Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ)

Глава 20

Глава 20

— Я не подслушивала, товарищ генерал.

— А я так и не думал.

Он кладет телефон на стол, делает шаг навстречу, и я делаю шаг, и еще… пока не оказываюсь в кольце его рук.

Прижимаюсь к груди.

Так бывает? Разве вот так бывает, что человек, которого ты еще вчера… нет, позавчера… три дня назад совсем не знал, вдруг тебе становится необходим как воздух?

Нет, неправильно. Знала. Я его знала… Пусть давно, но… он не чужой.

И всё равно… как так-то?

Тот, кто был родным, близким, кому ты отдавала всю себя, кому подарила лучшие годы, кому старалась создать уют, дарить радость…

Этот человек воткнул нож в спину.

А тот, кого ты случайно встречаешь на своем пути, старается помочь, даже не так, в лепешку готов расшибиться, чтобы сделать тебя… пусть не счастливой. Спокойной.

Я не подслушивала.

Но я слышала то, что говорил Богдан.

И про моего мужа. И про сына.

Он дал задание найти Славу, и я уверена — найдет.

Он найдет.

А еще… еще почему-то я уверена, что мой сынок жив.

Потому что…

— Примета есть такая, если похоронили раньше времени — жить будет долго… — Так моя мама сказала.

Я позвонила им.

Собралась с силами. Позвонила и всё рассказала.

Про Славу. Про то, что думала, что всё, нет его больше. Про то, что, оказалось, перепутали и погиб другой, а наш… наш жив. Но пока… пока мы его ищем.

Всё рассказала.

Видеосвязь включила, чтобы они меня видели, я их видела.

Я старалась держаться, но слезы текли.

Мама плакала.

Папа челюсти сжал. Отошел, налил себе пятьдесят капель, как у них всегда было принято говорить.

Мама шепнула мне, что она звонила Олегу, ответила Диана.

Сцепила зубы, выдохнула и рассказала всё.

Измена. Предательство. Развод. Отец, который залез под юбку жены сына, сына, находящегося на передовой.

Говорила, а у самой внутри всё снова кипело и плавилось.

Была бы моя воля, я бы их…

— Ты, дочь, насчет квартиры не переживай. Пусть подавится твой Васильев. А вот та, что ты сыну подарила, тут… тут я постараюсь подключить своих.

Мама спросила, где я, как я.

Сначала не хотела говорить, но… почему нет?

— Мам, я… человека встретила одного… Вы его знаете. Папа ему даже свой кортик дарил.

— Неужели этот хулиган опять объявился! Ох… надо же…

— Что пап?

— Да так… — Папа затылок потирает, усмехается. — Вот же… бывает же такое.

— Что?

— Да он же мне тогда сказал так серьезно, мол, Георгий Вячеславович, вы не переживайте, я вашу дочь всегда спасать буду. Всю жизнь. Вот оно как… повернулось.

Повернулось, да…

Всхлипываю, передавая эту часть разговора с папой Богдану.

— Да… бывает же… Я ведь… я ведь ему тогда не только это сказал!

Он чуть отодвигает меня, смотрит в глаза.

— А что еще?

— Сказал, что женюсь на тебе.

Женюсь…

Он этого слова в дрожь бросает. Хмурюсь… не по себе.

Женюсь…

Я ведь так долго была в браке, вроде бы в счастливом. И мыслей у меня никаких не было, чтобы с кем-то другим…

И я… я не знаю, смогу ли я…

Нет, не только в постель лечь, не в этом дело.

Жить. Прирастать. Прорастать.

Становиться одним.

Чтобы потом снова вот так, безжалостно.

— Я никогда тебя не предам.

— Ты так уверенно говоришь…

— Потому что я в себе уверен. Я хирург, Кира. Военный хирург. Я не могу себе позволить неуверенность. Я не могу себе позволить колебаться. От моих решений зависит жизнь человека. Всегда. Понимаешь? Поэтому я за свои решения отвечаю.

— Это же совсем другое. Если ты полюбишь…

— Если я уже полюбил?

Его руки на моих плечах. Сжимают. Притягивая.

В глаза смотрит так уверенно, честно.

Честно.

Понятие честь для него не пустой звук.

Он не стал бы говорить, если бы не…

— Ты меня не знаешь совсем.

— Это так важно? Свою жену я знал хорошо, мне так казалось. И до брака знал, и после… А оказалось, что не знал совсем. А ты своего мужа знала? Ведь знала?

— Знала… — шепчу, глаза опуская, но он ладонью поднимает мое лицо.

— Кира… Давай просто… пообещаем друг другу не лгать. Это… очень просто. Не лгать.

— У меня и не получится… я… не умею.

— Это прекрасно. И я. Тоже. Знаешь. Претит. Правда — она бывает с привкусом полыни. Но эта горечь — она не разрушает. Она лечит.

— Я знаю, Богдан, только… так всё стремительно, я…

— Я не тащу тебя сразу в постель. Хотя… Черт… очень хочется, знаешь, до одури. Закрываю глаза и представляю тебя. И запах твой ноздри забивает. Женский, острый, ты вот даже не чувствуешь, а я… я как волк… у меня нюх отменный.

— Боже…

— Хочу. Но торопить не стану. И вообще. Я ведь сначала должен просьбу свою выполнить, помочь тебе.

— Ты уже помог. Я… я тебе верю.

— Пока еще нет, но, думаю, скоро всё будет ясно. Не может быть иначе. Всех кого мог подключил, самые главные силы. Найдем твоего пацана, вытащим. Еще женится, внуков нам с тобой родит!

— Он… он женат, только вот…

— Расскажешь?

— Да что рассказывать. Славка подписал контракт и уехал, его жена, Диана, переехала к нам, мы решили, что так проще, ну и…

— Вот же… мразь…

На мгновение Богдан меня выпускает, долбит кулаком в стену так, что краска слезает, осыпается.

Заскакивает медсестра.

— Товарищ генерал медицинской службы… всё… всё в порядке?

— Да, простите, я тут… На ремонт деньги переведу, не переживайте.

— Да что вы! Деньги! Вы для нас столько всего сделали! Мы тут сами замажем. Вы пока не уезжаете? Там раненых привезли. Двое тяжелых. Хорошо бы вы посмотрели.

— Да, сейчас.

Сестра уходит.

Он поворачивается, берет мое лицо в ладони.

— Всё у нас будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо. Только верь мне, красивая, верь…

— Я… я верю.

Губы сухие, горячие, твердые, настойчивые, жадные. И поцелуй жадный. Острый. До самого нутра. И взгляд… тоже горит, плавится…

— Генерал, насчет того что… в койку… я же не отказываюсь… — Сама не знаю, как смелости хватает сказать такое. Краснею как институтка. А он ухмыляется радостно.

— Это правильно, будущая генеральша должна быть прямой и смелой, и острой, как скальпель. Но это уже про жену хирурга… Что ж, придется, Кира Георгиевна, совмещать.

— Хорошо.

Он уходит, а я не могу перестать улыбаться.

И чувствую, что теперь совершенно точно всё будет хорошо.

А потом он возвращается, и…

— Кира там… раненый… привезли… он… там документы, в общем… скорее, может, успеешь еще…