"Феникс". Номер для Его Высочества

Глава 31 Заговор на балу

Король гостил в нашем отеле уже третий день. За это время я, Лилиан, хозяйка этого места, успела не то чтобы привыкнуть к его величеству, но найти способ сосуществовать с ним в одном пространстве без ежесекундного напряжения. Я привыкла к его тяжёлому, испытывающему взгляду, который, казалось, сканировал меня насквозь, стоило мне войти в комнату. Я привыкла к тому, что он то и дело звал меня «поболтать», хотя под болтовней скрывались хитроумные политические намёки и проверка моей лояльности.

Эрик, мой жених и самый дорогой человек, держался молодцом. Я же видела, как в нём кипит ревность, когда король слишком долго задерживал мою руку в своей или когда мы уединялись для этих самых «бесед». Но Эрик — бывший наёмник, человек с железной выдержкой. Он не показывал вида, лишь его челюсть каменела, а в глазах мелькал стальной блеск. Я же старалась соблюдать хрупкий баланс: уделять королю ровно столько времени, сколько требовали приличия и безопасность, и при первой же возможности сбегать к Эрику, чтобы просто побыть собой, а не объектом чужого интереса.

Вечер третьего дня выдался особенно тревожным. Я переодевалась к ужину в своей комнате, когда дверь распахнулась без стука. На пороге стояла Мэйбл, моя верная горничная и подруга, с круглыми от испуга и любопытства глазами.

— Лилиан! — выпалила она, хватая ртом воздух. — Там это… беда или не беда, но гости! Новые гости приехали!

Я замерла с гребнем для волос в руке, почувствовав неладное. Волосы на затылке шевельнулись.

— Какие гости? Кто?

— Принц Генри и… — Мэйбл сделала паузу, словно боялась произнести имя. — И леди Вивьен.

Гребень глухо стукнулся о туалетный столик. Я уставилась на своё отражение в зеркале, но не видела его. Вивьен. Женщина, которая хотела меня убить, которая манипулировала Генри и мечтала о власти. Она была здесь.

— Вивьен? — мой голос прозвучал хрипло. — Этого не может быть. Она же в монастыре! Король сослал её туда после всего.

— Выпустили, — Мэйбл сделала большие глаза и понизила голос до шёпота, словно стены могли выдать нашу тайну. — Говорят, принц Генри настоял. У неё же связи родовые, денег куры не клюют… Короче, вышла она сухой из воды. Снова при дворе, и пахнет от неё не святостью, а новой интригой.

— Чёрт! — выдохнула я, сжимая край столика. — Чёрт, чёрт, чёрт! И какого лешего их принесло именно сюда, в мой дом?

— Их пригласили, — раздался из коридора спокойный, но мрачный голос Эрика.

Он вошёл в комнату, и его массивная фигура, казалось, заполнила собой всё пространство, заслоняя меня от тревог. Но лицо его было хмурым, на скулах играли желваки.

— Король собственной персоной распорядился, — продолжил он, подходя ко мне и кладя руки на плечи. — Говорит, «для полноты картины». Хочет, видимо, посмотреть, как его нерадивый сынок и бывшая фаворитка будут себя вести под одной крышей с нами. Устроил театр.

— Это не театр, Эрик. Это минное поле, — я начала расхаживать по комнате, нервно теребя кружево на рукаве. — Вивьен просто так не приедет. Месть, интрига, попытка вернуть расположение Генри — у неё наверняка уже есть какой-то дьявольский план. Она не из тех, кто признаёт поражение.

— Знаю, любимая, — кивнул Эрик, останавливая меня и заставляя посмотреть ему в глаза. — Я уже отдал распоряжение своим людям. Они будут следить за каждым её шагом, слушать каждый шорох. Но ты, Лилиан, будь осторожна втройне. Держись от неё как можно дальше. Не вступай в разговоры, не смотри в глаза.

— Легко сказать, — горько усмехнулась я, обводя рукой комнату. — Это мой отель, Эрик. Я здесь хозяйка. Мне придётся встречать гостей, улыбаться, интересоваться, удобно ли им. Придётся общаться.

— Тогда хотя бы не оставайся с ней наедине, — его голос стал жёстче, в нём зазвенел металл приказа. — Ни секунды. Если увидишь, что она заманивает тебя в угол — зови меня, дерись, бей посуду, но не позволяй себя изолировать.

— Обещаю, — я привстала на цыпочки и поцеловала его в уголок губ. — Я буду паинькой.

Я выбрала для ужина своё лучшее оружие — тёмно-синее платье, то самое, в котором блистала на королевском балу. Оно придавало мне уверенности, делало осанку прямее, а взгляд — смелее. Глубоко вздохнув, я спустилась вниз, в гостиную, где уже слышался гул голосов.

