Развод с миллиардером. Крепость из песка

Глава 9

Виктория

Стою перед зеркалом в гардеробной. Пытаюсь застегнуть жемчужное ожерелье. Пальцы не слушаются, дрожат. Упрямая застёжка снова выскальзывает. Сегодня вечером приём в поддержку детского фонда. Один из бесчисленных светских раутов, бывших раньше частью нашей рутины. Теперь он кажется мне театральными подмостками, на которые мне предстоит выйти, собрав волю в кулак, и сыграть роль счастливой жены.

Я ловлю на себе взгляд Мирона в отражении. Он уже готов — идеальный смокинг, безупречно уложенные волосы, лёгкий аромат дорогого парфюма. Он бросил быстрый взгляд, не переставая писать в смартфоне. На властном лице — привычная полуулыбка, но холодные глаза изучают новостную ленту. Заголовки пока не пестрят сообщениями о нашем разводе.

— Ты готова? — он хмурится, заметив мои неудачные попытки справиться с ожерельем. — Мы можем опоздать.

Поворачиваясь к нему спиной.

— Помоги, пожалуйста, — прошу тихим голосом.

Он на секунду замирает, потом, с лёгким раздражением в движениях, откладывает смартфон и подходит. Холодные пальцы касаются моей шеи. Я замираю, чувствуя знакомый запах, когда-то сводящий меня с ума. Сердце сжимается от боли. Как можно так просто взять и вычеркнуть двадцать лет? Неужели любовь может пройти за пару месяцев? Моя точно нет.

— Мирон, — говорю, не оборачиваясь, боясь спугнуть этот миг. — Давай поговорим. По-настоящему. Без адвокатов, без угроз. Только мы вдвоём.

Его пальцы замирают на застёжке.

— О чём, Виктория? Всё уже сказано.

— Ничего не сказано! — я оборачиваюсь к нему, и жемчуг больно впивается в кожу. — Ты просто объявил мне приговор. Я твоя жена. Я мать твоих детей. Я имею право знать, почему! Что я сделала не так? Что во мне тебя перестало устраивать?

Он отступает на шаг. Его лицо становится непроницаемой маской.

— При чём здесь ты? Дело не в тебе.

— Как это не во мне? — мой голос срывается. — Ты уходишь к другой женщине, Мирон! Конечно, причина во мне! Я что, перестала следить за собой? Стала плохой женой? Холодной? Не так вела дом? Говори же!

Голос звучит истерично, но я не могу остановиться. Это словесный нарыв, прорвавшийся после недель молчания.

— Хватит, Виктория! — его голос жёсткий, как удар хлыста. — Не унижай себя. Ты идеальная хозяйка и мать. И прекрасно выглядишь. Просто… всё закончилось. Чувства к тебе умерли. Я устал изображать несуществующее счастье. Я встретил другую женщину и хочу начать всё заново. Это банально, но это так.

— Устал? — смотрю на него, и мне хочется смеяться сквозь слёзы. — У нас шестеро детей, Мирон! У всех мужья устают! Но не бросают семьи! Мы можем всё исправить. Давай попробуем… — Смотрю на него с надеждой. Ещё одно унижение, но не могу иначе. Сердце обливается кровью при мысли, что придётся делить детей. — Я готова на всё. Давай найдём хорошего психолога, семейного терапевта. Поедем куда-нибудь вдвоём. Вспомним, как всё начиналось. Я люблю тебя и готова бороться за нас.

Произношу слова, рвущие мою душу, но вижу, как они разбиваются о ледяную стену его равнодушия. Он смотрит на меня так, словно я объясняюсь на незнакомом языке.

— Никаких психологов, Виктория, — Мирон отвечает, отводя взгляд. — Я не хочу ничего исправлять. Я не люблю тебя. Понимаешь? Я не люблю тебя уже давно. И никакие психологи не помогут вернуть эти чувства.

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Они с грохотом падают в тишину гардеробной. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Все мои надежды, все попытки найти причину в себе, выявить вину, рассыпаются в прах. Дело не во мне. Во мне всё «идеально». Он просто разлюбил. И точка.

— А дети? — шепчу, уже почти не надеясь ни на что. — Они что, тоже часть этой старой жизни, от которой ты устал? Ты хочешь отобрать их у меня, чтобы… что? Начать с чистого листа? Они что, мебель, которую можно переставить?

Его лицо искажается гримасой раздражения.

— Не заставляй меня повторяться. Я обеспечу им лучшее будущее. Ты не справишься одна. У тебя нет ресурсов. У меня есть. Это больше не обсуждается.

В этот момент звонит его смартфон. Мирон моментально принимает вызов. Я вижу, как его взгляд смягчается. А в уголках губ появляется незнакомая мне улыбка. Он отворачивается и тихо говорит в трубку:

— Да, слушаю… Всё в порядке, я скоро буду.

Сердце сжимает боль. Это она. Карина. Он произносит слова тоном, которым общался со мной в начале отношений — тихим, интимным, полным ожидания.

Он сбрасывает вызов и снова превращается в холодного дельца.

— Нам пора. Ты готова?

Я молча киваю, отворачиваюсь к зеркалу и снова берусь за ожерелье. На этот раз застёжка поддаётся с первого щелчка. Я вижу в отражении своё лицо — бледное, с яркими пятнами румянца на щеках, но абсолютно спокойное. Внутри меня что-то сломалось. Окончательно и бесповоротно. Надежда умерла.

Мы едем на приём в мёртвом молчании. Он смотрит в смартфон, я — в ночное окно.

Внутри меня зреет холодная ярость. Я сделала всё, что могла. Он не хочет говорить? Он не хочет исправлять? Он хочет войны? Хочет отнять у меня детей? Хорошо. Тогда это будет война. Но по моим правилам.