"Феникс". Номер для Его Высочества

Глава 43 Помолвка

После грандиозного открытия отеля прошло две недели. Две недели, которые показались мне одним долгим, счастливым, наполненным солнцем днём.

Отель жил своей жизнью — гости приезжали и уезжали, кто-то благодарил за уют, кто-то просил показать окрестности. Мэйбл с раннего утра колдовала на кухне, и запах свежих булочек с корицей стал для отеля таким же родным, как и аромат хвои. Пашка и Сёмка носились с поручениями, чувствуя себя важными управляющими, а я… я наслаждалась каждой минутой этой новой жизни. Тишиной по утрам, смехом за ужином, и тем, что Эрик был рядом.

Его миссия окончательно завершилась. Заговорщики предстали перед судом, король был в безопасности, и Эрик, как и обещал, официально подал в отставку. Теперь он не носил мрачный плащ тайного советника, а ходил в простых рубашках, помогая то на конюшне, то с дровами, и от этого был ещё роднее.

— Ты не жалеешь? — спросила я его однажды вечером. Мы сидели на крыльце, провожая очередной закат. Горы на горизонте горели багрянцем, а с озера тянуло прохладой.

— О чём? — он лениво перебирал прядь моих волос, улыбаясь каким-то своим мыслям.

— О том, что оставил службу. О том, что не будешь больше тайным советником, — я повернулась к нему, пытаясь уловить в его глазах хоть тень сожаления.

— Ни капли, — ответил он мгновенно и взял мою руку в свою, большую и тёплую. — Я сделал своё дело. Король в безопасности, справедливость восторжествовала. Всё, чего я хочу теперь — это быть просто твоим мужем. Помогать тебе с отелем, растить детей и состариться рядом с тобой на этом самом крыльце.

У меня от его слов защипало в глазах. Я улыбнулась и прижалась к нему, вдыхая знакомый запах дерева и чистого воздуха.

— Знаешь, — сказал он вдруг загадочно, — я ведь говорил тебе, что наша история ещё не закончена. У меня для тебя сюрприз.

— Какой? — я тут же насторожилась, приподнимая голову.

— Завтра. Узнаешь завтра, — в его глазах плясали лукавые искорки.

— Эрик! — я шутливо толкнула его в плечо. — Ну скажи! Я же не усну теперь!

— Именно этого я и добиваюсь, — рассмеялся он, уворачиваясь. — Чтобы ты всю ночь думала обо мне.

Я пытала его весь вечер — щекотала, угрожала подушкой, строила самые жалобные глаза, на которые была способна. Но он молчал как партизан, только целовал мои руки и загадочно улыбался. Пришлось смириться и ворочаться полночи в кровати, гадая, что же он задумал.

Утром я проснулась не от лучей солнца, а от того, что дверь в мою комнату распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель. На пороге стояла раскрасневшаяся, запыхавшаяся Мэйбл.

— Лилиан! Вставайте! Ради всего святого, вставайте! Там такое! Такое! — она всплеснула руками, и я заметила, что на ней надета её лучшая праздничная кофта.

— Что случилось? — я села на кровати, протирая глаза и пытаясь сообразить, не пожар ли. — Пожар? Гости недовольны?

— Лучше! В сто раз лучше! — Мэйбл уже летела к шкафу, на ходу командуя: — Все собираются! Гости, соседи, придворные из столицы! Король приехал, лорд Эрик велел вас одеть в самое лучшее платье!

— Король? — окончательно проснулась я. — Опять? Он же только что был, недели не прошло. Что-то случилось?

— Не знаю я! — Мэйбл вытащила из шкафа моё парадное небесно-голубое платье, то самое, которое мы берегли для особых случаев. — Но Эрик сказал, чтобы вы были готовы через час. И причёску велел сделать! Одевайтесь быстрее, воды я уже принесла!

Следующий час прошёл в суматохе. Мэйбл крутилась вокруг меня, как пчела, закалывая шпильки, расправляя кружева и причитая от волнения. Я же сидела как на иголках, в голове проносились сотни догадок, одна тревожнее другой.

