После развода. Слепая любовь генерала

Глава 31

Разумеется, у меня нет ни сил, ни желания говорить с этой мелкой гадиной.

Усмехаюсь про себя — раньше я не была такой жесткой и категоричной.

Раньше я всегда старалась дать людям второй шанс.

Раньше.

До предательства.

До того, как мой любимый муж уничтожил нас.

Уничтожил из-за этой мелкой, глуповатой, пошлой дряни, которой пришло в голову стать генеральшей.

Внутренний голос задает мне вопрос — “разве ты не простила его, Лёля?”

Отвечаю — нет, не простила.

Того генерала, блеющего о страсти к малолетке — не простила.

Тот для меня давно умер. Его нет. Сгинул, пропал, исчез.

“А разве сейчас он другой” — проносится в голове.

Да, другой.

Для меня другой.

Сейчас для меня он тот, кто прошел путь. Путь к осознанию своих ошибок. Путь к исправлению.

Может, конечно, я наивная.

Но это не значит, что я готова всё забыть и вернуться к нему. Даже к новому.

Особенно к этому новому идиоту, который меня к кому-то сватать решил!

Нет, придет же в голову!

Ну, генерал!

Ну… дурачина ты, простофиля!

— Тетя Лёля…

— Какая я тебе тетя? Или что, хвост прижало? Как хорошо всё, так можно у хорошей, доброй тети дядю отнять? А как плохо — снова прибежала как сиротинка?

Сама не знаю, почему вот так с ней разговариваю.

Это просто меня мой муж довел.

Бывший муж.

До цугундера.

— Тетя Оля, простите, мне просто реально больше не к кому обратиться, я… у меня проблемы.

— И что? Найди себе нового генерала, целого, ходячего, не слепого. Пусть решают.

— Нету генералов.

— Неужели? Все закончились?

— Я… я с одним майором…

— Что ж ты так низко пала, деточка! Майор! Это ведь даже не полковник.

— Смейтесь, смейтесь… только… Только помогите!

Меня убивает эта незамутненность.

Она разбила мою семью. Влезла в нее. Лишила стабильности и уверенности моих детей, а теперь просит помочь?

— Я боюсь, что они к вам придут.

— Кто, они?

— Коллекторы.

Так.

Это слово знают все. Интересно, во что такое вляпалась эта дурында?

— С какого перепугу ко мне?

— Ну, не совсем к вам, к… к Матвею Алексеевичу…

Глаза закатываю. Боже! К Матвею Алексеевичу! А когда ты в кабинете на нем скакала, ты его тоже по имени-отчеству величала?

— Кто к нему придет? Ты в своем уме? Он в таком состоянии. К нему, вообще-то, не пускают.

— Этих пустят. Вы их не знаете. Им… им плевать на состояние. И на генеральские погоны. Они… они отморозки совсем.

— Отморозки, говоришь? И чего ты связалась с отморозками?

— Это не я, это мама. Она… Она…

Алина ежится, а я чувствую, как грудь распирает от молока, мне кормить пора, моя зайка, наверное, уже концерты у соседки устраивает.

Бросать разговор на полпути нельзя.

Пусть эту змею в дом — тем более.

Нам моя Надежда. А я не готова знакомить дочь с бывшей женой ее папочки.

Мало ли что этой бывшей жене в голову взбредет? Она явно не в адеквате.

— Так, слушай меня, дорогуша. Сейчас ты разворачиваешься и идешь во-он в то кафе. Вывеску видишь? “Ватрушка” — тебе туда.

— Я… у меня денег нет на кафе.

Черт, неужели настолько?

Качаю головой, лезу в сумку, достаю красивый красный итальянский кошелек, мне его сын подарил, вынимаю тысячу рублей.

— Закажи себе что хочешь, кофе, чай, пирожные, цены там адекватные. Я приду примерно через полчаса, тогда и поговорим.

Разворачиваюсь, иду к подъезду.

— Тетя Лёля, спасибо вам.

Спасибо.

Тетя Лёля дура!

Ей надо было тебя взять за шкирку, как крысеныша нагадившего, и выкинуть подальше!

Но тетя Лёля любит грабли, видимо.

Поднимаюсь домой, забираю у соседки улыбающуюся малышку.

— Вела себя прекрасно, она у тебя вообще молодчина, тьфу-тьфу, чтобы не сглазить.

— Не сглазишь, это у меня подарок от Бога, за то, что первые два были бесенятами, мне вот ангелочка отправили. Ладно, шучу, конечно, и первые у меня ангелы, но жару давали. А Надюшка чудо.

— Да, правда, божий дар. То, что еще в такой день родилась!

Конечно, я рассказала Тамаре о том, какое удивительное совпадение произошло в нашей жизни. Родиться в тот день, когда отец чуть не погиб! Стать для него настоящей Надеждой!

