Притворись моим

Глава 31. Киндер-сюрприз

Месяц спустя...

- Макс... - Срывается с губ, когда он входит сзади, наматывая мои волосы на кулак.

Дыхание перехватывает — одновременно от остроты ощущения и от того, насколько это всё… по‑настоящему. Не нежно и осторожно, а жарко, властно, безоговорочно. Его губы касаются моего затылка, потом — шеи, зубы слегка прикусывают кожу за ухом. Я выгибаюсь навстречу, цепляюсь пальцами за край стола.

- Ты такая… - шепчет хрипло, и его голос вибрирует где‑то у самой кожи. - Такая моя. Вся. До последнего вздоха.

Его свободная рука скользит по моему боку, поднимается выше, останавливается на груди. Я слышу, как он шумно выдыхает, будто ему физически больно сдерживаться.

- Не дразни меня, - предупреждает низким голосом. - Сегодня я не в настроении играть в джентльмена.

Внутри всё сжимается от предвкушения. Разворачиваюсь в его руках — медленно, нарочито медленно — и встречаюсь с его взглядом. В глазах Макса — буря: страсть, желание, но и что‑то ещё. Что‑то более глубокое, почти отчаянное.

- А если я хочу, чтобы ты не играл в джентельмена? - произношу тихо, почти беззвучно. - Возьми меня так, как чувствуешь.

Он замирает на мгновение — всего на долю секунды, — а потом резко притягивает меня к себе. Больше никаких предупреждений, никаких полунамёков. Только губы на моих губах, руки на моём теле, его дыхание, смешивающееся с моим.

Макс разворачивает меня лицом к столу, слегка надавливает на спину, заставляя опереться ладонями о гладкую поверхность. Я чувствую его рядом — горячее, напряжённое тело, учащённое дыхание. Он проводит губами вдоль позвоночника, целует каждый позвонок, спускается ниже, пока я не начинаю задыхаться от этих мучительно нежных прикосновений.

- Уля… - выдыхает, и в этом звуке — вся его боль, вся его любовь, вся его решимость. - Я не смогу остановиться. Не сегодня.

- И не надо, - отвечаю, поворачивая голову, чтобы поймать его взгляд. - Не останавливайся.

Он резко вдыхает, сжимает мои бёдра. На секунду всё замирает — время, дыхание, биение сердца. А потом мир взрывается: его движения становятся резче, увереннее, он ведёт нас обоих туда, где нет места страхам и угрозам, где есть только мы и эта обжигающая, всепоглощающая близость.

Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям целиком. Каждый его вздох, каждое прикосновение, каждый толчок — как обещание. Обещание, что мы справимся. Что мы будем вместе, несмотря ни на что.

- Моя. Только моя. И никто, слышишь, никто этого не изменит.

Я выгибаюсь сильнее, прижимаюсь к нему, отвечаю движением на движение. Всё остальное теряет смысл. Есть только он, его сила, его страсть, его любовь. И в этот момент я точно знаю: ради этого стоит рискнуть всем. Ради нас.

Когда мир вокруг наконец возвращается — размытый, дрожащий, но такой настоящий, Макс медленно разворачивается меня к себе, берёт лицо в ладони. Его глаза — тёмные, глубокие — ищут что‑то в моём взгляде.

- Ты в порядке? - спрашивает хрипло.

Я улыбаюсь, провожу пальцами по его щеке.

- Лучше, чем в порядке. Я… счастлива.

Он облегчённо выдыхает, прижимается лбом к моему лбу.

- Нужно быстрее что-то решать. - Произношу тяжёлое. - Отец нашёл мне мужа. Говорит, что как только закончится учебный год, мы поженимся. Но год заканчивается через две недели.

- А через неделю открывается моё СТО. Всё уже готово, ты же знаешь. Как только оно откроется, я заберу тебя. - Он целует меня в лоб, и я растекаюсь в улыбке.

- Ладно, мне пора. Нужно пройти обследование на стажировку в компании отца. Он лично меня отвезёт. - Закатываю глаза. - Всё, люблю тебя.