Картина, открывшаяся мне, была до боли знакома и одновременно нова. Король, как всегда величественный, восседал в кресле у камина, словно паук в центре паутины. Рядом с ним вились несколько придворных, ловящих каждое его слово. А в углу, старательно пытаясь быть незаметными, но при этом притягивая к себе все взгляды, стояли Генри и Вивьен.

Генри… я едва узнала его. Вместо самоуверенного принца передо мной стояла его тень. Осунувшийся, с серым лицом и нервно бегающими глазами, он постоянно оглядывался, словно ждал удара в спину. Вивьен же выглядела иначе. Она похудела, стала почти прозрачно-бледной, и это делало её красоту какой-то пугающей, потусторонней. Но глаза… глаза горели всё тем же недобрым, лихорадочным огнём. Огнём ненависти и жажды власти.

— Лилиан! — зычный голос короля разрезал гул. Он заметил меня и властно поманил пальцем. — Иди сюда, дитя моё. Сядь рядом.

Я повиновалась. Под прицелом десятка глаз я пересекла комнату и опустилась на указанный стул. Король тут же положил свою тяжёлую руку на спинку моего стула — жест, который со стороны мог показаться почти отеческим. Но я чувствовала на себе взгляд Вивьен. Он сверлил мне затылок, прожигал дыру в платье.

— Ваше величество, — склонив голову к нему, прошептала я, стараясь, чтобы никто не слышал. — Зачем? Зачем вы их пригласили в мой дом?

Король усмехнулся, и в этой усмешке было что-то хищное.

— Хочу посмотреть представление, Лилиан, — так же тихо ответил он. — Хочу увидеть, как они будут изворачиваться, лгать и пытаться сохранить лицо. И заодно, — он покосился на меня, — хочу дать тебе возможность насладиться их унижением. Ты это заслужила.

— Я не хочу наслаждаться их унижением, ваше величество, — честно призналась я, чувствуя лишь усталость и тревогу. — Я хочу, чтобы они уехали. Чем дальше, тем лучше.

— Уедут, — пообещал король, и его голос прозвучал как приговор. — Завтра же уедут. А сегодня — потерпи. Игра стоит свеч.

Я вздохнула и приготовилась терпеть, молясь про себя, чтобы эта «игра» не закончилась трагедией.

Ужин выдался напряжённым до скрежета зубов. Вивьен сидела через несколько человек от меня, но я физически ощущала её взгляд на своей коже — тяжёлый, липкий, полный ненависти. Генри, напротив, словно пытался спрятаться на дне бокала. Он пил много, почти не притрагивался к еде и постоянно, украдкой косился то на меня, то на Эрика. В его взгляде читалась смесь вины, страха и какой-то затравленной злобы.

После ужина гости переместились в бальный зал, где заиграла музыка. Король, как и следовало ожидать, пригласил меня на первый танец. Это был не просто танец, а политический жест, который все присутствующие поняли правильно: король оказывает мне высочайшую честь, я под его защитой. Я видела, как Вивьен, стоящая у стены, побледнела ещё больше, до синевы, её пальцы до хруста сжали бокал с вином.

— Не обращай на неё внимания, — шепнул мне король, когда мы кружились в медленном вальсе. Его рука уверенно лежала на моей талии. — Она просто злится, как ребёнок, у которого отняли любимую игрушку. Она проиграла.

— Она опасна, ваше величество, — ответила я, не сводя глаз с Вивьен. — Опаснее, чем вы думаете. Проигравшие, у которых нет ничего, кроме жажды мести, способны на всё.

— Знаю, — кивнул король, и его взгляд на мгновение стал острым, как лезвие ножа. — Но здесь, под моим присмотром, она ничего не сделает. Я за ней слежу.

Мы танцевали, но я краем глаза не прекращала наблюдать. Вивьен стояла у стены, её поза была напряжённой. Она явно кого-то искала в толпе гостей и прислуги.

Как только танец закончился и король отошёл к придворным, я тут же направилась к Эрику.

— Она что-то задумала, — быстро зашептала я, кивая в сторону Вивьен, которая, извинившись перед кем-то, скользнула к боковой двери, ведущей в служебный коридор. — Смотри, она уходит. Это неспроста.

— Я вижу, — Эрик уже сам проследил за её манёвром.

— Я за ней.

— Лилиан, нет! — он схватил меня за руку. — Я сам.

— Ты слишком заметный, Эрик. Тебя стража знает, гости знают. А я — женщина, могу пройти незаметно. Обещаю, буду осторожна.

Он секунду колебался, потом нехотя разжал пальцы.

— Ладно. Но если что-то пойдёт не так — кричи. Я буду рядом.

