Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ)

Глава 6

Мне казалось, после этого сразу начнется хаос, крики, какое-то движение.

Но, видимо, тут привыкли ко всему.

Действуют четко, слаженно, собранно. Помогают раненым, осматривают, перевязывают, разговоры довольно будничные.

Словно ничего особенного не произошло.

Словно не было взрыва.

Словно мы не там, где смерть.

У меня кружится голова.

Я упала, несколько ссадин на руках и ногах. Мне страшно.

Страшно, что, добравшись практически до последнего рубежа, я чуть не потеряла всё.

Мне помогли встать, усадили.

— Это вы “гумку” привезли? — спрашивают, я сначала не понимаю, потом киваю. — Сами идти сможете? Надо перебраться в другое помещение.

— Да… наверное.

— Пойдемте.

“Гумка” — гуманитарная помощь, которую возят сюда многие.

“Гумщики” — так их называют. На самом деле всё довольно просто. Собрал “гумку”, нашел транспорт, забил под завязку — едешь.

Тебя пропускают. Ты “гумщик”.

Конечно, проверяют. И сейчас, как говорят, стало проблематичнее доехать прямо до первой линии. Но доехать можно. Если нужно.

А мне нужно.

Очень нужно.

Два парня в военной форме помогают подняться, показывают, куда идти.

Я направляюсь к выходу и в дверях сталкиваюсь с огромным, летящим на меня мужчиной в камуфляже.

Он почти сбивает меня с ног, но сам же резко тормозит, обхватывая за талию, удерживая.

Смотрит на меня, пристально, прямо в глаза.

У него суровое, красивое лицо. Взгляд пронзительный, и глаза такого необыкновенного зеленого цвета.

Не знаю, почему я это отмечаю.

Видимо, психика сейчас у меня как-то по-другому работает.

Не так, как в обычной жизни.

Тут всё иначе.

Тут по-другому.

И тут все становятся другими.

И я уже не просто учительница, репетитор, красивая женщина за сорок. Я “гумщица”. Я везу сюда то, без чего здесь не обойтись. Вещи, медикаменты, еду.

Мужчина, чуть не сбивший меня, сканирует взглядом. Это длится секунды. Почему-то внутри всё холодеет.

Если он поймет?

Поймет, что мне тут не место, что моя цель никакая не гуманитарная помощь, я всех обманываю.

Впрочем, какое ему до этого дело? Ему и другим? Я знаю, что таких, как я, немало. “Гумщицами” становятся жены, невесты, любовницы, матери. Отцы и деды тоже везут гуманитарку, чтобы увидеть своих.

Увидеть, обнять, поговорить…

Может, в последний раз.

— Прости, красивая.

Отпускает, понимая, что я стою на ногах. Без улыбки, без усмешки, сурово.

Идет дальше.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — слышу за спиной.

Поворачиваюсь.

Генерал? Он?

Я видела достаточно генералов, самых разных. Других. В другой жизни.

Хотя мой папа тоже не из кабинетных крыс — так он сам говорил сначала. Правда, потом всё-таки пришлось и в кабинете посидеть, и на кафедре преподавать.

В моем представлении генералы были солиднее. Старше — это точно.

И еще не бегали.

Это я хорошо помню.

Любимая папина присказка была о том, что генералы не бегают, потому что в мирное время это вызывает смех, а в военное — панику.

Похоже, этому генералу плевать на присказки. Влетел в помещение как сумасшедший.

Замечаю у него на рукаве повязку.

Врач?

Ничего себе. Военный врач в таком звании? Это сильно. Это понимаю даже я.

— Пойдемте, там безопаснее. — Меня уводят, переходим в соседнее здание.

Меня усаживают на лавку.

— Сейчас вас доктор посмотрит.

— Со мной всё нормально.

— Вы упали, головой ударились, может быть сотрясение, скрытая травма. Ожидайте.

Ожидайте…

Мне главное — не показать, что мне плохо. Иначе отправят обратно. Это я понимаю.

Обратно мне нельзя.

Не для того я проделала этот путь, чтобы с пустыми руками вернуться.

Мне надо увидеть сына.

Надо.

Может, это уже навязчивая идея какая-то, но… Я считаю, что это правильно.

Что надо именно так.

И я очень рада, что за всё это время не смогла дозвониться сыну.

Получается, и стерва Диана тоже не смогла.

И муж.

Муж, которого я об одном попросила — не сообщать Славке.

Опять воспоминания накрывают.

Шла на работу в тот день как сомнамбула.

Из дома вышла бодрой, собранной, не хотела давать Диане повод усмехаться.

Я сильная.

Меня так просто не согнуть, не сломать.

Не на ту напали!

Я не собиралась играть по их правилам, идти на их условия.

И из дома своего сбегать не собиралась.

Он мой! И доказывать это в суде я вполне готова!

Но когда вышла, села в машину, отъехала…

Меня словно выключило. Вся стойкость, всё, что было стержнем, как будто обвалилось, рухнуло.

Захотелось зареветь, забиться в уголок, свернуться калачиком…

Зареветь!

Поплакать.

Пожалеть себя.

Господи, я всё еще не понимала — за что? Как? Почему?

Почему так чудовищно, господи?

Я понимала, что перенесла бы всё. Измену мужа с другой. Предательство Дианы с другим. Перенесла бы. Это было бы легче.

Но то, что они вот так!

Бесцеремонно.

Беспринципно.

Еще и в полной уверенности в своей безнаказанности и правоте!

У них всё прекрасно.

Они счастливы.

Они довольны.

У них любовь.

Какая это может быть любовь?

Это самая уродливая из всех возможных в этом мире связь. Похоть. Пошлая, низкая…

Как можно отнять любимую женщину у своего собственного ребенка? Как?

И тут же меня другая мысль посетила — а может, и к лучшему? Зачем моему сыну такая любимая?

Не помню, как я довела уроки. Светы не было. Мне даже не с кем было поделиться.

Вернулась домой вечером, впереди было еще два онлайн-урока.

Попыталась вставить ключ в замок и…