- И я тебя...

Быстро переодеваюсь, и спешу на улицу. Вася забирает меня с соседнего двора, и отвозит домой. Дома меня сразу же перехватывает отец, запихивает в свою машину, и везёт в клинику.

Обследование я прохожу быстро, без очередей и лишних задержек — вот что значит связи и деньги. Сначала — терапевт: быстрый осмотр, пара вопросов о самочувствии, измерение давления и температуры. Врач что‑то отмечает в карте и кивает медсестре — можно идти дальше.

Затем — общий анализ крови: медсестра ловко берёт пробу, наклеивает пластырь на сгиб локтя, улыбается: «Всё готово, следующий кабинет по указателям».

После — ЭКГ: прилепляют датчики, просят задержать дыхание, снимают показания. Аппарат щёлкает, выдаёт ленту с зубцами — врач бросает взгляд, ставит галочку: «Без патологий».

Дальше — УЗИ брюшной полости: холодный гель, скольжение датчика по животу, взгляд врача на экран, короткие команды: «Вдохните… выдохните…».

Наконец — гинеколог. Женщина лет сорока, с жёстким взглядом и идеально уложенными волосами, смотрит на меня с лёгким неодобрением, будто думает, что я какая-то неправильная. Осмотр проходит быстро и без лишних слов. Врач что‑то записывает, отдаёт направление на анализы.

Уже дома мы с мамой решаем вместе приготовить ужин, немного пообщаться, пока отец доделывает дела на работе.

- Максим хорошо на тебя влияет. - Улыбается мама, подавая мне овощи. - Ты и нож-то до этого в руках не держала, а теперь действуешь как настоящий профессионал.

- Даа... - Тяну довольно. - Он у меня такой.

- Ульяна!!! - Слышу оглушительный крик отца. Такой яростный, что сжигает меня в пепел на расстоянии. - От кого?! От кого ты беременна?!?! - Он влетает в кухню. Брови съехались, создавая ощущение сросшенности. Лицо багровое. Зубы стиснуты, желваки на лице пляшут сальсу.

Я замираю, в голове — абсолютная пустота. В ушах звенит, ладони мгновенно становятся влажными. Беременна? Я? Но… этого не может быть. Я ничего не чувствую, никаких признаков, никаких подозрений.

- Пап… - мой голос звучит хрипло и неубедительно. - Что ты… о чём ты вообще?

Отец подходит вплотную, смотрит мне прямо в глаза — так, будто пытается прочитать все мои мысли, до последней.

- Не притворяйся! - резко бросает. - Я только что говорил с врачом. Результаты анализов пришли. ХГЧ повышен. Узи подтвердило. Ты беременна. И ты сейчас же скажешь мне, кто отец!

Внутри всё холодеет. ХГЧ? Беременность? Мозг лихорадочно пытается осмыслить услышанное. Я не замечала никаких симптомов. Никаких задержек, тошноты, усталости… Ничего. Как такое возможно?

- Я… я не знала, - шепчу, чувствуя, как подкашиваются ноги. - Правда, пап. Я и сама только что об этом услышала.

Мама, стоявшая у плиты, резко оборачивается. В её глазах — смесь шока и тревоги. Она делает шаг ко мне, берёт за руку.

- Доченька, - её голос дрожит, - ты уверена? Ты ничего не замечала?

Качаю головой, всё ещё пытаясь осознать происходящее.

- Нет… не было никаких признаков. Я правда не подозревала.

Отец стискивает зубы, сжимает кулаки.

- Кто он? - повторяет жёстко. - Тот самый нищеброд? Механик с СТО?!

- Да!! - Рявкаю. - Больше я ни с кем не была. - Скрывать теперь уже нет смысла. Это не та ситуация, в которой можно врать.

- Дрянь! - Заносит руку в воздухе, но она так и не долетает до моего лица. Между нами появляется мама. - Марш в свою комнату, маленькая потаскушка! Сейчас же!