Развод в 42. Генерал, залечи мои раны (СИ)

Глава 25

Глава 25

Мама… Главное слово.

Слово, произнося которое, ребенок словно принимает свою судьбу, судьбу человека. И это слово по жизни будет всегда вместе с ним.

И слово. И мама…

Стою у окна в палате сына. Смотрю на него, лежащего в бинтах. Он не кажется слабым. Нет. Он сильный. Очень сильный.

И я тоже буду сильной.

Мама…

Узнал меня!

Почувствовал…

— Я не спал, мам, я слышал, что кто-то зашел. Думал, это Вика, она у меня тут порядок наводит. Мы с ней подружились. Ну, как… Она просто спрашивала, как я, интересовалась, может, мне почитать или музыку какую-то дать послушать. Но я сразу понял, что не Вика. А потом… что-то так внутри сдавило. И аромат… Я вспомнил. А потом голос… Меня словно унесло в прошлое. Где ты… отец… мы…

Отец…

Я ведь не могу ему сказать.

Не могу.

И про Диану не могу. Не сейчас. Не когда он в таком состоянии.

Про состояние еще надо выяснить.

Когда у Богдана закончится операция?

Глубокая ночь.

Не знаю, сколько времени проходит. Час, два, три… Сижу рядом с сыном, глажу его руку, он не спит, говорит, выспался, я тоже не могу спать, рассказываю. Про детство его вспоминаю. Про бабушку с дедушкой.

Светает. Утро раннее. Я всё-таки прикорнула, и Слава поспал.

В палату заходит девушка. Очень красивая и грустная, в халате. Видит меня, замирает.

— Ой, простите, я помешала?

— Нет, нет, проходите…

— Я… я просто спросить, что-то нужно?

— Вика, заходи, не бойся, это моя мама. Я ее узнал, представляешь?

— Мама? — Вика смотрит на меня, глаза огромными становятся. — То есть ты… ты узнал? И… вспомнил?

— Начинаю вспоминать. Еще не всё, конечно.

— Как хорошо. Я так рада. Вы извините, что я вам помешала.

— Ты не помешала, всё хорошо, да, мам?

— Конечно.

Улыбаюсь ей и вижу, что она краснеет.

Интересно.

Это что, у моего мальчика тут роман намечается?

В груди теплеет до того момента, пока я не вспоминаю о Диане.

Мой Слава же тоже о ней вспомнит?

Не хочу этого… слишком не хочу.

Как и не хочу рассказывать, что произошло в нашей семье за это время.

Понимаю, что придется, но пусть он хоть немного оправится.

Вика мнется, явно стесняется.

Стоит растерянная.

— Вы… вам, наверное, надо поговорить. Я… я зайду потом?

— Подожди, побудь пока тут, я… мне нужно выйти.

Обнадеживающе улыбаюсь ей, иду к двери.

Мне, собственно, действительно надо. Надо узнать, где мой генерал, надо рассказать ему, что Славка вспомнил, это же важно?

Дохожу до поста, там медсестра и доктор, довольно молодой мужчина.

— Здравствуйте, скажите, а у кого мне узнать, генерал Богданов когда освободится?

— Богданов? А вам зачем Богданов? Он на операции, обход у него днем. Если какие-то вопросы, то спрашивайте у лечащего врача. Вы вообще откуда? Из какой палаты, к кому приехали? — сестра с поста атакует меня вопросами, не очень-то вежливо. А я не сразу нахожусь что ответить. Стою, рот раскрыв.

На мое счастье, появляется помощь.

— Эта красавица из палаты, из той, которой надо палаты. И генерал Богданов ей нужен по личному вопросу, потому что она его жена. Да, красивая?

Его руки прижимают, давая поддержку и защиту.

Прячу лицо у него на груди.

— Ой, простите, я… — сестра сразу меняет тональность.

И генерал Богданов тоже.

— И без “простите”. А серьезно. Как вы разговариваете с матерью пациента? Вы прекрасно знаете, кто у нас тут лежит. И понимаете, в каком состоянии. И к матерям бойцов, которые в таком состоянии, вы должны относиться как минимум с уважением. Вы здесь, чтобы помогать им. В том числе. И если я еще раз услышу что-то подобное, или до меня дойдут жалобы… Вы прекрасно знаете, что у нас тут работать хотят многие, поэтому проблем с заменой персонала нет. Учитывайте это.

— Да, товарищ… генерал медицинской службы. Так точно, я поняла.

— Надеюсь.

Богданов чуть прижимает меня, шепчет на ухо.

— Пойдем?

— Куда?

— На пару слов сначала.

На пару слов он заводит меня в процедурную, которая открыта, и там никого.

Закрывает дверь, прижимает к себе, вдыхая мой запах.

— Устал как собака, операция сложная, падаю, как ты?

— Я… хорошо, прекрасно, я…

— Видела его?

— Видела.

— Испугалась?

— Очень.

— Не бойся, там всё поправимо, глаза целы, кожа восстановится, сложные участки можно будет потом прооперировать, зашлифовать, но, на первый взгляд, я ничего такого в его истории болезни не увидел. Верну тебе твоего красавца, как и было. Там… там проблема в другом, память…

— Он меня узнал.

— Что?

Генерал отстраняется и смотрит удивленно.

— Узнал. Представляешь? Я пела… Колыбельную. А Славик сказал, что он… что он сразу почувствовал, когда я зашла.

— Это прекрасно. ты понимаешь? Это просто здорово!

— Я понимаю.

— Ну и отлично. Тогда… будем завтра уже спокойно и подробно смотреть, что там и как. Но сейчас… Сейчас зайдем к нему.

— Пойдем. Только…

— Что?

— Богдан, он же… он еще не знает… Ну, я думаю, не знает про меня и про Олега. Про Диану. И… я не понимаю, что с этим делать. Как ему сказать.

Богданов слегка хмурится.

— Да. Я об этом не подумал. Пока… пока точно не нужна ему эта информация. А там… там будем посмотреть, хорошо?

— Хорошо.

— Ну… пойдем?

Мы возвращаемся в палату. Вики уже нет. Слава лежит.

Опять судорожно вздыхаю. Богданов обнимает, шепчет.

— Ну что ты, что… всё хорошо. Всё будет хорошо, родная…

Он говорит тихо, но я замечаю, как дергается Слава.

— Мам? Ты… ты не одна?