Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ) (Элен Блио) читать бесплатно онлайн полную версию книги

Глава 30

Слава

Я прекрасно знал, что служба в армии — это не только парады и байки.

Мой дед был военным. Не просто военным — генералом. И его отец тоже был военным, правда, остался майором — слишком рано из жизни ушел, сказались травмы, полученные во время войны, осколки, навсегда оставшиеся в его теле.

Я прадеда не знал, его не знала и моя мать.

Но память его мы чтили.

Всегда на девятое мая в нашем доме стоял его портрет.

Мы вместе с дедом и бабушкой ходили в колонне Бессмертного полка, и я считал это честью.

Да что говорить, в нашей семье — в маминой семье — фильм “Офицеры” с раннего детства был главным. Культовым, как говорит мое поколение.

“Есть такая профессия — Родину защищать”, — это тоже был не пустой звук.

Совсем.

И как-то с детства я принял решение.

Возможно, для этого и пошел в спорт, пусть в хоккей — но как раз в хоккее, как нигде, развивается и сила, и выносливость, и способность работать в команде, и руководить этой командой. Не зря я несколько лет был капитаном нашей дружины.

И слово это — дружина — оно тоже армейское.

Дед всегда приходил на наши матчи. Болеть.

Идти в армию или не идти — с детства этот вопрос даже не стоял.

Идти, конечно, а как иначе?

Хотя… отец что-то нудел по поводу выброшенного, потерянного времени. Я его не понимал. И еще эти его слова, мол, служить — это для нищебродов, а мы можем тебя отмазать.

В смысле? Если я сам хочу?

Потом уже пришла мысль о военном училище.

И о том, чтобы в принципе связать жизнь с этой темой.

Я не думал о престиже.

Не думал о деньгах.

Не всем быть миллионерами. Не всем только бабло рубить.

Кто-то реально и родину защищать должен.

Хотя бы от таких персон, которые со всех сторон пытаются расшатать нашу государственность.

Этих я не понимал от слова совсем.

Особенно когда несколько лет назад они кинулись бежать из своей страны.

Орать, что бегут в лучшую жизнь.

Интересно, но для меня тут ключевое слово — бегут.

Бегут только крысы с корабля!

Лучшую жизнь каждый может себе построить сам. Там, где живет. И это справедливо.

И я строил свою лучшую жизнь.

С девушкой, с которой надеялся эту жизнь прожить.

Где я упустил момент? Не знаю.

Видимо…

Нет, это не молодость, не глупость.

Диана действительно казалась той, ради которой и хочется защищать свою Родину.

Мы ведь не мифического кого-то защищаем!

Мы защищаем своих.

Мать. Бабушку. Деда. Отца. Сестер, если они есть, младших братьев. И любимых женщин.

Диана казалась такой хрупкой, нежной. Ранимой.

Она писала мне сообщения, письма. Описывала свои чувства.

Говорила, что боится потерять меня. Боится, что в ее жизни больше не будет ничего.

“Я растворилась в тебе, мне только ты нужен, только тебя хочу видеть рядом, только с тобой могу позволить себе всё. Позволить быть свободной, позволить секс…”

У нее никого не было до меня.

Я в это верил. Она ведь совсем девочка!

Я в свои двадцать себя уже мужиком считал. Это армия.

Армия делает из пацана мужчину.

Армия формирует очень многое.

Армия — это не “от забора и до обеда”, как любят многие шутить.

И да, у нас могут заставить красить траву. И ты будешь красить. Потому что это приказ. А приказы в армии не принято обсуждать. И не выполнять тоже не принято, какими бы абсурдными они ни казались, когда ты на гражданке.

Диана так трогательно относилась к моей службе, к моему призванию.

Постоянно повторяла, что не встречала такого цельного парня.

— Понимаешь, все вокруг такие пустышки. На уме только одно — тусоваться, весело время проводить, выпивка, секс… Никаких стремлений. Берут бабло у родаков, не задумываясь, а что потом.

— А что потом? — усмехнулся я, потому что, несмотря на учебу, пытался еще и подрабатывать, хоть и тяжко было.

— А ничего. Родители же не вечные!

— Это да, увы…

— Знаешь, что мне один такой вот парень сказал, однокурсник?

— Что?

— Ну, умрет мамка, найду жену, которая меня содержать будет. Представляешь?

— Честно? — я смеялся, хотя и представлял.

Нет, в училище у нас таких не было. Почти. Была, естественно, пара тюфяков, которых папы-генералы к нам пристроили, лишь бы куда. Они пытались плыть по течению, чаще — как говно в проруби. Но их держали из уважения, а может, и из страха перед высокопоставленными отцами. У меня за спиной был дед-генерал. Тоже мощная поддержка, хоть и в отставке давно. Но я никогда не пытался вылезти за счет связей деда Георгия. Считал ниже достоинства.

Мне тогда нравилось, что Диана меня понимает.

Мне казалось, что понимает.

Я видел, что маме она не очень понравилась.

Отец…

Тогда я посчитал, что и ему тоже.

Кто же знал.

Черт… Хочется влупить кулаком по стене, но в моем теле и так уже не так много целого и не больного, чтобы я саморазрушением занимался из-за такой…

Сначала Диана была милой и нежной. После свадьбы тоже.

Потом уже я стал соображать, уже когда попал в зону, что все ее поведение было притворством.

Она словно заманивала меня в сети, делала всё, чтобы я потерял бдительность.

А я и потерял.

Нет, не то что она меня заставила подписать контракт. Наоборот.

