Притворись моим

Глава 20. Увертюра

Ульяна.

- А вот и явилась, маленькая потаскушка! - Отец начинает кричать прямо с порога, не успеваю я даже попасть в глубь дома. - Антон нам всё рассказал. Трахнулась с каким-то нищебродом, а потом ещё и сама бросила Тошу! Гадина! Чему я тебя учил?! - Сердце проваливается в желудок, и я успешно его перевариваю. Это конец.

- Пап, стой, потише, я сейчас всё объясню. - Пытаюсь остановить его гнев, но, кажется, тормозить уже некуда.

- Что тут объяснять?! - Замахивается. Я сжимаюсь в комок, словно ёж, но это не помогает. Ладонь отца всё равно припечатывает мне на щёку.

- Пап, пожалуйста… - голос дрожит, в глазах щиплет от слёз, но я заставляю себя не плакать. Не здесь. Не перед ним.

Он делает шаг ко мне, лицо искажено гневом, пальцы сжимаются в кулаки.

- «Пожалуйста»? Ты это Тоше должна была говорить, а не мне! Ты опозорила семью! Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Все будут тыкать пальцем: «Вот дочь Мамаевых, которая с уличным бродягой путается!»

Я втягиваю голову в плечи, но не отступаю. Где‑то внутри, сквозь страх, пробивается злость.

- Он не бродяга, - говорю тихо, но твёрдо. - И я не опозорила никого. Я просто… просто влюбилась. - Может хотя бы это поможет мне отмыться от его злости.

- Влюбилась?! - отец хрипло смеётся, и этот звук режет хуже пощёчины. - Влюбилась она! Да ты даже не знаешь, что это такое! Тебе мозги надо было вправлять ещё год назад, когда ты начала эту клоунаду с самостоятельностью!

Из гостиной выходит мама — бледная, с дрожащими губами. Она не смотрит на меня, только на отца.

- Может, хватит? - шепчет. - Она же ребёнок…

- Ребёнок?! - он резко поворачивается к ней. - Ты её вырастила такой! Мягкая, без хребта! Вот и получила дочь, которая не уважает ни семью, ни традиции, ни…

- Я уважаю! - кричу я, и собственный голос звучит неожиданно громко. - Я уважаю вас! Но я не могу жить по вашим правилам, если они меня убивают!

Он замирает. На секунду в его глазах мелькает что‑то — не гнев, а, может быть, растерянность. Но это длится лишь миг.

- Ты неблагодарная, - говорит он тише, но от этого ещё страшнее. - Мы дали тебе всё: дом, образование, будущее. А ты плюнула на это ради… кого? Ради мальчишки на мотоцикле?

Я закрываю глаза. Вспоминаю запах кожаной куртки Макса, его руки на моей талии, его шёпот.

- Пап... Антон изменил мне с Сашей. Нашей соседкой. Я узнала это и рассталась с ним. А не наоборот. - Вздыхаю. Стараюсь говорить вкрадчиво, чтобы он точно меня понял.

- То, что Антон оказался козлом, это не повод трахаться с кем попало! И да, моя дорогая — все мужики изменяют. Это надо просто принять. Нужно смотреть в будущее. Антон — твои инвестиции.

- Да не тра... Не было у нас ничего. Пока. - Выделяю. - Мы только начали встречаться. Он хороший.

- Он нищий...

- Не нищий он! - Прикусываю губу. - Это тебе Антон так сказал? - Фыркаю. - Он... Работает в бизнесе своего отца. Авто... салон. - Не знаю зачем я вру, но мне страшно признаться им, что Максим автомеханик. К тому же, на самом деле он мне никто, и не будет проблемой немного поводить их за нос.

- Хм... - Смягчается. - Приведи его завтра. Познакомится.

- Но... - Взмахиваю руками.

- Не но! - Обрывает на полуслове. - Или ты приводишь его знакомиться, или ты выйдешь замуж за Антона. Я всё сказал!

- Хорошо! - Выплёвываю, и несусь наверх в свою комнату.

Первые полчаса меня буквально колотит — зубы стучат, ладони потеют, а в висках стучит так, что кажется, голова вот‑вот лопнет. Я сижу на краю кровати, сжимая пальцами край одеяла, и пытаюсь сообразить, что делать.

«Приведи его завтра. Познакомится».

Эти слова эхом отдаются в голове. Как объяснить Максу, что теперь он — якобы владелец автосалона? Как заставить его прийти на этот фарс? И главное — зачем я вообще ввязалась в эту ложь?

Достаю телефон, смотрю на его контакт. Пальцы дрожат, когда набираю сообщение:

"Привет, Макс. Я снова накосячила. Мне нужна твоя помощь."

Ответ приходит почти мгновенно:

"Почему я не удивлён? Что случилось? Ты где?"

Я закусываю губу. Как всё это уложить в пару строк?

"Дома. Отец хочет с тобой познакомиться. Завтра. Говорит, либо ты приходишь, либо я выхожу за Антона."

Тишина. Три точки мелькают и пропадают. Потом — длинный гудок. Звонит.

- Алло… - шепчу, прижимая телефон к уху.

- Ты в порядке? - его голос низкий, спокойный, и от этого мне вдруг хочется разрыдаться.

- Нет, - выдавливаю. - Я всё испортила. Я сказала, что ты работаешь в автосалоне. Что ты… не автомеханик.

Он молчит. Слишком долго молчит.

- Макс, пожалуйста… - начинаю, но он перебивает.

- Ладно.

- Что?!

- Я сказал: ладно. Приду. Надену рубашку, буду говорить про двигатели и гарантии. Что ещё от меня требуется?

Я замираю. Не верю.

- Ты… серьёзно?

- Серьёзно. Но у меня одно условие.

- Какое?

- После этого вечера ты больше не будешь врать. Ни мне. Ни себе. Ни им. Хватит.

Его голос твёрдый, без намёка на шутку. И я понимаю: он не просто соглашается на спектакль. Он ставит мне ультиматум.

- Хорошо, - выдыхаю. - Обещаю. Но тебе я и так ни разу не врала.

- Верю. До завтра. И… не трясись. Всё будет нормально. - Убаюкивает своим спокойствием.

Он отключается, а я опускаю телефон на колени. В груди — смесь страха и странного, почти безумного облегчения.

Подхожу к зеркалу. Смотрю на своё отражение: глаза красные, волосы спутаны, на щеке — лёгкий след от отцовской ладони.

«Всё будет нормально», — повторяю про себя, как заклинание.

Но знаю: завтра всё изменится. В ту или иную сторону.