Притворись моим

Глава 22. Война?

Ульяна.

- К нам? - Слышу в голосе открытое удивление.

- Ты только что испортил мои отношения с родителями, и ещё удивляешься? - Я горю изнутри от злости. Она такая всепоглощающая, что мне хочется переехать его на его же мотоцикле.

- Я? Это ты сказала, что уходишь от них. - Протестует.

- Ты играл не по правилам. Не так, как мы договаривались. Ты втоптал меня в грязь. - На глаза наворачиваются слёзы.

- Твой отец и так уже всё знал. Было видно по его реакции. - Спокойным тоном.

- При чём тут мой отец?! - Выкрикиваю. - Это предательство, Макс. Ты успокоил меня, пообещал быть рядом, пообещал всё разрядить, но только всё испортил.

- Ты маленькая лгунья, а я, значит, виноват? - Пыхтит, как ёжик в обороне.

- Поехали! - Рявкаю, потеряв всякое желание с ним разговаривать.

Мы мчимся по ночному городу — ветер бьёт в лицо, фары режут темноту. Я вцепилась в его куртку, но не от страха, а чтобы удержать себя от того, чтобы не оттолкнуть его прямо на ходу. Макс тормозит у своего обшарпанного пятиэтажного дома в спальном районе. Знакомая подворотня, тусклый фонарь, облезлая табличка с номером. Его дом. Всякий раз чувствую себя не в своей тарелке. Слишком всё… просто. Слишком не похоже на мой мир.

Снимаю шлем, швыряю его на сиденье. Руки дрожат.

- Всё, слезай, - бросаю, не глядя на него.

Иду к подъезду. Он молча следует за мной. В лифте — гнетущая тишина. Только мерное гудение механизмов и стук моего сердца. Он открывает дверь в квартиру. Я переступаю порог с тем же знакомым чувством — будто попала в параллельную реальность. Прихожая тесная, обои местами отклеились, пахнет кофе и старой мебелью. Он закрывает дверь, прислоняется к ней спиной. Руки в карманах, взгляд — твёрдый.

- Говори, - требую. - Объясни, почему ты решил, что можешь всё разрушить одним махом. Он медленно выдыхает.

- Потому что я устал играть в эти игры. Ты всё время пыталась подстроить меня под их ожидания. Ожидания их всех. «Скажи так», «веди себя так», «не упоминай то». Я не кукла, Ульяна. Я человек. Который хочет быть с тобой — настоящим. А не версией себя, которую одобрит твой отец.

Я оглядываюсь. Узкий коридор, дверь в комнату, кухня слева. На столе — раскрытая книга, на стене — полка с пластинками, у окна — старый письменный стол с инструментами. Это его мир. Мир, в который он меня, кажется, никогда по‑настоящему не пускал.

- И ты решил доказать это, унизив меня перед ними? - мой голос дрожит. - Я выглядела в этот момент просто овцой!

- Я не хотел унижать. Я хотел показать, что не боюсь их. Что не буду прятаться.

- А меня ты спросил? - шепчу. - Ты подумал, как это ударит по мне?

Он молчит. Потом делает шаг вперёд.

- Знаешь что, - цокает языком. - Об этом нужно было думать, когда заставляла меня подыгрывать тебе. Когда шантажировала, чтобы я пошёл с тобой на вечеринку, когда... Не важно. Нужно было думать раньше. Ты завралась. Но я не понимаю... Чего тебе стоило согласиться? Сказать: «Хорошо, пап, я его брошу». Разбежались бы, как в море корабли, и дело с концом.

- Я не хотела им уступать. - Точно не уверена, правду ли говорю сейчас. Но это всё, чем я готова с ним пока поделиться. - Они всегда меня притесняли. Сужали мою жизнь до своих стандартов. Контролировали. И мне хоть раз захотелось повести себя не как папина дочка. Пойти наперекор. Побороться.

- Зря ты это всё. Не уверен, что ты сможешь жить жизнь обычного человека. Ты принцесса. А я чернь. Этим всё сказано. К тому же мы не настоящая пара. Постоянно спать в обнимку это...

- Ты спишь на полу. - Вскидываю подбородок.

- Что? - Вижу, как расширяются от удивления его глаза.

- На полу, Фролов. Ты будешь спать на полу сегодня. - Повторяю с особым удовольствием.

- Напомню: это моя квартира. - Хмурится.

- Это квартира твоего арендодателя. - Хмыкаю. - И ты это заслужил. Я не хочу даже в одной комнате находиться, но, увы — она у тебя одна.

- Уль... - Делает шаг ко мне.

- Не подходи! Я тебе... - Моя фраза обрывается настойчивым стуком в дверь.

- Богдана?

- Она сама не приезжает. - Фыркает Макс, и разворачивается к двери. Открывает, и в квартиру запархивает красивая девчонка моего возраста. Длинные чёрные волосы, голубые глаза, пухлые губы. Она могла бы посоревноваться в красоте с ведущими моделями России. - Вик... Я забыл.

- Ничего, я тут... - Видит меня, застывает, окидывает коридор взглядом, замечает мою сумку. - пирог принесла...

- Спасибо, мы не голодны. - Отвечаю вместо Максима.

- Проходи. - Тем временем говорит он. - Я поставлю чайник. Ульяна, это Вика, Вика, это Ульяна.

Мы обе киваем друг другу, явно не ожидавшие увидеть друг друга здесь. Внутри меня вспыхивает новая эмоция. Не гнев, не злость — ревность. Это ревность. Не плохая, гадкая и злобная, но неприятная, колючая. Ревность к её красоте, умению готовить и к её, чёрт, близости с Максом.

- Я думала, мы поужинаем вдвоём. - Говорит она тихо, надеясь, что я не услышу.

- Я тоже так думала. - Натягиваю улыбку.

- А ты...

- Его девушка.

- Что? - Вика давится воздухом, краснея, как переспелый помидор.

- Что? - Одновременно с ней отвечает Макс. - Мы не... - Видит мой убийственный взгляд и замолкает.

- Не собирались так быстро съезжаться. - Договариваю за него. - Обстоятельства. - Пожимаю плечами.

- Ты не говорил, что у тебя есть девушка. - Краснеет она.

- А почему он должен был говорить тебе об этом? - Хмыкаю.

- Я, наверное, пойду. - Поднимается со стула.

- И пирог не забудь. - Беру со стола тарелку, и протягиваю ей. - Мы не очень любим сладкое.

- Он с мясом.

- Тем более. - Натягиваю улыбку, и ухожу в комнату.

Стелю себе на диване, а Максиму на пол кидаю одеяло. Подушку себе сам смастерит. Из куртки.

- И что это было? - Макс появляется в комнате, когда дверь за Викой закрывается. - Приступ ревности?

- Если уж мы играем пару, пусть это будет достоверно. - Отвечаю, не поворачиваясь.

- Чтобы это было достоверно, сказать об этом всем недостаточно. - чувствую как горячие руки Макса касаются моей талии.

- Руки убери, Фролов. - Рычу, отскакивая. - Отныне ты будешь касаться меня только тогда, когда это нужно.

- Мне это нужно. - Неожиданно его слова обжигают щёки.

- Спокойной ночи, Макс. - Пересиливаю себя, и забираюсь под плед, который стащила из дома.