Притворись моим

Глава 25. За всё

Ульяна.

Он опускается рядом, снова целует — медленно, тягуче, будто хочет запомнить каждую секунду. Его ладони скользят по моим бёдрам, поднимаются выше, исследуют, дразнят. Каждое прикосновение — как искра, разжигающая пламя внутри.

Кровать прогибается под нашим весом. Время перестаёт существовать. Есть только он, я и этот миг, который кажется бесконечным и таким хрупким одновременно.

Его губы спускаются к моей шее. Я выдыхаю его имя — негромко, почти беззвучно. Он отвечает тихим стоном, прижимая меня крепче.

Незамечаю, как Макс избавляет меня от кофточки, а потом и от остального — движения быстрые, но не грубые, полные властного желания. Ткань скользит по коже, оставляя меня открытой его взгляду, его жадным глазам, которые изучают каждый изгиб, будто впервые.

- Ты прекрасна, - хрипло шепчет Макс, и его голос дрожит от напряжения.

Его губы снова находят мои, поцелуй — глубокий, собственнический. Пальцы скользят вдоль позвоночника, вызывая дрожь, спускаются ниже, сжимают бёдра. Я выгибаюсь навстречу, теряясь в ощущениях, в тепле его тела, в ритме нашего общего дыхания.

Он отстраняется лишь на мгновение — чтобы снять с себя футболку. Мускулы перекатываются под кожей, взгляд — тёмный, голодный — не отрывается от меня. Я протягиваю руку, провожу пальцами по его груди, чувствую, как под кожей бьётся сердце — так же быстро, как моё.

Макс снова опускается ниже, прижимается всем телом. Его губы скользят по шее, оставляют след там, где бьётся пульс, спускаются ниже — к ключицам, к груди. Каждое прикосновение — как разряд тока, от которого сводит пальцы на ногах, а дыхание становится прерывистым.

- Макс… - выдыхаю его имя, запутывая пальцы в его волосах.

Он мурлычет, его руки исследуют моё тело — уверенно, настойчиво, но с той нежностью, которая сводит с ума ещё сильнее. Пальцы очерчивают линию талии, скользят по животу, поднимаются выше, дразня, заставляя меня задыхаться от нетерпения.

Накрывает ртом мой сосок, облизывает, оттягивает зубами, сводя моё тело с ума. Волна жара прокатывается по венам — от груди к низу живота, заставляя выгнуться навстречу его ласкам. Дыхание сбивается вконец, превращается в прерывистые вздохи, которые он ловит губами, тут же возвращая мне в новом поцелуе — жадном, глубоком, всепоглощающем.

- Макс… - стону вновь, то ли притягивая ближе, то ли пытаясь отстранить — сама уже не понимаю.

Он лишь усмехается — низко, хрипло, — и спускается ниже. Губы скользят по коже, оставляя огненный след вдоль рёбер, по животу. Его дыхание щекочет, заставляет мышцы напрягаться в сладостном ожидании.

Пальцы пробегают по внутренней стороне бедра — медленно, мучительно медленно. Я невольно развожу ноги шире, подаваясь навстречу, и он тихо смеётся, чувствуя мою капитуляцию.

- Такая нетерпеливая, - шепчет, едва касаясь губами чувствительной кожи. - И такая моя.

Каждое слово — как искра. Каждое прикосновение — как разряд. Он знает, где и как нужно коснуться, чтобы заставить меня задыхаться, дрожать, молить о большем.

Его язык рисует круги вокруг пупка, пальцы скользят выше, снова дразнят, едва касаясь. Я выгибаюсь, цепляюсь за простыни, теряясь в ощущениях.

- Пожалуйста… - срывается с губ, прежде чем я успеваю остановиться.

Макс поднимает голову, смотрит на меня — глаза тёмные, почти чёрные от желания, губы влажные, распухшие от поцелуев. Улыбается — не насмешливо, а так, что внутри всё переворачивается.

Прижимается губами к моим лепесткам и я вскрикиваю, пронзённая насквозь мечом удовольствия.

Его пальцы скользят вдоль внутренней стороны бедра, дразняще медленно, почти невесомо. Я невольно развожу ноги шире, отдаваясь этому безумию, этой сладкой пытке.

Макс снова накрывает меня губами — теперь настойчивее, глубже. Движения его языка становятся ритмичнее, увереннее, и я уже не сдерживаюсь: стону в голос, выгибаюсь, цепляюсь за его волосы, снова то ли пытаясь отстранить, то ли прижать ещё ближе.

- Ты такая чувствительная, - шепчет, поднимая голову. - Такая отзывчивая… Мне это нравится. Очень.

В его глазах — чистый огонь, голодный, жадный. Он смотрит на меня, ловит каждую эмоцию, каждый вздох, будто питается ими.