Я ведь знаю, что он живет тем днем, когда сможет увидеть нашу малышку!

Нашу…

Совсем недавно я говорила — моя, и всё.

Наша…

Соседка уходит, я быстро раздеваюсь, обмываюсь, сажусь кормить мою ласточку, она так набрасывается на грудь, сама себе удивляется, хохочет, потом присасывается, дует так сосредоточенно, покряхтывает. Какое же счастье и удовольствие за ней наблюдать! Смотреть на нее.

Видеть…

Боже… Про зрение моего генерала я забыла спросить. Он был в повязке, собственно, на моих сеансах массажа в последнее время он в повязке.

А вдруг он не только встал и пошел, пусть с трудом, пусть с опорой, но пошел, вдруг он еще и видеть начал?

Надо это уточнить. Узнать.

Обязательно.

Надя отваливается от груди, чуть приоткрыв ротик. Засыпает.

Я всё равно держу ее столбиком, поглаживаю по животику, жду, когда срыгнет.

После укладываю в переноску и опять иду к соседке.

— Ох, смотри, Лёль… — качает головой Тамара, когда я объясняю, куда намылилась.

— Да я смотрю… хочется узнать, не придумали ли эти змеи чего такого… Не хочу, чтобы навредили Матвею.

— О себе думай, о ребенке. У генерала твоего защитников — всё министерство! А ты одна.

— Да уж…

Я не чувствую себя одинокой и беззащитной, но всё же…

Набираю Нателлу, пока спускаюсь по лестнице, игнорируя лифт.

— Расскажи, что там у этих…

— О, дорогая, да тут цирк с конями! Молодуха ваша гадалкой заделалась. Карты таро. Ты в курсе? Сейчас, оказывается, куда ни плюнь, все гадают. Так вот, пришла к ней одна тут у нас, майорша. Хорошая баба, только дура дурой. Захотела узнать, когда ее майору подполковника дадут. А наша краля, твоя то есть, стала выяснять, что за майор такой.

Слушаю бывшую соседу и ушам своим не верю. Оказывается, Алина задумала увести майора из семьи. Ну и стала она жене втирать, через карты, мол, это не твой мужчина, ты должна его оставить, иначе умрешь, и дети твои умрут. Майорша — ну, реально, видимо, не великого ума — собрала манатки и свалила от майора к маме, детей увезла. Бедный майор не при делах, что случилось? Почему ушла жена? А тут красавица Алина нарисовалась, не сотрешь, мол, давай, касатик, погадаю. и нагадала она ему, что она, дескать, его судьба!

— А майорша узнала, всё поняла, ну, люди добрые помогли, объяснили.

Понимаю, что “люди добрые” — это моя Нателла.

— Ну и, ничтоже сумняшеся, подала она на Алину в суд. Короче, ей реально срок грозит.

— Срок? — Это меня удивляет. — Погоди, а откуда тогда коллекторы?

— О, тут тоже история. Мамаша ее, еще когда они с генералом типа брак оформили, ты ж понимаешь, там всё было фиктивно, так вот, мамаша набрала микрозаймов и кредитов, надеялась, что зятек всё оплатит.

— Так он… он ведь им квартиру оставил?

— Так ее уже за долги-то и забрали! И этого мало, представляешь? На широкую ногу тут жили, красавицы. Теперь имущество арестовано. Вопрос, что этой звезде от тебя надо? Ты бы одна-то к ней навстречу не ходила, Лёль…

Да, одной мне ходить явно не стоило, потому что в кафе Алина как раз не одна, с ней три здоровых бугая.

А МЫ СНОВА ПРИГЛАШАЕМ ВАС В НОВИНКУ!

ИЗМЕНА. МЕСТЬ ПОДАМ ГОРЯЧЕЙ

— Сергей начал ворчать, что Катя всё еще у нас гостит. Но понимаешь, у нее же такая тяжелая ситуация… Я не могу вот так взять и выставить за дверь родную сестру. Это же не по-человечески.

Рита отложила папку и уставилась на меня так, будто я только что призналась, что принесла домой ящик с гремучими змеями.

— Алиса, ты вообще в своем уме? Молодая, красивая, свободная девка, которая сейчас переживает кризис самооценки, живет в твоем доме, рядом с твоим успешным и, не скроем, симпатичным мужем?! Детка, чем ты там думаешь, интересно?!

— Рит, ну что за ерунда, — я скептически фыркнула, махнув рукой. — Это же Катя. Моя сестра родная. Ты о чем вообще?

— Вот именно что родная, — буркнула Рита, допивая кофе. — Вот такие «родные» змеи и кусают больнее всего. Будь осторожна.