Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ)

Глава 15

Глава 15

Богдан

Красивая девочка Кира…

Девочка-видение.

Я уж думал, что не бывает такого, чтобы сразу.

Слишком уж я стал черствый, толстокожий.

Стал.

А может, и был всегда? У меня ведь никогда с девочками не складывалось?

С девочками, с девушками… Не особенно.

Не потому, что я служака или солдафон, нет.

Не знаю…

Может, потому, что планка всегда была высокой? Планка, которую моя мама поставила.

Настоящая женщина, настоящая офицерская жена.

Жизнь которой была ох какой непростой.

Да вообще, бывает ли жизнь офицерской жены простой?

Меня родила чуть ли не в поле.

Военный городок на Урале, новый. Роддома нет. Ее собирались отправить рожать в соседний город, не успели, пришлось прямо в военный госпиталь заруливать.

Хорошо, что там тогда была опытная главврач, Фаина Романовна. Ей уже лет было под семьдесят. Она еще в войну была доктором. Там всему и научилась — это она уже потом маме рассказала, да и мне, мы виделись, когда мне уже было пятнадцать, а ей почти девяносто. Я уже знал, что буду врачом. Военным врачом.

Фаина усмехалась — готовься знать всё: и как аппендикс вырезать, и как простату массировать, и как роды принимать.

Мама любила отца. Помню, как ждала его каждый вечер. Накрывала на стол, обязательно прическу делала. Чтобы ее любимый Витя был доволен и счастлив.

А потом… Потом Витя погиб. Мать тогда почернела от горя. И я был в шоке, когда к нам в дом вломился генерал Александр Богданов. Сказал, что забирает мать и сына, и возражений “нихт”. Мама притихла. Но к Богданову мы всё-таки переехали. Тогда и выяснилось, что он мой родной отец.

У них был страстный роман, любовь, к свадьбе шло дело. Но вмешалась служба. Как потом выяснилось — не только она. Моя родная бабуля пошла к военкому, своему старому приятелю, и попросила, чтобы ее сына, Сашеньку, отправили подальше “от этой любви”. И желательно туда, куда нельзя с женой. Отец уехал. А мама ждала меня. В те времена, да еще в небольшом гарнизоне, где они жили, это был позор. В маму был влюблен молодой летчик Виктор Алексеев. Пришел и сказал — выходи за меня, я тебя люблю, сына признаю, в жизни не попрекну.

Мне год исполнился, когда мой реальный отец нашел мать. Но она ему сказала — извини, я замужем, люблю другого.

С Виктором мама прожила почти тринадцать лет. Он погиб. Появился Александр.

Я считал отцом Виктора, и в первое время подростковый максимализм не давал мне признать, что Александр тоже имеет право на меня как на сына.

Мама объяснила — мы не предаем память папы Вити, мы всегда будем его помнить и любить. И на самом деле это так. Сколько лет прошло, слава богу, мама и отец живы, хоть уже и не так здоровы, как хотелось бы, но каждый год они летают туда, где похоронен мой первый, как я говорю, отец.

Мама до сих пор в свои семьдесят выглядит шикарно, элегантная, настоящая леди. Не скажешь, что полжизни моталась по крохотным гарнизонам и городкам.

Я всегда мечтал встретить такую, как она.

А мама всегда надо мной смеялась:

— Зачем тебе такая же, сынок? Я же не подарок! Со мной непросто!

Я это, кстати, понимал, но…

Но хотел идеальную.

Нашел.

Казалось, всё в ней было именно таким как надо.

Роскошная, юная, образованная, училась в балетном училище, но танцевать не стала, поступила в МГУ. Ей было двадцать два, когда мы познакомились.

Елизавета.

Сама как королева, и имя королевское.

Мне уже было тридцать. Отучился в военно-медицинской академии, еще во время учебы занялся наукой, меня пригласили в госпиталь имени Бурденко, я довольно быстро получил должность заведующего отделением травматологии и ортопедии. Занимался активно развитием эндопротезирования.

К отношениям я тогда относился легко, уже понимал, что вряд ли реально найду ту самую, единственную, похожую на маму.

Женщины были, и много. Не то чтобы я был неразборчив в связях, как раз наоборот, старался быть разборчивым. Просто… не везло. Был уверен, что уже и не повезет, хотя родители так упорно требовали внуков.

Елизавета пришла ко мне на прием, по знакомству. Бывшая балерина, последствия травмы, проблемы с тазобедренным суставом.

Когда она вошла в кабинет, я четко решил — никаких проблем у этой девушки больше не будет. Никогда. Я решу всё.

Решил. Пригласил на свидание. Она мягко отказала — оказалось, что она невеста, вот-вот свадьба.

Я пришел к ней через сутки. Просто забрал, и всё. Сказал — никакой свадьбы не будет, ты моя.

Елизавета краснела, плакала, говорила, что сама в меня влюбилась с первого взгляда, но…

— Ты пойми, разве я могла? Это же нечестно, некрасиво!

— А ломать себе жизнь красиво?

Я сразу после свадьбы купил большую квартиру — денег хватало, я к тому моменту уже запатентовал пару изобретений и один способ оперировать, это приносило стабильный доход.

Мы стали выбирать дом.

Лиза забеременела.

Маме она не понравилась. Это я сразу понял. Хотя маман вела себя безупречно.

Я только спросил — почему?

— Я очень хочу ошибаться, мон шер ами. — Мама преподавала французский много лет. — Но ты представь ее в гарнизоне.

— Мам, зачем Лизе в гарнизон? Мы живем в Москве и… будем жить.

— Ну да, точно. Извини, сынок, я… это я так.

Но я всё-таки спросил у Лизы, а если вдруг мне придется уйти с должности и поехать в горячую точку?

