Развод с миллиардером. Крепость из песка

Глава 7

Виктория

Уверенные шаги затихают за дверью в его кабинет. Мирон ушёл. Не спать, не утешать плачущую жену. Он ушёл составлять планы по отчуждению моих детей. Моих. Потому что в миг, когда произнёс, что забирает детей, в моих глазах он перестал быть отцом. Он стал угрозой. Опасностью, которую нужно устранить.

Я продолжаю стоять посреди гостиной. Тело больше не дрожит. Слёзы высохли, оставив после себя стянутую, горящую на щеках кожу. Во рту вкус железа, от прикушенной до крови губы. Но я не чувствую боли. Я не чувствую ничего, кроме гнева. Он заполняет меня изнутри, вытесняя всю боль, всё отчаяние, всю жалость к себе. Гнев тяжёлый и неподвижный, как глыба гранита. Он — мой новый фундамент.

Я медленно поворачиваюсь. Разглядываю своё отражение в огромном тёмном окне. Из темноты на меня смотрит незнакомая женщина. Поза гордая, плечи расправлены. Глаза, ещё красные от слёз, горят холодным, почти безумным огнём. Взгляд загнанного в угол зверя, решившего драться насмерть.

— Не справлюсь? — с усмешкой шепчу своему отражению. — Я носила каждого из них под сердцем. Кормила грудью. Сидела у их кроватей во время болезней. Я знаю запах их кожи, тембр смеха, рисунок родинок на спинах. Я учила детей ходить, говорить, читать. А он? Он обеспечивал. Приносил деньги, дорогие игрушки, возможности. Это он был декорацией в их жизни. Роскошной, важной, но декорацией. А я — самой жизнью! И он говорит, что я не справлюсь?

Во мне что-то щёлкает. Последняя связь, пуповина, что связывала меня с женщиной по имени Виктория Волкова, рвётся. Та Виктория мертва. Её убил собственный муж. А вместо неё родилась другая. Женщина, у которой нет имени. Только цель.

Я прохожу через тихий дом. Мои шаги беззвучны на мягком ковре. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, в детскую половину. Дверь в комнату Лизы приоткрыта. Я заглядываю внутрь. Малышка спит, запутавшись в одеяле. Пухлые щёчки раскраснелись, ресницы трепещут во сне. Рядом дремлет ночная няня. Она просыпается от моего присутствия, хочет что-то сказать, но я подношу палец к губам. Молчание.

Подхожу к кроватке, поправляю одеяло. Кладу ладонь на горячий лоб дочки. Она вздыхает во сне и прижимается к моей руке. Доверчивое прикосновение прожигает ледяную броню моего гнева, добираясь до самого сердца. Оно сжимается от боли и бесконечной, всепоглощающей любви.

— Никто… — беззвучно шепчу я ей, — никто не отнимет вас у меня. Ни за что!

Выхожу из комнаты, закрываю дверь. Прохожу мимо комнат Сони, близнецов Матвея и Ильи, двенадцатилетнего Вити. За каждой дверью — мой ребёнок. Моя вселенная. Моя причина дышать.

Я не пойду в нашу спальню. В ту, где мы спали с ним двадцать лет. Туда, где на тумбочке стоит наша фотография с медового месяца. Мне туда больше нет хода.

Спускаюсь вниз и иду в небольшую комнату с эркером, где он почти никогда не бывал. Моё личное пространство. Здесь я читаю, пью кофе, разговариваю с подругами по телефону. На столе мой старый, потрёпанный ноутбук.

Сажусь в кресло, открываю его. Экран загорается, освещая моё лицо в темноте. Открываю браузер. Пальцы набирают в поисковой строке: «Лучший семейный адвокат Москвы».

Выскакивают сотни имён, фото улыбающихся мужчин и женщин в дорогих костюмах. Рекламные статьи, отзывы. Пролистываю их, не спеша. Мне нужен не просто лучший, нужен тот, кто сможет его победить. Сломать машину, построенную из его денег, связей, влияния.