— Мэйбл, может, ты хоть краем уха слышала, что происходит? — спросила я, когда она в сотый раз поправляла локон.

— Честное слово, не знаю! — всплеснула руками она. — Но все гости в сборе. И король уже здесь, на поляне. Лорд Эрик такой торжественный, прямо светится весь! Идите скорее, Лилиан, не томите себя и нас!

Я глубоко вздохнула, бросила последний взгляд в зеркало и вышла.

То, что я увидела, заставило меня замереть на месте, схватившись за перила крыльца.

Вся поляна перед отелем была заполнена людьми. Гости, которых я видела каждый день, соседи из ближайших деревушек, важные придворные в дорогих камзолах, купцы из города, с которыми мы договаривались о поставках. Все были нарядные, все смотрели на меня, и в воздухе висело ожидание.

А в центре этой толпы, на небольшом возвышении, стоял Эрик. Рядом с ним, в простом, но очень дорогом костюме для верховой езды, стоял король, приветливо мне улыбаясь. Эрик же был в парадном костюме — том самом, чёрном с серебром, в котором я впервые увидела его на балу. Вид у него был такой счастливый и одновременно торжественный, что моё сердце пропустило удар.

— Лилиан! — его голос перекрыл тихий гул толпы. Он шагнул ко мне и протянул руку.

Я словно во сне спустилась с крыльца, чувствуя, как подол платья скользит по траве. Люди расступились передо мной, образовав живой коридор.

— Эрик? — мой голос дрожал. — Что происходит?

Он взял меня за руку, развернулся к гостям и заговорил громко и отчётливо, так, чтобы слышали все:

— Друзья мои! Жители города, гости нашего отеля, уважаемые придворные и ваше величество! Мы собрались здесь сегодня по очень важному поводу.

Толпа затихла. Стало слышно, как ветер шелестит листвой и где-то далеко перекликаются птицы.

— Я люблю эту женщину, — Эрик посмотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько нежности, что у меня перехватило дыхание. — Люблю больше жизни, сильнее любой магии. Я видел её в горе и в радости. Она прошла через огонь и воду, через поджоги и заговоры, через предательство тех, кого считала друзьями, и через моё собственное безумство, когда я чуть не потерял её из-за своей гордости.

По толпе пронёсся вздох. Кто-то всхлипнул.

— Она построила этот отель, — Эрик обвёл рукой наше творение, — из пепла прошлой жизни. Она спасла короля, не думая о себе. И она покорила моё сердце, которое я считал навеки заледеневшим.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, застилая всё вокруг.

— И сегодня, — он отпустил мою руку и, глядя мне прямо в глаза, опустился на одно колено прямо в траву у моих ног. Достав из кармана бархатную коробочку, он открыл её. На солнце вспыхнул камень — ещё красивее, чем тот, что он дарил мне в первый раз. Он переливался всеми оттенками голубого, как наше озеро в ясный день. — Лилиан, я хочу спросить тебя перед всеми, кто нам дорог и кто нас любит. Ты согласишься стать моей женой? По-настоящему, навеки, перед Богом и людьми?

В толпе ахнули. Женщины прижимали платочки к губам, мужчины одобрительно загудели. Я смотрела на него, на любимые серые глаза, на это кольцо в его руке, на его колени, испачкавшиеся в траве, и чувствовала, как слёзы счастья бегут по моим щекам, капая на платье. Я не могла вымолвить ни слова, в горле стоял ком.

Я просто кивнула, а потом, собрав все силы, выдохнула:

— Да! Эрик, да! Конечно, да!

Широко улыбнувшись, он надел кольцо мне на палец — оно село идеально, будто всегда там и было — и встал, тут же прижимая меня к себе так крепко, что я чуть не задохнулась. Гости взорвались аплодисментами, криками «Ура!» и поздравлениями.

— Поцелуй! Поцелуй! — заорал Пашка, подпрыгивая в первом ряду. Сёмка вторил ему, хлопая в ладоши.