— Зачем ты спрашиваешь, Богдан? Ты мой муж, я твоя жена! Я поеду за тобой на край света…

Она не поехала. Ни на край, ни даже во вполне благополучный город Новосибирск, где я больше полугода жил в Академгородке, занимаясь обучением молодых военных врачей.

Нашей дочери было уже пять.

— Бодя, ты что? А как же Катюша? У нее тут вся жизнь, балет, школа развития, английский, французский…

— Я не на месяц еду, Лиза, это минимум полгода.

— Ты ведь сможешь прилетать на выходные? Богдан, пойми, это просто нереально — вырвать ребенка из среды…

— Нереально? Когда мне было пять лет, мы раза три переезжали, и потом… Ничего, вырос, без балета и развивашек.

— Не сравнивай, пожалуйста, что было потом, и что…

— А почему нет, Лиза? Что изменилось?

— Всё изменилось, Богдан! Всё! Сейчас люди так не живут!

— Живут и сейчас. У меня полно знакомых, бывших пациентов, которые до сих пор по гарнизонам.

— Это не жизнь!

— Моя мать так жила, чем ты лучше? Ты жена офицера. Ты добровольно пошла на это!

— Я жена врача! Заведующего отделением. Врача, который занимается наукой, а не лезет на рожон!

Я не ожидал от нее этих слов. Тогда стал понимать, что моя молодая жена вовсе не так идеальна, как мне казалось.

Ладно, Новосиб я еще мог пережить, реально всего полгода, можно было и не дергать. Тут даже моя мать неожиданно встала на сторону Лизы.

А вот потом…

— Товарищ подполковник, в современных реалиях, при тех боевых задачах, что стоят перед нами, вы понимаете…

Я понимал.

Нет, я не идиотом был, конечно, и в пекло Лизу не тянул, тем более с ребенком.

Инспекции длились месяц за месяцем, а потом я неожиданно узнал, что меня переводят и мою должность уже занимает другой. Мой хороший друг Игорь Ромашин. Тот, с кем мы вместе начинали. Только мне вот повезло прорваться, а он долго сидел на каких-то крохотных должностях, больше бумажки перекладывал, чем занимался медициной.

А еще спустя некоторое время мне доложили, что Ромашин меня прекрасно заменил не только в госпитале, в должности, но и в постели моей жены.

Это был удар ниже пояса. В прямом и переносном смысле.

Ударило по мне, как по мужику. Сильно. Больно. Остро.

— Почему, Лиза?

— Потому! Я устала одна! Мне всего тридцать лет, ты вечно где-то там в своих полях, воюешь, а я…

— А ты решила стать шлюхой?

— Как ты смеешь, ты…

— Смею. Прости. Дочь я тебе не отдам.

— Что? Да неужели! Она тебя уже не помнит, дочь! Когда ты с ней занимался, когда сидел? Да ты… Она Игоря папой называет.

— Что?

Никогда не бил женщин, а тут захотелось. Сдержался.

И сердце сжалось, когда дочь выбежала из комнаты с криками “папа, папочка”...

Развод был фарсом.

Елизавета пыталась доказать, что я гулящий, что у меня в каждом гарнизоне по полковой подстилке — это цитата, что я не занимаюсь ребенком и вообще асоциальный элемент.

Эта идиотка и её новый кавалер просто не представляли себе масштабов моей работы.

Когда пришел не просто приказ сверху, а приказ с самого верху сделать всё, чтобы обеспечить военному врачу Богданову психологическую поддержку и нормальные условия для работы, судья долго не думала.

Ребенка отдали мне. Лизе отошла только часть квартиры и машина. Я позволил ей забрать из квартиры то, что она захочет. Эта звезда вынесла всё. Я правда, следил, чтобы из Катюшкиной комнаты ничего не пропало…

Конечно, забрать ребенка было спорным решением. Все же уверены, что ребенку нужна мать. Но мы справлялись и без нее. Я старался не уезжать надолго, не подставляться. Мама и папа переехали к нам на время. Потом я построил им дом рядом с моим.

Через полгода Лиза приехала ко мне, якобы для того, чтобы обсудить вопросы, касающиеся дочери. Приехала в шубке, накинутой почти на голое тело — роскошный комплект белья и чулки.

Если честно, у меня был шок.

Я думал, что моя жена немного умнее.

Ошибался.

С момента развода уже больше семи лет прошло. Лиза всё еще не оставляет надежды меня вернуть, хотя живет с Ромашиным.

А я… Я продолжаю жить.

Воспитываю дочь.

Занимаюсь любимым делом.

Помогаю людям.

Получил звание генерала в сорок три.

Курирую госпитали в зоне. Учу, лечу, помогаю…

Женщин в моей жизни опять много.

Я знаю, что это неправильно, но…

Было много.

Кажется, именно было.

Увидел ее глаза и замер на мгновение. Столько в них было всего!

Боли, чистоты, красоты.

Говорят, красота в глазах смотрящего.

Да, именно.

Я не замечал усталости, поблекшей, сухой кожи, чуть растрепанных волос.

Я видел ЕЕ.

Женщину.

Женщину, мимо которой не мог пройти.

Да, я думал, что так не бывает.

Девочка-видение мне не привиделась. Она была реальной.

И я мучительно остро хотел быть рядом.

Почему?

Потому что.

Как хотите называйте это. Любовь с первого взгляда? Возможно. Притяжение? Да.

Страсть? И это тоже.

А еще какая-то нереальная потребность оберегать, защищать.

Она была хрупкой, как цветок.

Нежная лилия — эта ассоциация была первой.

Лилия… Лилия по имени Кира.

Казалось, что я схожу с ума, но… я ведь знал ее когда-то давно? Знал!