Развод. Проучить предателя

ГЛАВА 61

Гордей

Беру ручку и начинаю подписывать документы. На каждой странице, как гвозди в крышку гроба моей империи. Строил двадцать лет, а разрушил... мгновенно. Взмах ручки — и ещё один актив больше не мой. Ещё одна подпись — и очередная часть бизнеса безвозвратно утеряна.

Но выбора нет. Хотя бы на свободе, хотя бы не за решёткой... А Мира... чёрт с ней, пусть наслаждается победой. Заслужила, умная сука.

И кто бы мог подумать, что всё так обернётся? Хотел просто потрахаться с молодой красоткой, завести ещё пару детей — так модно в моих кругах. У нас там минимум по трое отпрысков у каждого уважающего себя мужчины, жена и обязательно любовница — это своего рода правило в высших кругах. А если ты однолюб, преданный муж, то на тебя смотрят как на белую ворону, неудачника-подкаблучника, который не может себе позволить...

Горько усмехаюсь. Теперь-то я и есть неудачник.

Ещё несколько месяцев назад у меня было всё: компания с миллиардными оборотами, роскошный особняк, коллекция спортивных автомобилей, красивая молодая любовница и покорная, удобная жена. А в итоге потерял всё — деньги, бизнес, репутацию... Даже Жанна послала меня, как только запахло жареным!

«Ты обещал обеспечить меня на всю жизнь! — её визгливый голос до сих пор стоит в ушах. — А что теперь? Ты нищеброд! А я что, должна жить в нищете из-за твоей тупости?!»

Последняя подпись. Дело сделано. Закрываю папку и тупо смотрю в окно моего кабинета... бывшего кабинета.

Вот она — расплата за самоуверенность. За то, что считал жену дурой. За то, что... недооценил.

Моя новая квартира — убогая студия в спальном районе — встречает меня затхлым воздухом и вечным беспорядком. После развода и продажи нашего общего дома, после раздела вырученной суммы, я смог купить только это. Тридцать шесть квадратных метров вместо прежних трёхсот. Тесно, душно, шумно из-за близости к дороге.

Лорд тут же бросается мне навстречу, опрокидывая журнальный столик. Грохот, звон разбитого стекла.

— Чтоб тебя! — рычу, отпихивая пса. — Опять всё крушишь?!

Собака обиженно скулит, забивается в угол. Я вздыхаю, опускаясь на скрипцчий диван. Не виноват он, конечно. Он — крупный пёс, ему нужен простор, а не эта конура. Он привык к большому дому, к саду, где можно носиться часами.

— Прости, дружище, — протягиваю руку, и Лорд осторожно приближается, виляя хвостом. — Просто день паршивый. Очень паршивый.

Глажу его по голове, зарываясь пальцами в густую шерсть. Хорошо хоть он остался со мной. Единственное живое существо, которое меня любит.

Мой телефон вибрирует. Сообщение от Виктора, старого приятеля:

“Гордей, прости, но с должностью не выйдет. Совет директоров против. История с твоим увольнением наделала много шума. Может, через годик-другой, когда всё уляжется…”

Бросаю телефон на диван. Очередной «дружбан», который отвернулся, как только запахло проблемами. А ведь сколько вместе выпили, сколько баб сняли в своё время! Сколько обещаний было, «если что, всегда обращайся — выручу!»...

Усмехаюсь. Жизнь умеет преподносить уроки. И чем выше задирал нос, тем больнее падать.

У меня есть опыт управления компанией, я рассчитывал, что меня должны взять на хорошую должность топ-менеджера. Думал, найду какое-нибудь пристанище, тем более дружбанов полно — пристроят.

А на деле вот уже третий месяц перебиваюсь работой менеджера в супермаркете. «Гордей Станиславович, у нас жалоба на кассу номер четыре!» — до сих пор не могу привыкнуть, что обращаются ко мне. Бейджик, форменная рубашка, графики, отчёты... и зарплата, на которую раньше я не купил бы себе даже приличный галстук.

Ирония в том, что всего-то и нужно было не быть таким жадным, не воровать из компании, не обманывать жену. И всё было бы по-прежнему — власть, деньги, статус...

Но и это не самое ужасное.

— Гордеюшка! — раздаётся истеричный возглас мамы из комнаты. — Ты не поверишь, что эта тварь сделала! Машка, сиделка моя новая. У меня пропали сережки! Золотые, с аметистами! Это она, больше некому!

Закрываю глаза, массируя виски. Только этого не хватало.

После нашего с Мирой развода мама поругалась с Анной, своей прежней сиделкой, и наняла новую — смазливую девицу с рекомендательными письмами, которые, как выяснилось позже, были поддельными. Эта «сиделка» оказалась мошенницей и развела мою мать на продажу квартиры, убедив её, что может помочь с выгодным вложением денег. В результате мама лишилась жилья и теперь живёт со мной в этой крошечной студии, превращая мою жизнь в настоящий ад.

— Мама, ты же сама мне говорила, что отдала эти серьги в ломбард ещё месяц назад, — устало отвечаю, наблюдая, как она направляется к холодильнику.

— Я? Такое говорила? — она поворачивается ко мне с широко раскрытыми глазами. — Гордеюшка, тебе показалось! У меня с памятью всё в порядке!

Я вздыхаю. Конечно, с памятью у неё всё в порядке. И с ногами тоже. Я не раз видел, как она, думая, что одна, прекрасно ходит без коляски, которую использует в моём присутствии. Всё это — её манипуляции, которые она оттачивала десятилетиями.

— Кстати, Гордеюшка, — она открывает холодильник, недовольно цокая языком при виде его почти пустого содержимого, — ты Карине звонил?

При упоминании дочери что-то сжимается внутри. Ещё одна потеря — хотя и не такая очевидная, как остальные.

— Звонил вчера, — отвечаю, отводя взгляд. — Она занята. Работает, учится.

— Странно, — мама захлопывает холодильник. — Раньше у неё всегда было время для папочки. Даже когда она с друзьями гуляла, всегда брала трубку, если ты звонил.

Да, раньше. До того, как Карина узнала о подробностях моих «махинаций». О том, как я обкрадывал компанию её матери, как изменял, как притворялся больным... Дочь тогда посмотрела на меня так, словно впервые увидела. И с тех пор — отдалилась.

Она вообще сильно изменилась с тех пор, как начала работать. Раньше была папиной дочкой, а теперь... Теперь она больше общается с Мирославой, переняла её взгляды.

«Женщина в современном мире должна уметь зарабатывать сама, быть независимой, как мама», — с какой гордостью она произносила эти слова при нашей последней встрече.

«Как мама» — вот что ударило больнее всего.

Теперь для Карины кумир — её мать, которая «прям расцвела после развода».