Развод по-семейному. Разорванные узы

Глава 48 Злата

Сижу на диване и смотрю на фотографию нашей семьи. Точнее уже не нашей семьи. Вернее не моей.

Полина делает уроки в соседней комнате, Илья уже спит. Тишина в квартире непривычная.

Раньше в это время я бы позвонила Женьке или Диане, могла поговорить с отцом. Но теперь ничего этого нет. Теперь мой телефон молчит.

Три недели.

Ни одного звонка от них.

Зато Алексей звонит регулярно. Мой... кто?

Брат? Наполовину?

Внебрачный сын отца, которого я узнала только после его смерти. Ирония судьбы. Единственный человек из семьи, кто не отвернулся от меня.

Человек, с которым меня не связывает ни капли общей крови. Для него я всего лишь приемная дочь его отца. Чужая. Но он звонит, спрашивает, как я, приглашает на кофе.

Мы встречаемся теперь чаще. Странные союзники в этой абсурдной войне за наследство, которую я не начинала.

Телефон вибрирует на столе.

Яков.

Я смотрю на экран, не сразу беру трубку. После той ночи — единственной, случайной, но такой горячей и незабываемой, что я избегала его почти месяц.

Но работа есть работа, и я вернулась. Он мой босс. Он влюблен в меня. Это видно в каждом его взгляде, в каждой паузе между словами.

А я не могу понять, что я чувствую. Мне приятно, но мне страшно.

— Алло?

— Злата, — произносит он своим обволакивающим голосом. — Ты еще в офисе?

— Дома. Работаю удаленно.

— Можем встретиться завтра? Обсудить новый проект.

Я закрываю глаза. Проект. Конечно, проект.

— Хорошо. В десять утра?

— Отлично. Спокойной ночи, Злата.

Он не говорит ничего лишнего. Не давит на меня.

Просто ждет.

А иногда мне кажется, что его терпение бесконечно.

Утро понедельника начинается для меня повесткой в суд.

Женя подает иск. Требует исключить меня из завещания на том основании, что я приемная дочь, а не родная. Я читаю документ за завтраком, пока Полина жует тост и листает телефон.

— Мам, ты в порядке? — Полина смотрит на меня с тревогой.

— Да, милая. Всё хорошо.

Я улыбаюсь дочери, хотя на душе скребут кошки.

Мой брат, с которым я росла, делила игрушки, секреты, жизнь теперь вычеркивает меня из семьи официально.

Юридически.

Окончательно и бесповоротно.

Что ж. Посмотрим, что скажет суд.

Алексей приезжает ко мне вечером. Приносит торт и вино.

— Диана тоже в деле, — говорит он, устраиваясь на диване. — Мы будем выступать против Жени. Потому, что его позиция неправильная. Злата, отец хотел, чтобы ты получила свою долю.

— Почему ты это делаешь? — спрашиваю я, наливая вино в бокалы. — Ты же его совсем не знал, как и не знал меня. А я по факту тебе вообще никто.

Алексей молчит, вращая бокал в руках.

— Может, именно поэтому. Я знаю, каково это — быть отвергнутым. Не хочу, чтобы ты чувствовала то же самое.

— Леш, так я уже это чувствую. Они же все отвернулись от меня.

— Не преувеличивай. Дианка за тебя. Я с ней общался несколько раз, мы тоже нашли общий язык. Ну а если у тебя с матерью всегда было сложно и она не хочет поддерживать никаких связей, ну и черт с ней. Без нее справимся.

— Спасибо тебе большое за поддержку. Правда, я даже не ожидала. Помнишь, как я просила тебя приехать на похороны, а ты все отказывался?

— Я просто пересмотрел свою позицию.

Я улыбаюсь.

— Ну что, скоро нас ждет битва, — произносит Леша и отрезает себе кусок торта.

Наступает этот самый день Х. День судебного заседания. Леша с Дианкой заехали за мной. Они чувствовали, что мне нужна их поддержка.

Заседание проходит в небольшом помещении. Женя сидит напротив, не глядя на меня. Мама рядом с ним. Как всегда с прямой спиной, как королева. Лицо каменное и ничего не выражающее. Она поддерживает сына, но холодно, словно выполняя неприятную обязанность.

Адвокаты что-то говорят, судья слушает.

Я сижу неподвижно, сложив руки на коленях. И практически не слушаю. Мне все равно, чем закончится дело.

Алексей и Диана дают показания, защищая меня, защищая волю отца.

Женя злится. Он кричит, что это несправедливо, что я не имею права, что я чужая. Что я им никто!

Судья стучит молотком.

— Завещание действительно. Воля покойного должна быть исполнена в полном объеме.

Повисает тишина.

Потом Женя вскакивает, гневно смотрит на меня и выходит из помещения.

Мама встает медленно, собирает сумку. Она подходит ко мне. И впервые за все это время смотрит в глаза.

— Надеюсь, ты довольна, — ледяным тоном произносит она. — Больше не беспокой мою семью.

Внутри меня все рвется окончательно.

Это финал. Никакой больше семьи. Мы друг другу абсолютно чужие люди.

— У меня нет семьи, — отвечаю я так же холодно, глядя ей прямо в глаза.

Она едва заметно вздрагивает. Видимо, думала, что я буду рыдать и умолять не оставлять меня одну. Думала, что я буду держаться за эту призрачную возможность наличия семьи?

Зря.

Раз меня для них нет, то и их для меня тоже больше нет. Жаль только детей, они любили бабушку. И она с ними общалась иначе.

Не как со мной.

Она бросает на меня еще один взгляд, а потом разворачивается и уходит.

Я стою в пустом коридоре суда. Алексей кладет руку мне на плечо.

— Пойдем, — говорит он тихо. — Диана уже снаружи. Поедем куда-нибудь, выпьем кофе.

Я киваю. Теперь меня окружают люди, которые не связаны со мной кровью, но почему-то оставшиеся рядом.

Когда мы выходим на улицу, я достаю телефон. Приходит сообщение от Якова:

«Как прошло? Я здесь, если что-то нужно».

Я смотрю на экран, а потом быстро набираю ответ:

«Спасибо. Может, правда увидимся сегодня?»

Он реагирует мгновенно:

«Скажи когда и где».

Я назначаю ему встречу вечером в ресторане.

Убираю телефон и иду рядом с Лешей.

Ветер треплет нашу одежду, но мне все равно.

Теперь я живу в новой реальности, где семья — это не те, кто вырастил тебя.

Это те, кто остался, когда все остальные ушли.