Я тянусь к нему, дрожащими пальцами провожу по его щеке, шее, спускаюсь к груди. Хочу чувствовать его всего, прямо сейчас.

- Иди ко мне, - прошу, почти молю. - Пожалуйста…

Макс медленно поднимается, нависает надо мной. Его взгляд скользит по моему раскрасневшемуся лицу, спутанным волосам, вздымающейся груди. Он протягивает руку, проводит большим пальцем по моей нижней губе.

Он резко вдыхает, в глазах вспыхивает что‑то дикое, необузданное. В следующий миг он накрывает меня своим телом — горячим, твёрдым, желанным. Его губы впиваются в мои в жадном, почти отчаянном поцелуе. Руки скользят по спине, сжимают бёдра, притягивают ближе — так близко, что между нами не остаётся ни миллиметра пространства.

- Ты уверена? - хрипло спрашивает он, на мгновение отрываясь от моих губ.

Вместо ответа я обвиваю его шею руками, прижимаю к себе изо всех сил.

- Да, - шепчу прямо в его губы. - Да.

И он больше не медлит. Плавное, почти ленивое движение — и я ощущаю его внутри себя. Вспышка. Взрыв. Болью пронзает часть тела от пупка и до самых пяток — резкая, неожиданная, выбивающая воздух из лёгких.

Я невольно сжимаюсь, зубы впиваются в губу, чтобы сдержать вскрик. Макс тут же замирает, всматривается в моё лицо.

- Что... - Выскальзывает из меня. Смотрит вниз, туда где соединялись наши тела. - Ты... Кровь... Ты... Девочка?

- Ну уже... Нет... - Выдыхаю, поскуливая.

- Чёрт... Зачем? Почему... почему ты мне не сказала?! - Шипит. - Это не какая-то фигня, Уль. Это твоя девственность. Разве можно отдавать её кому попало?

- Ты не кто попало. - Хмурюсь. Скручиваюсь в позу эмбриона, прекрасно понимая, что продолжения не будет. - Ты мой парень. - Пытаюсь шутить.

- Ненастоящий парень, мажорка. - Отвечает тёплым голосом. - Почему? Почему ты решилась на это? Я же... Я....

- Потому что захотела. - Признаюсь. - Впервые в жизни. С тобой... С тобой я этого хочу. Никогда не хотела, а сейчас хочу. Почему я не могу распоряжаться своим телом, Макс? Мне не пятнадцать лет. Я хочу этого. Хо...

Горячие губы Максима снова накрывают мои. Моё тело вновь оказывается под ним. Он снова входит, лаская при этом меня пальцами. На этот раз мне не больно, лишь немного дискомфортно, но это ощущение быстро тает, уступая место чему‑то новому, волнующему, неизведанному.

Макс двигается медленно, осторожно, не отрывая взгляда от моего лица. В его глазах — смесь нежности, тревоги и восхищения.

Я обнимаю его за плечи, притягиваю ближе, чувствуя, как внутри разгорается огонь — сначала робкий, потом всё сильнее, ярче. Его движения становятся ритмичнее, увереннее, но по‑прежнему бережными, будто он боится причинить боль.

- Всё хорошо, - выдыхаю, проводя пальцами по его спине. - Со мной всё хорошо.

Он улыбается — коротко, едва заметно, но в этой улыбке столько тепла, что сердце замирает.

- Скажи, если что‑то не так, - просит, замедляясь на миг.

И это правда. Боль ушла, оставив после себя лишь лёгкое покалывание, а на смену ей пришло ощущение наполненности, единства, близости, которую невозможно описать словами.

Мы двигаемся в одном ритме — сначала неторопливо, будто изучая друг друга заново, потом быстрее, смелее. Воздух вокруг нас накаляется, наполняется нашими стонами, прерывистым дыханием, шёпотом.

- Макс… - выдыхаю его имя, выгибаясь навстречу.

- Я здесь, - отвечает он, целуя меня в шею, плечо, грудь.

Его пальцы находят самую чувствительную точку, и я вскрикиваю, цепляясь за его плечи. Волна удовольствия накрывает меня, прокатывается по телу, заставляя дрожать, сжиматься, растворяться в этом мгновении.

- Да… - хрипло произносит он, ускоряясь. - Вот так…

Мир взрывается вспышками света. Я кричу его имя, выгибаюсь, теряю связь с реальностью. Он следует за мной через секунду — с глухим стоном, прижимая меня к себе так крепко, будто боится отпустить.

Мы замираем, переплетённые, задыхающиеся, мокрые от пота. Его сердце бьётся напротив моего — так же быстро, так же отчаянно.

Макс осторожно переворачивается на бок, притягивает меня к себе, укрывает нас одеялом. Целует в висок, проводит рукой по волосам.

- Прости, - шепчет.

- За что? - Глаза уже закрываются, и я маячу на грани со сном.

- За всё.