Я кивнула и, стараясь не привлекать внимания, скользнула за ту же дверь, в полумрак коридора.

Тишина здесь была обманчивой. Где-то вдалеке слышались голоса прислуги, звон посуды. Я кралась вдоль стены, прислушиваясь. И тут услышала шипящий шёпот, от которого у меня похолодела спина.

— … просто добавь это в его бокал, — шипела Вивьен.

Я осторожно выглянула из-за угла. Вивьен стояла в тени ниши, прижимая к стене молоденькую служанку — ту самую новенькую, что наняли всего неделю назад. В руке Вивьен поблёскивал маленький тёмный пузырёк.

— Когда он выпьет, — продолжала Вивьен, — он станет сонным, вялым и покладистым. А ты возьмёшь его под руку и проводишь в ту комнату, что я тебе показала. И сделаешь так, чтобы все подумали, будто он… — она плотоядно усмехнулась, — будто он тебя домогается. Понимаешь? Шум, крик, разорванное платье.

— Н-но зачем? — пролепетала служанка, дрожа всем телом. — Зачем мне это? Меня же выгонят!

— Глупая! — прошипела Вивьен. — Затем, что если король скомпрометирует себя с простой девкой, ему, чтобы избежать скандала, придётся на тебе жениться! Представляешь? Ты станешь королевой! А через Генри, — её голос стал совсем тихим, — мы сможем управлять этой куклой. Король будет опозорен, его авторитет рухнет, а там… там открываются новые возможности.

У меня перехватило дыхание. Заговор. Не просто мелкая пакость, а настоящий, продуманный заговор с целью свержения или как минимум дискредитации монарха. А Вивьен — его мозг и движущая сила.

— Не-не делай этого, — вдруг, собрав всю свою смелость, сказала служанка, мотнув головой. — Это грех. Это неправильно. Я не хочу!

— Дура! — взбеленилась Вивьен, хватая девушку за запястье так, что та вскрикнула. — Делай, что сказано, тварь, или ты у меня пожалеешь! Я тебя из-под земли достану!

Она с силой тряхнула служанку, но та, всхлипнув, вырвалась и, спотыкаясь, побежала прочь по коридору, прямо в противоположную от меня сторону. Вивьен выругалась длинной, грязной бранью, спрятала пузырёк в складках платья и, зло оглянувшись, быстрым шагом направилась в глубь коридора, видимо, искать другую, более сговорчивую жертву.

Я вжалась в стену, затаив дыхание. Вивьен пронеслась мимо в двух шагах, не заметив меня. Её лицо в полумраке было перекошено злобой и решимостью.

Как только её шаги стихли, я выдохнула и что есть духу бросилась обратно в бальный зал. Сердце колотилось где-то в горле.

— Эрик! — дёрнула я его за рукав, задыхаясь. — Срочно! Это заговор! Вивьен пыталась подкупить служанку, чтобы та опоила короля снотворным, а потом инсценировала бы его домогательства! Она хотела его женить на себе или на ней, чтобы через это управлять!

Лицо Эрика окаменело, превратившись в маску холодной ярости.

— Где она сейчас?

— Ушла в сторону кухни, наверное, ищет другую дуру. Надо немедленно предупредить короля!

— Идём. Быстро.

Мы подошли к королю, который всё так же мирно беседовал с пожилым графом. Эрик, не церемонясь, наклонился и что-то быстро и тихо шепнул ему на ухо. Я видела, как король побледнел, но его лицо не дрогнуло ни единым мускулом. Только в глазах полыхнула такая ледяная ярость, что мне стало не по себе.

— Благодарю, — спокойно, будничным тоном сказал он. — Я разберусь.

Не повышая голоса, он подозвал одного из своих личных стражников, стоящих у дверей, и отдал короткое распоряжение. Стражник кивнул и бесшумно исчез.

Прошло не больше десяти минут. Музыка играла, пары кружились, никто ничего не замечал. И вдруг в зале возникло движение. Два стражника под руки выводили сопротивляющуюся Вивьен. Она шипела, пыталась вырываться, но её держали крепко.

— Пустите! Как вы смеете! Я леди! Я буду жаловаться королю! — кричала она, но её голос тонул в музыке.

Увидев происходящее, Генри вскочил с места, опрокинув стул, и бросился за ней, но путь ему преградили другие стражники.

— Ваше величество! — воскликнул он, подбегая к отцу с белым, как мел, лицом. — Что происходит? Что вы делаете с Вивьен?

— Твоя бывшая любовница, Генри, — холодно, с ледяным презрением ответил король, даже не глядя на сына, — только что пыталась меня отравить. Вернее, опоить приворотным зельем с целью последующего шантажа и захвата власти. Она арестована.