Эрик отстранился на мгновение, заглянул мне в глаза, словно спрашивая разрешения, и я сама потянулась к нему. Мы поцеловались под гром оваций и восторженный визг Мэйбл. В этом поцелуе были и наши слёзы, и наш смех, и всё то, что мы пережили.

— Лилиан, — раздался знакомый голос, когда мы наконец оторвались друг от друга. Король подошёл к нам, сияя улыбкой. — Я благословляю этот брак. От всей души. Вы — одни из самых достойных людей, которых я знаю.

— Спасибо, ваше величество, — я хотела присесть в реверансе, но король мягко поднял меня и по-отечески обнял.

— Ты заслужила счастье, девочка, — тихо сказал он мне на ухо. — Ты спасла мне жизнь. Будьте счастливы. Это приказ.

— Будем, ваше величество, — пообещал Эрик, пожимая ему руку.

А потом начался праздник. Столы, которые, оказывается, тайно накрыли с самого утра, ломились от угощений — Мэйбл превзошла саму себя. Вино лилось рекой, музыканты, приглашённые неизвестно кем, играли без устали. Мэйбл, раскрасневшаяся и счастливая, самозабвенно танцевала с Дональдом, который, несмотря на свою серьёзность, лихо отплясывал. Пашка и Сёмка носились между гостями, принимая поздравления и хвастаясь, что это они всё устроили. Кузьма с Мироном, обнявшись, пили за наше здоровье уже, кажется, в десятый раз.

— Лилиан, — Эрик поймал меня в толпе, когда я принимала очередное поздравление от городского пекаря. — Пойдём со мной.

Он увлёк меня подальше от шума, на край поляны, к озеру. Здесь было тихо, только вода мерно плескалась о берег, и закат окрашивал небо и горы в золото и пурпур.

— Я так счастлив, — прошептал он, прижимая меня к себе и утыкаясь носом в мои волосы. — Я боялся, что ты откажешься. Что скажешь, что тебе нужно время.

— Глупый, — я погладила его по щеке. — Я люблю тебя с той самой ночи, когда ты ворвался в мою комнату, подозревая меня во всех грехах. Я просто не хотела себе в этом признаваться.

— Я тоже люблю тебя с той ночи, — рассмеялся он. — Наверное, даже раньше. С того момента, как увидел, как ты споришь с поставщиком из-за цены на муку. Ты была прекрасна в своём гневе.

— Ты невозможен, — засмеялась я, шлёпая его по груди.

Мы стояли у воды, обнявшись, и смотрели на догорающий закат. Где-то позади гремел праздник в нашу честь, но здесь было тихо и спокойно. Идеально.

— Эрик, — сказала я.

— М?

— Я люблю тебя.

Он поцеловал меня в макушку.

— И я тебя люблю, Лилиан. Навсегда.

Мы вернулись к гостям, и праздник продолжался до самой ночи, озаряемый факелами и смехом. А когда все разошлись, когда усталая, но счастливая Мэйбл ушла спать, а мальчишек еле дотащили до кроватей, мы сидели на крыльце, укутавшись в один плед, пили остывший чай и строили планы.

— Свадьбу сыграем здесь, — мечтательно говорила я, перебирая его пальцы. — Осенью, когда листья пожелтеют. Представляешь, как будет красиво? Золотые деревья, синее озеро… Под открытым небом.

— Хорошо, — соглашался он, целуя мои пальцы. — Будет самый красивый праздник.

— А потом поедем путешествовать. Я хочу показать тебе мир. За те горы, о которых я тебе рассказывала. Там такие рассветы…

— Поедем. Обязательно поедем.

— И детей… — я запнулась, чувствуя, как краснею даже в темноте. — Детей мы заведём, да?

— Обязательно, — его голос стал очень тёплым. Он притянул меня ближе. — Сколько захочешь. Пусть весь этот старый дом наполнится детским смехом.

Я заснула у него на плече, слушая, как ровно и сильно бьётся его сердце. Это было лучше любой музыки. И мне снилось озеро, золотые горы, и наша долгая-долгая счастливая жизнь, которая только начиналась.