Максим.
- Привет, знаю, у тебя сегодня выходной, не хочешь поболтать, чай попить? - Вика топчется у меня в коридоре, пока я с ужасом в глазах пытаюсь завязать галстук.
- Давай вечером пообщаемся, у меня сейчас дела. - Отмахиваюсь от соседки.
- Давай помогу! Устала смотреть, как ты мучаешься. - Разворачивает меня к себе и с лёгкостью профессионала завязывает галстук. - Не на свидание случайно?
- Нет.
- Это хорошо. А то я начинаю ревновать. - Смеётся.
- Всё, давай, Вик, мне ехать надо. - Деликатно выталкиваю её за дверь, а затем выхожу сам.
У меня сегодня ужин с родителями Ульяны. И я уверен, так гладко, как я ей вчера обещал, он не пройдёт. Но мы попытаемся.
Я сажусь на мотоцикл, бросаю взгляд на часы — успеваю, но впритык. В голове крутится один и тот же вопрос: «Что сказать, если начнут копать?» Рука невольно тянется к телефону — набрать Ульяну, ещё раз проговорить ключевые точки, но я останавливаюсь. Она и так на взводе. Лучше не нагнетать.
По дороге заезжаю в цветочный. Выбираю не пышный букет, а скромную композицию — белые эустомы с веточками эвкалипта. Что‑то в них есть: строго, но не вычурно. «Для мамы невесты», — мысленно отмечаю, принимая пакет от продавца.
Подъезжаю к дому — солидный особняк за кованым забором. Снимаю шлем, оглядываюсь: пара камер над воротами, аккуратная подъездная дорожка, стриженые кусты. Всё кричит о статусе. Глушу двигатель, и тишина кажется оглушительной после рёва мотора.
Выхожу, поправляю пиджак, проверяю галстук — спасибо Вике, держит форму. Букет в левой руке, шлем в правой. Смотрю на крыльцо.
У двери уже стоит Ульяна. Бледная, но собранная. Платье до колен идеально по талии, волосы убраны в гладкий хвост, высокие шпильки, мягкий макияж. Увидев меня, делает глубокий вдох.
А у меня при виде неё всё переворачивается в голове. Я хочу её себе. В свою собственность. В свою постель. В свою жизнь.
- Ты приехал, - шепчет, когда я подхожу ближе.
- Конечно. Ты же знаешь, я не бросаю слов на ветер. - Протягиваю ей цветы. - Для твоей мамы.
Она берёт букет, прижимает к груди, чуть улыбается.
- Спасибо. Идём. Не накосячь, пожалуйста, Макс. Я в тебя верю.
Ничего не отвечаю, проходя в дом. Откуда-то из глубины слышатся голоса, пахнет хвоей и чем-то ещё. Внутри почему-то поднимается волна отрицания. Будто я совсем не хочу здесь находиться. Вообще не хочу.
В гостиной уже сидят её родители. Отец — в строгом костюме, с холодным взглядом. Мать — в элегантном платье, с натянутой улыбкой.
- Добрый вечер, - говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Меня зовут Максим. Это вам, - протягиваю цветы матери Ульяны.
Она принимает букет, слегка наклоняет голову.
- Очень красиво. Спасибо. Проходите, присаживайтесь. Меня зовут Елена Александровна. Рада познакомиться.
- Максим. - Протягиваю руку её отцу.
- Эдуард Владимирович. - Озвучивает, но руку не пожимает. - Так, значит, вы подумали, что достойны моей дочери? - Вопрос прилетает сразу же, не успеваю я даже усадить свой зад на стул.
- Вы ошибаетесь. - Не даю ему сказать что-то ещё. - Ваша дочь самый прекрасный человек из всех, что я встречал. Её никто не достоин. Ни я, ни кто-то другой.
- Так что же ты тогда здесь делаешь? - Скалится.
- Как же? - Наигранно удивляюсь. - Вы сами меня позвали. Разве нет?
- Ты, щенок, смеешь со мной оговариваться? - Шипит отец моей ненастоящей подружки.
- По-моему, в отличие от вас, я разговариваю вежливо. - Выравниваюсь.
- Ульяна сказала, вы с отцом занимаетесь автосалоном. Большой он у вас? - Хмыкает. По его лицу вижу, что он уже всё знает. Он всё проверил, и сейчас лишь играет свою роль. Как и я.
- Боюсь, вас дезинформировали, Эдуард Владимирович. Я действительно работаю в бизнесе отца. У него маленькое СТО на отшибе. И я в нём — автомеханик. - Выговариваюсь. Не знаю, что послужило моим шагом назад — неуважение её отца, или то, что я не хочу с ней больше играть в игры, но я не стал врать. Ни слова больше.
- Вот как! - Вскрикивает.
Поворачиваюсь на Ульяну, и у меня внутри что-то застывает. Она просто молчит поджав губы, в глазах стоят слёзы. Взгляд — ничего не понимающий. Зацикленный.
Вижу, как дрожит её нижняя губа, как она пытается сглотнуть, но не может. В этой тишине её молчание бьёт сильнее любых слов.
- А что не так? - Снова обращаюсь к Эдуарду Владимировичу. - Сейчас я работаю автомехаником, но когда закончу обучение, планирую открывать свои СТО. И постепенно сделаю сеть.
- Вы планируете, молодой человек. А у Антона уже всё есть. Он для неё хорошая партия. Это отличная инвестиция и уверенное будущее.
- Я думаю, это не вам решать. Это её жизнь. Ей уже гораздо больше восемнадцати. - Не сдерживаюсь от сарказма.
- Я её содержу, она живёт в моём доме, она тратит мои деньги, ест мою еду, ездит на моей машине. И я буду решать, за кого она выйдет замуж. - Уверенно.
- Эдик... - Прорезался тихий голос Елены Александровны...
- Ты бросаешь его! - Рявкает мужчина. - Прямо сейчас. И мы обо всём забываем.
- Нет. - Хлюпает носом Уля, впервые за это время подав голос. - Я не выйду за Антона. И останусь с Максимом.
- Или ты делаешь, как я говорю... Или... Выметайся из моего дома! Сейчас же! - Поднимается из-за стола, ударяя по нему кулаком.
- С радостью! - Повторяет за ним Ульяна. - Подожди меня снаружи. - Поворачивается ко мне, стреляя глазами. - Я соберу вещи и выйду.
- Ульяна! - Снова отцовский вскрик. - Если ты сейчас уйдёшь, я заблокирую все твои карты!
- Да пожалуйста! - орёт на прощание и убегает из столовой.
- Хорошего всем вечера. Вынужден откланяться. - Тоже встаю, собираясь уходить.
- Сколько? - шипит Эдуард Владимирович.
- Что? - не понимаю. Бровь самопроизвольно выгибается в усмешке.
- Сколько ты хочешь за то, чтобы ты бросил нашу дочь?
- До свидания. - Общаться с этими людьми дальше нет смысла. И желания.
Выхожу на улицу и ожидаю выхода Ульяны. Если честно, я не знаю, что у неё в голове и куда она собралась ехать. Это сумасбродное решение я не поддерживаю, но сказать ей об этом там означает её предать.
Уля появляется с большой спортивной сумкой и уже переодетая в тёплый костюм.
- Поехали. - Рявкает, плюхаясь сзади.
- Куда?
- К нам домой, Фролов. К нам домой.