Кэт в фильме про “Штирлица”, почему-то в кино мне это казалось неестественным, наигранным. Но сейчас я сама не играю.

Мне плохо.

Но встать и уйти я не могу. Просто нет сил.

Такое ощущение, что все их высосали, выпотрошили меня.

Не выдерживает Матвей.

Поднимается, с шумом выдыхает, чертыхается про себя. Не матерится.

Он вообще не позволяет себе бранных слов при женщине — такое вот у нас офицерское воспитание.

Его мать им гордится.

Я тоже горжусь.

Или, правильнее сказать — гордилась?

Муж выходит, закрывает дверь.

Только тогда могу немного расслабиться.

Расслабиться и понять, что мне дико страшно.

Страшно, потому что я понимаю — я теперь одна!

Одна во всем мире!

Да, у меня есть дети, да, жива мама, есть брат. Но всё это не то, другое.

У меня всегда был Матвей.

Всегда была опора, сила, плечо рядом. Даже когда он был далеко. Все его поездки по горячим точкам — он всё равно был близко.

Ближе, чем сейчас.

Если уезжал надолго — всегда поручал меня своим друзьям, которые должны были оберегать, охранять. Хоть и ревновал жутко.

Ох уж эта ревность! Не раз и не два Матвей из-за этого в переделки попадал, чуть не под трибунал однажды — но там реально была ситуация, когда он меня спасал.

Мы в новый гарнизон приехали, Матвей тогда еще только-только майора получил, рано звание присвоили, многие думали, что блатной он. Ну, да, конечно, блатной! Как получать квартиры и переезжать в столицу — так это другие блатные. Как получать назначение в самую тьмутаракань или на передовую — мой блатной.

Начальник его сразу невзлюбил, а вот на меня глаз положил, еще не зная, что я супруга майора Сафонова.

— Что это за кукла такая у нас красивая, а? Вот это я удачно зашел…

Я тогда устроилась на работу в офицерский госпиталь, медсестрой самой обычной, больше места не было, да я и понимала, что с моим образованием — только так. Заочно медицинский, те специальности, которые я хотела получить, было нельзя. Потом уже думала — надо было идти, хоть что-то. Но время уходило.

В общем, полковник Негодин начал меня обхаживать. Я тогда, зная характер мужа, пыталась это скрыть.

Негодин узнал, что Матвей — мой муж, стал цепляться к нему ещё сильнее по поводу и без, а мой не понимал, что происходит, а когда понял…

Полковник совсем страх потерял, попытался меня силой взять, я была в ужасе, но смогла дать отпор, Матвей узнал.

В общем, Негодину хорошо досталось, а моего Матвея хотели посадить. За него вступились тогда почти все офицеры полка. И жены офицеров. И бывшие сослуживцы его отца.

Братство офицерское — это дело серьезное.

Мы победили.

Помню, после этого случая я решила постараться не выделяться. И причесочку скромнее — волосы свои длинные, которые Матвей так любил, стала в косу заплетать, да в пучок. Мысль была — отрезать, но меня из парикмахерской погнали — с ума сошла, такую красоту портить. Одеваться тоже пыталась проще. И юбки длинные, и свитера объемные, что-то балахонистое, и такое, на тетенек сшитое.

Помню, Матвей сначала удивился, не понял — с чего это у его Лёльки вкус пропал? Пару раз даже замечания делал, мол, что это ты, моя жена, стала такой невзрачной.

А потом как понял!

Ну и скандал у нас вышел!

— Ты с ума сошла? То есть ты из-за меня из себя клушу стала строить? А ну-ка, давай, собирайся, поедем в областной центр, в магазин!

— Никуда я не поеду, Матвей, прекрати! Мне ничего не надо. Для кого мне тут разряжаться в лесу?

— Для меня!

Сказал — как отрезал.

А через пару недель его отправили в командировку в столицу.

Боже, чего он только мне оттуда не привез! Огромный чемодан вещей. Красивых, модных, дорогих. Все свои сбережения потратил — а он на машину тогда решил копить.

— Матвей, зачем? Что ты творишь?

— Затем. Люблю тебя. И моя любимая будет самой красивой. Всегда.

Я тогда верила в это всегда!

Так слепо верила…

Мама моя всё повторяла — слепая у тебя любовь, Оленька, ой, слепая! Ты же ничего вокруг не видишь, только его, а если…

Я ее каждый раз обрывала — никаких “если”.

Если моя любовь слепая — то и его тоже!

Он тоже меня вот так любил, без оглядки.

Я знала, что нам завидуют многие.

Нашему счастью. Тому, что живем душа в душу, без скандалов.

Помню, еще в одном гарнизоне была у нас жена командира. Взрослая, мудрая женщина. Я тогда еще совсем девчонка — только тридцать исполнилось.

И вот она, услышав, как кто-то завистливо про нас говорит, сказала:

— Вы не завидуйте, вы учитесь, дурочки. Любить учитесь. Это ведь так просто — любить. Просто ты хочешь, чтобы твой любимый был счастлив. И всё.

Да. Так просто.

Чтобы был счастлив.

Утром я встаю. Голова кружится. Умываюсь. Иду на кухню, чтобы приготовить мужу завтрак.

Всё привычно, рутинно.

Дети с нами уже не живут.

Сын у бабушки в Москве, учится в институте. Дочь решила поступить поближе, сюда в областной центр. Выбрала медицинский, пошла, можно сказать, по моим стопам.

Матвей выходит из гостиной, тоже невыспавшийся, круги под глазами.

— Доброе утро, Оля.

— Доброе утро, садись, омлет будешь?

— Оль… прости меня, я что-то вчера…

— Всё хорошо, Матвей, я понимаю. Давай не сейчас…

— Оль…

Меня его “Оль” режет как скальпель. Не “Лёля” — “Оля”. Как это пережить?

Очень просто.

Он уезжает на службу, а я достаю чемодан.