Я сам об этом подумывал. И не из-за денег.

Много моих однокашников там было. Кто-то уже и остался навсегда. Хотелось пойти за них. Бить врага во имя дружбы. Во имя жизни.

А Диана…

— Зачем тебе эта армия? Там опасно! У твоего отца хороший бизнес! Деньги!

— Ты… ты о чем вообще говоришь, Диан? Ты сама думаешь?

— А ты думаешь? Ты… да, ты зарабатываешь нормально. Но можно же больше? А когда мы будем детей планировать? Как я вообще могу думать о детях, когда я не знаю, где завтра будешь ты? Отправят в Мухосранск…

— Куда?

— Туда! Откуда я чудом сбежала! Слав, ну что ты как ребенок?

— Это ты у меня как ребенок, Диан. Ну что ты? Всё у нас будет хорошо. И детей можно планировать, как закончишь учебу, да и я…

Тогда я реально думал, что она еще ребенок.

Незрелый.

Поэтому так рассуждает.

Кто ж знал, что моя жена — такая прошаренная тварь?

Отец…

Об отце я даже и думать не могу.

Я ведь не сразу всё узнал.

Дозированно. Порционно.

Измена Дианы. Ее похождения. То, как она хвалилась, мол, муж служит, бабло мне капает, а если помрет — вообще буду в шоколаде.

Да, да… так и сказала.

Кому?

Диана не слишком хорошо выбирает друзей. Или слишком.

Зачем-то вляпалась в компанию моего друга Миши.

С Мишкой мы дружили в школе, на хоккей вместе ходили. Тогда он был нормальным. Потом его отец занял высокий пост, и Мишка стал мажором. Мы всё равно общались, но уже реже. Слишком разные интересы.

Да и потом я женился, по мнению некоторых друзей, слишком рано. Я плевал на их мнение, что и озвучил. Видимо, был не прав.

Диане Миша сначала не понравился. Так и сказала — мажор, живет за счет бабла отца. Но потом её мнение изменилось. И она как-то даже его мне в пример поставила, мол, вот так надо жить. Меня это выбесило, мы поругались.

Она долго дулась.

У Миши была девушка, Анжела, Диана ее постоянно критиковала, мол, деревня, не так одевается, не так разговаривает. Хотя, в отличие от моей Ди, Анжелка была коренной москвичкой.

Угадайте, кто мне рассказал про измену Дианы?

И кто потом добавил, что у моей распрекрасной юной жены, которую я считал ребенком, роман с моим отцом?

Измена любимой стала ударом.

Я был еще там, в зоне. Как раз после этого отправился на задание.

Я не должен был идти, но пошел.

Было непросто. Но мы с мужиками всё сделали. Давили этих мразей, которые окопались на нашей земле. Наемники. Все иностранцы.

Одного я взял живым, спросил — что ты тут делаешь? Зачем ты пришел на чужую землю? Зачем принес сюда боль и смерть? Он ответил, что мы сами виноваты. Это мы первые пошли не туда, куда надо было.

— Мы пошли защищать свою страну и свой народ. А ты кто? Что ты делаешь тут? За что ты жизнь готов отдать? За бабло?

Этих мразей мне было совсем не жалко. Никому из нас. Мы видели и знали, на что они способны. Что они делают. Поэтому — в расход. Без сожалений.

Но и нас потрепали знатно.

Последнее — уже почти на выходе к своим.

Но я остался жив.

Знал, что буду жить. Всем смертям назло.

Выжить хотел, чтобы любимой в глаза посмотреть.

Любимой…

На самом деле уже в зоне я стал понимать — нет. Нет.

Всё прошло, как какой-то морок.

Мысли только остались — зачем?

Ведь она и не любила меня. Так, играла.

И писать мне сюда толком не писала. Никаких сообщений, ни звонков. Хотя всё возможно.

Нет. Ушел и ушел. Помрет — получу компенсацию.

Эту “красивую” речь моей жены тайно записала Мишкина Анжела.

А уже тут, в госпитале, я узнал про отца.

Всё думал — как матери сказать.

Потом узнал про развод и понял — мама знает.

Мама меня бережет.

Не знаю вообще, как бы я выгреб тут, если бы не девочка Вика, которая за мной ухаживала. Сначала руки ее мне “зашли”. Нежные, ласковые, такие прохладные и мягкие.

Первый раз, когда только привезли меня, всё как в тумане было, и тут из тумана выплыл белокурый ангел, с такой нежной улыбкой и с нежным голосом. Я ждал очередь на осмотр, нас много было, повязки на глазах у меня не было, видел смутно, хреново, но ее разглядел. Словно в душу она мне заглянула тогда. Сидела рядом и говорила, всё хорошо будет, миленький, только живи, всё будет хорошо. А я ей хрипло так ответил, мол, пока такие красивые девушки есть, я помирать не собираюсь.

— Хрен меня смерть получит.

— Правильно, я тоже так думаю.

Мы даже посмеялись. А потом я попросил — просто положи мне ладонь на лоб, и она положила. Тепло стало. Хорошо.

Просто хорошо.

А потом она еще раз зашла. Села рядом — это я уже с повязкой был, но как почувствовал, понял. Спросила, может быть, мне почитать?

— Почитай.

— А что?

— Стихи почитай…

— Сейчас. У меня есть, любимые.

Любимый у нее оказался Маяковский. И у меня.

— Наверное, это судьба, — сказал.

Вот так, за несколько часов, еще до того, как меня мама нашла.