Притворись моим

Глава 8. Очень надо

Ульяна.

- Сколько я должна тебе? - интересуюсь сразу же после того, как Антон исчезает за дверями. - За ужин. Я переведу.

- Я не позволю, чтобы девушка платила за себя на свидании. Пусть и ненастоящем. - Пожимает плечами.

- Ну тогда за Тошу. Сколько нужно? - Хлопаю глазами.

- А за Тошу ты больше ответственности не несёшь. Или я чего-то не понимаю? - Хмыкает. - Ты его любишь до сих пор?

- Увольте. - Растягиваюсь в улыбке. - Я в эту чушь не верю. Научно доказано, что любовь — это всего лишь выброс дофамина, окситоцина, серотонина и норадреналина. Это всего лишь биохимические процессы, которые создают ощущение влюблённости. А значит, никакой преданности до гроба и так далее не может существовать. Но можно договориться и жить так, как обоим удобно. - Пожимаю плечами.

- У вас с Антоном было так? - Кивает на выход, словно мой бывший до сих пор там стоит.

- Было. Точнее, мне казалось, что было так. - Делаю глоток своего молочного коктейля.

- Но ты ему сказала, что тебя настигла любовь? - Идеальная бровь выгибается в усмешке.

- Именно так. Пусть мучается, что с ним я в неё не верила.

- Коварная женщина. - Усмехается. - Только мне кажется, что этот факт не сработает. Ибо ты не ведёшь себя как влюблённая женщина, и такая смена караула кажется подозрительной.

- Буду вести. - Пожимаю плечами. - Посмотрю парочку сопливых мелодрам.

- Что значит «буду»? Мы договаривались только на один раунд. Быть твоей марионеткой на постоянной основе я не собираюсь. У меня есть дела поважнее.

- Я тебе... - Начинаю, но парень затыкает меня одним жестом.

- Если ты произнесёшь, что заплатишь мне, то я сейчас же найду твоего Тошу и всё ему расскажу. Это мы уже проходили. Я не продаюсь. В ресторанах «Мишлен» я не ем, но денег на жизнь хватает. В чьих-то подачках не нуждаюсь. И уж тем более в плате за свой эскорт.

- И как я, по-твоему, должна выходить из этой ситуации? - Аж привстаю от возмущения.

- Меня это не волнует. Как влилась в эту воронку брехни, так и выплывай. - Пожимает плечами. - Я пошёл. У меня ещё много работы.

- Макс. Ну пожалуйста. - Натягиваю улыбку, выдавливая «волшебное слово».

- Ну соглашусь я сейчас. И сколько, по-твоему, это будет длиться? - Левая бровь парня заметно выгибается.

- Не знаю. Какое-то время. Потом прилюдно расстанемся. Я не хочу, чтобы он думал, что я неудачница, которая никому кроме него не нужна. - Хватаю его за рукав. - Прошу тебя. Я не буду тебе сильно докучать. Просто ходи иногда со мной за ручку по коридорам.

- Когда до тебя дойдёт — важно не то, что думают другие, а то, что думаешь ты сама. - Вздыхает.

- Ну пожааааалуйста... - Хлопаю ресницами, пытаясь изобразить глаза "кота в сапогах".

- Я подумаю. - Отмахивается. - Тебя докинуть или на Uberе доедешь?

- Очень смешно. - Фыркаю. - Докинуть.

Молча покидаем заведение, и Макс отвозит меня домой.

Вечерний воздух прохладен — он ощутимо бьёт в лицо, как только я надеваю шлем и устраиваюсь позади Макса на мотоцикле.

Мотор рычит, пробуждаясь, и город тут же начинает размываться в разноцветных полосах — огни витрин, фары, неоновые вывески сливаются в единый поток света. Я крепче обхватываю Макса за талию, чувствую, как под кожей перекатываются мышцы, когда он ловко ведёт байк сквозь вечерний трафик.

В ушах свистит ветер, заглушая мысли. Но даже сквозь этот шум в голове снова и снова прокручиваются его слова: «Важно не то, что думают другие, а то, что думаешь ты сама».

Мы сворачиваем с главной улицы — теперь под колёсами лишь тихий спальный район, редкие фонари и тени деревьев, пересекающие асфальт. Макс снижает скорость, и я наконец могу перевести дух.

Останавливаемся за углом от моего дома, и я слазию с мотоцикла, выдыхая.

- Ну вот, - говорит, снимая шлем. - Доставили барышню в целости и сохранности.

Макс поворачивается ко мне, в глазах — отблески уличного фонаря.

- Спасибо. - Выдавливаю улыбку. - Подумай над моей просьбой, пожалуйста. Проси что хочешь. Я сейчас не про деньги. - Опережаю его возражения. - Хотя и про них тоже. Можешь просить у меня всё, что угодно.

- Угу. - Надевает шлем обратно, и через минуту уже я вижу лишь его спину и задник байка, уносящегося прочь от меня.

В дом я попадаю тем же способом, и радуюсь, как ребёнок, понимая, что осталась незамеченной.