Вспоминаю обрывки разговоров, светских сплетен. Имя, мельком услышанное на благотворительном вечере. История, как жена одного олигарха отсудила у него детей и половину состояния. Имя её адвоката… Кажется, женщина. Сильная женщина. Мне нужен питбуль.

Сужаю поиск: «адвокат по семейным делам дети развод миллиардер».

И вот оно. Несколько форумов, закрытые обсуждения, темы с заголовками «Помогите, муж хочет отобрать детей». И в рекомендациях — одно и то же имя. Мария Львовна Самохина. Говорят, она никогда не проигрывает. Её боятся изменники, мужья-миллиардеры. О ней ходят легенды. Она выигрывает безнадёжные дела, выжимает из состоятельных мужей такие алименты, что они ходят потом пешком, и всегда оставляет детей с матерью. Её называют «стальным лезвием» в бархатных перчатках. Она не проигрывает.

Я нахожу её сайт. Минималистичный, строгий. Никаких лишних деталей. Только факты: образование, выигранные дела, награды. Контакты для предварительной записи через форму на сайте. Никаких бесплатных консультаций.

Я заполняю форму. В графе «имя» пишу просто «Виктория». В графе «суть вопроса» печатаю, не задумываясь: «Муж, Мирон Волков, намерен отсудить пятерых несовершеннолетних детей. Готовлюсь к войне. Нужна ваша помощь». Указываю свой номер телефона.

Отправляю заявку. Дело сделано. Первый шаг.

Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. В ушах снова звучит его голос. «Ты не справишься. У тебя нет ресурсов».

Мирон совсем забыл, что мы не всегда были богатыми. Я открываю глаза и смотрю на руки. Руки, которые качали детей, готовили им еду, гладили их одежду. Они кажутся такими беспомощными. Но именно эти руки — мой главный ресурс. Потому что они могут держать оружие. А оружием в этой войне будет всё, что угодно. Деньги, которые он же мне и дал. Связи, которые я приобрела за двадцать лет жизни с ним. И самое главное — информация. Та, что копилась все эти годы в виде мимолётных фраз. Испуганных взглядов его партнёров. Странных документов, которые он иногда приносил домой и забывал уничтожить.

Встаю и подхожу к сейфу, встроенному в стену за картиной. Я знаю код. Переставленные цифры дня рождения его мамы. Открываю тяжёлую дверцу. Внутри лежат паспорта, свидетельства о рождении детей, наши завещания, некоторые ценные бумаги. И стопка старых блокнотов с ежедневниками.

Беру самый старый, с потрёпанной кожаной обложкой. Его ежедневник десятилетней давности. Когда-то Мирон был сентиментален и не выбросил его. А я была ещё более сентиментальна и не выбросила его за него.

Сажусь на пол. Прислоняюсь спиной к холодной стене, и начинаю листать пожелтевшие страницы. Деловые встречи, пометки, номера телефонов. Выискиваю аномалии, имена, которые звучали в скандалах. Любые суммы, которые кажутся нелогичными. Я не юрист, не финансовый эксперт. Я — мать, у которой обострилось зрение до сверхчеловеческого. Я вижу тени там, где другие видят лишь текст.

Не знаю, сколько времени провожу так. Но когда в окна начинает пробиваться первый слабый свет утра, я нахожу это. Небольшую, почти невинную пометку на полях одной из страниц. Рядом с записью о встрече с неким «Семёновым П.С.» — три цифры, обведённые в кружок. И сумма. Очень крупная сумма. А ниже — аббревиатура, значение которой не знаю. «О.П.И.».

Я ничего не понимаю. Но во мне просыпается инстинкт. Чутьё. Фотографирую страницу. Потом ещё несколько страниц вокруг. Возвращаю блокнот в сейф.

Подхожу к окну. Начинается новый день. День, в котором мне предстоит стать тем, кем никогда не хотела быть. Хитрой, холодной, расчётливой. Он разбудил во мне безжалостного зверя. Теперь ему придётся иметь с ним дело. Но сначала я, ради детей, попробую с ним договориться.