— Этого не может быть! — выдохнул Генри. — Вы ошибаетесь!

— Мои люди не ошибаются, — отрезал король, и в его голосе звякнула сталь. — А ты, сынок, сегодня выглядишь отвратительно. Много пил. Иди проспись. Завтра утром мы поговорим с тобой на трезвую голову. О многом поговорим.

Генри пошатнулся, словно его ударили, и, понурившись, побрёл прочь из зала, провожаемый десятками любопытных взглядов. Я выдохнула с таким облегчением, что у меня подкосились ноги.

— Спасибо, Лилиан, — король наконец повернулся ко мне, и в его глазах, всё ещё холодных, мелькнуло тёплое одобрение. — Ты снова спасла меня. Во второй раз.

— Не за что, ваше величество, — я поклонилась, чувствуя, как дрожат колени. — Это мой долг.

— Нет, Лилиан, — покачал он головой. — Не долг. Это твой выбор. Ты могла промолчать, сделать вид, что ничего не видела, и позволить событиям идти своим чередом. В конце концов, я тебе никто. Но ты не стала. Ты рискнула. За это я тебя и ценю больше всего на свете.

Он кивнул мне, коротко улыбнулся и с невозмутимым видом отошёл обратно к гостям, словно только что решил не вопрос государственной важности, а мелкое недоразумение. А я осталась стоять, чувствуя, как адреналин уходит, оставляя после себя дрожь и пустоту.

— Тш-ш-ш, — Эрик тут же оказался рядом, обнял меня, прижимая к своей широкой груди. — Всё позади. Ты молодец. Ты справилась.

— Она могла убить его, Эрик, — прошептала я, уткнувшись носом ему в камзол. — Или опозорить перед всем двором. И всё это из-за какой-то безумной жажды власти.

— Но не убила. И не опозорит. Никогда. Потому что ты вовремя оказалась там и вмешалась. Без тебя всё пошло бы по-другому.

Я прижалась к нему крепче и закрыла глаза. Музыка играла, пары кружились, смеялись, но для меня этот шум был где-то далеко. Я чувствовала только тепло Эрика и бешеный стук собственного сердца, который постепенно успокаивался.

— Эрик, — тихо сказала я, поднимая на него глаза. — Давай завтра просто выгоним всех к дьяволу? И короля, и придворных, и всех этих интриганов. Запрем двери и будем жить спокойно. Только ты и я.

— Давай, — усмехнулся он, убирая прядь волос с моего лица. — Завтра так и сделаем. Выгоним ко всем чертям.

Мы стояли, обнявшись, посреди этого блестящего, фальшивого мира, и это был наш маленький островок правды и тепла.

— Лилиан, — вдруг сказал Эрик, отстраняясь ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде не было ни тени улыбки, только бездна любви и решимости.

— М?

— Ты выйдешь за меня?

Я моргнула. Слова не сразу дошли до сознания.

— Что? Прости, что?

— Замуж за меня. Выйдешь? — повторил он, и его голос звучал твёрже камня.

— Сейчас? — опешила я, обводя рукой бальный зал, полный народа. — Ты хочешь сделать мне предложение здесь? После всего, что только что случилось?

— Именно сейчас, — твёрдо сказал Эрик, беря мои руки в свои. — Я не хочу больше ждать ни минуты. Ни одного лишнего дня. Я люблю тебя, Лилиан. Ты любишь меня. Мы прошли с тобой через огонь, воду и медные трубы. Через ревность, интриги, покушения. Через чёртовых принцев и королей! Чего ещё, скажи на милость, нам ждать?

Я смотрела в его серые, такие родные глаза и чувствовала, как внутри разливается тепло, затопляя весь страх и усталость. Сердце заходилось от счастья, готовое выпрыгнуть из груди.

— Да, — выдохнула я, и это слово прозвучало как самый лучший ответ в моей жизни. — Да, Эрик. Да, чёрт возьми, да!

Он не дал мне договорить. Подхватил на руки, как пушинку, и закружил посреди зала, прямо среди танцующих пар. Гости ахнули, потом заулыбались, а кто-то даже захлопал в ладоши. Музыка на миг сбилась, но тут же заиграла с новой силой.

— Свадьба! — крикнул кто-то из гостей. — Кажется, будет свадьба!

— Будет! — засмеялась я, обвивая руками шею Эрика. — Обязательно будет!

И мы целовались под аплодисменты и одобрительные возгласы. Где-то там, в темноте за окнами, увозили в неизвестность Вивьен, где-то пил в одиночестве Генри, а король смотрел на нас со странной смесью грусти и одобрения в глазах. Но мне было всё равно. Потому что в этот момент, в кругу любящих рук, я была по-настоящему счастлива.