Притворись моим

Глава 18. Сладкий сон

Ульяна.

Когда я приезжаю в университет, мне звонит мама. От мелодии, стоящей на её звонке, сердце ухает в пятки. Ведь я не знаю, догадались ли они, что я не ночевала дома, или всё-таки были увлечены, и не заметили, что моя комната заперта изнутри.

Я медленно подношу телефон к уху, стараясь выровнять дыхание.

- Дочка, ты где? - голос мамы звучит спокойно, но я чувствую подтекст: это не просто вежливый вопрос.

- В университете, - отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - У нас сейчас пара начнётся.

Пауза. Всего секунда, но она кажется вечностью.

- Понятно. Просто хотела узнать, как ты. Вчера так рано ушла к себе... И не спускалась на ужин.

Каждое слово — как остриё ножа. Значит, заметили.

- Всё хорошо, мам, - выдавливаю из себя улыбку, хотя внутри всё сжимается. - Просто устала немного.

- В следующий раз предупреждай, или хотя бы открывай дверь, когда к тебе стучат. - Её голос теплеет, и от этого становится ещё тяжелее. Я не хочу врать, но и правду сказать не могу. Не сейчас.

- Извините, у меня было плохое настроение, и я слушала музыку.

- Ладно, не буду отвлекать. Удачи на паре! - Чмокает воздух в трубке.

Гудок. Я опускаю телефон и закрываю глаза. На секунду позволяю себе выдохнуть. Но облегчение мимолётно. Теперь нужно продержаться до вечера, а там уже будет видно, как выкручиваться дальше.

Когда обычно все вокруг ждут перемены, чтобы пообщаться, перекинуться сплетнями, или списать, я же — наоборот. Хочу, чтобы пара не заканчивалась. Потому что на перемене мне снова придётся встречаться с Максом, и делать вид, что без ума от него. А с недавнего утра я хочу его лишь ударить. Причём больно. Несколько раз. Чем-то тяжёлым.

Преподаватель что‑то монотонно объясняет у доски, но слова пролетают мимо. Я машинально листаю конспект, выводя на полях бессмысленные завитки. В голове — только вчерашнее утро. Его небрежный тон. Как будто всё, что произошло, — моя вина. Как будто можно просто отмахнуться и жить дальше, будто ничего не было.

Звонок раздаётся неожиданно. Студенты оживляются, начинают собирать вещи. Я медлю, нарочно роняю ручку, чтобы задержаться. Выйти последней.

Плетусь по коридору в столовую и озираюсь по сторонам. Все, как и всегда, обращают на меня внимание. Возможно, оттого, что я снова в тех же вещах, а может быть, оттого, что все взгляды и так всегда прикованы ко мне. Снаружи — я королева. Со мной хотят играть в дружбу, но не хотят дружить. Деньги. Им всем нужны деньги моего отца и всеобщее признание. А мне… Я хочу спокойствия. Простого человеческого спокойствия.

В столовой, как обычно, шумно. Звон тарелок, обрывки разговоров, смех — всё сливается в монотонный гул. Я беру поднос, механически выбираю еду, сама не понимая, что кладу. Салат. Булочка. Чай. Всё равно.

Ищу свободный столик в углу, подальше от центральных проходов. Но не успеваю дойти — слышу за спиной знакомый голос.

- Привет, малыш... - Макс.

Большая рука моментально обвивает мою талию, и он, будто я и не собиралась туда идти, подталкивает меня к столу.

- Твой Тоша не сводит с нас глаз. Я хотел сесть с пацанами, но увидел тебя. - Шепчет, наклонившись, когда мы садимся. - Не против, если они подсядут? - Машу головой в разные стороны, обречённо вздыхая. Спокойствия, очевидно, мне не ждать.

- Парни! - Выкрикивает, похлопывая по столу, и двое парней моментально перемещаются к нам.

- Привет, я тоже Макс. - Протягивает мне руку один из его друзей. - Если этот надоест, я свободен. - Играет бровями, а Макс, который мой Макс, бьёт его в плечо.

- Боря. - Второй просто кивает. - Приятного аппетита.

- У него сегодня плохой день. - Шепчет НЕ мой Максим, заговорщически прищурившись. - Не обращай внимания.

- У меня тоже. - Пожимаю плечами, и отламываю кусочек булки.

- Максик вчера хреного постарался? - Ухмыляется белобрысый. А я краснею. Как помидор. Нет, хуже.

- Нет, наоборот. - Беру себя в руки, натягивая дежурную улыбочку. - Из-за этого не выспалась.

- Воу, воу, воу, воу!!! - Присвистывает, похлопывая друга по плечу. - Да ты ковбой.

- Ещё какой! - Фыркаю многозначительно.

- У вас тут оргия намечается? - Откуда ни возьмись появляется Антон со своей идиотской ухмылкой.

- А ты что, поучаствовать хочешь? - Не сдерживаюсь от сарказма. - Так извини, все места заняты.

- Шлю...

- Если продолжишь, я точно сломаю тебе нос. - Перебивает его Фролов. - И мне плевать, что твоя мамочка за тебя заступается.

- Посмотрим, как вы запоёте вечером. - Улыбается, задрав голову. - Всего хорошего! - Разворачивается на месте, и уходит, расправив свои петушиные крылья.

- А что будет вечером? - Спрашивает Максим, хмурясь. Наверняка думает, что я решила затащить его на очередную вечеринку.

- Без понятия. - Пожимаю плечами.

- Ладно, оставим вас одних. - Друзья Максима доедают и уходят.

- Иди ко мне.

- Что? - Не понимаю.

- На колени ко мне сядь. Он смотрит на нас не моргая. - Объясняет свою позицию мужчина.

- Не думаю, что это обяза... - Не успеваю договорить, как он хватает меня за руку и тянет на себя, и я, потеряв равновесие, оказываюсь у него на коленях. Не сопротивляюсь. Не могу. Потому что это… правильно. Как будто так и должно быть. Будто это действительно моё законное место.

Его руки обхватывают мою талию, прижимают ближе. Я чувствую тепло его тела, биение его сердца — такое же неистовое, как моё.

- Ты всегда делаешь вид, что сопротивляешься, - шепчет он, касаясь губами мочки моего уха. - Но ты ведь знаешь, что это бесполезно.

Я хочу ответить, найти колкое слово, чтобы сохранить дистанцию, но его пальцы скользят по моей шее, и всё, на что я способна — судорожный вздох.

- Посмотри на меня, - требует, и я поднимаю глаза.

В его взгляде — огонь, голод, что‑то первобытное и беспощадное. И я понимаю: он видит меня насквозь. Видит, как я дрожу, как сжимаю пальцы в его рубашке, как отчаянно пытаюсь удержать последние крупицы самообладания.

- Ты моя, - говорит он, и это не вопрос. Не предположение. Факт. Я уже не понимаю, это лишь часть спектакля, или... Или что?

Его губы находят мои — жадно, нетерпеливо, как будто он ждал этого целую вечность. И я отвечаю, вцепляюсь в него, будто он — мой воздух.

Вокруг — шум, чужие голоса, чьи‑то взгляды, но нам нет до них дела. Есть только он, его руки, его дыхание, его сердце, бьющееся в унисон с моим.

- Всё. Он ушёл. - Внезапно он отрывает меня от себя. - Можешь слазить. - Всё рассеивается. Как страшный или, наоборот, очень сладкий сон.