Рябиновая невеста

Глава 9

И ей стало как−то легче, как будто от этих простых слов, горе ушло, притупилось и перестало жечь калёным железом. Прикосновение его ладоней было таким тёплым, успокаивающим. И несмотря на то, что Олинн промокла до нитки, и с неё всё ещё текла вода, стало совсем−совсем не холодно. Даже наоборот…

Она сначала не поняла, откуда взялось тепло в её руках, которыми она закрывала лицо. Чуть отстранилась и увидела, что на ладони, той самой на которой когда−то исчезла серебряная звезда, снова проступили её очертания. И это отрезвило Олинн, как ничто другое.

В один миг она ощутила, что стоит в крепких объятия Игвара, ощутила его руки, поглаживающие её спину и плечи, и твёрдые мышцы у него на груди… Жар накатил волной, всё закружилась перед глазами, а сердце предательски сжалось. И мысли одна дурнее другой полезли в голову…

А если он сейчас увидит эту звезду у неё на ладони? Он же сразу всё поймёт!

И Олинн испугалась. Ведь они здесь совсем одни, и крепостная стража не видит того, что происходит у подножья замка — их закрывает нависающая сверху скала. И если Игвар сейчас захочет что-то сделать с ней, его же никто не остановит! Никто даже крика её не услышит! Даже если он придушит её и просто бросит в реку, никто никогда её не найдёт!

Олинн ловко вывернулась, поднырнув Игвару под локоть, и отскочила к большому камню, пряча руки за спиной.

— Не надо меня утешать! — она почти огрызнулась, стараясь скрыть за этой напускной злостью весь свой страх. — Обойдусь!

Она отвернулась и принялась отжимать воду из волос, надеясь, что так Игвар точно не увидит того, что как светится узор у неё на руке. Надо быстрее бежать в замок, пока совсем не замёрзла, да и не хватало, чтобы её видели тут с этим монахом! Будут потом болтать невесть что! Только вот лезть теперь придётся по крутому склону, да по зарослям.

Мокрая одежда слишком откровенно облепила тело, и Олинн принялась спешно отжимать воду и из неё. А сама от стыда готова была провалиться, видя краем глаза, как Игвар стоит молча и наблюдает за ней. И некуда деться от этого пронизывающего взгляда, хорошо хоть руки не распустил, а то пришлось бы снова прыгать в Эшмол!

Наконец, она выпрямилась и обернулась, спрятав руки за спину, и посмотрела на своего горе−спасителя. Сейчас в нём уже ничто не напоминало раненного или умирающего, даже шрам на щеке стал почти не виден, что удивительно!

Он провёл пятернёй по волосам, стряхивая капли и Олинн заметила, что мокрая рубаха и штаны на нём совсем новые, где только взял? И бороду он прибрал — стянул серебряными колечками, точно так, как делают ольхи. Вот уж странно, где он за один день разжился серебром? И новыми сапогами? Может кого-то ограбил? Не хватало ещё на её голову такого позора!

−Что ты тут делал? — спросила Олинн, выдохнув и оглядываясь. — И зачем подкрался ко мне?

Солнце давно скрылось за ольховником и здесь внизу, у самой воды, стремительно сгущались сумерки. И ей стало не по себе от того, что уже скоро ночь, а они здесь совсем одни, вдалеке от спасительных стен крепости.

−Я искал тебя. Хотел попрощаться, − ответил Игвар, взглянув с прищуром на другую сторону реки. — Не думал, что ты так испугаешься.

−Решил всё−таки бежать? Ну, так и прощай, − произнесла Олинн думая о том, что может это и к лучшему, если он уйдёт из крепости. Не место ему здесь. — А мне тоже пора. Выбираться ещё отсюда надо, по твоей милости!

−И это всё? Так просто? — спросил он с какой-то насмешкой в голосе, и шагнул к Олинн навстречу.

От неожиданности она попятилась и вмиг оказалась прижатой спиной к холодному боку скалы.

−А чего же тут сложного? — спросила Олинн с вызовом, упираясь ладонями в камень и пряча их за спиной.

Только бы Игвар не увидел рисунок на её руке!

И вот так, с заведёнными назад руками, она внезапно оказалась перед Игваром совсем беззащитной, и по тому взгляду, которым он её окинул, нетрудно было догадаться, что за мысли его сейчас терзают. Он подошёл почти вплотную, навис над ней, и неторопливо опустил свои большие ладони на камень по обе стороны от её головы.

Он был гораздо выше, и ему даже пришлось наклониться, чтобы посмотреть Олинн в лицо. С мокрых волос по щекам стекали капли, и прозрачная зелень его глаз завораживала, не давая отвести взгляд. Сердце у Олинн сжалось от страха, и, наверное, стало размером с орех. На какой-то миг она даже задержала дыхание, боясь пошевелиться.

И в этот момент предательская звезда на ладони будто ожила, запульсировала и стала горячей. От неё поползло по руке приятное тепло, как от горячего мёда с огонь-травой. Оно растекалось по венам, забирая дрожь и страх, и наполняя тело лёгкостью и странным жаром. Сердце, которое только что замирало от страха, теперь вдруг сжалось от сладкого предвкушения чего−то. И в другой раз Олинн бы и в голову не пришло, с таким вызовом смотреть в эти прозрачные зелёные глаза, но сейчас рассудок у неё будто помутился.

−Ну раз ничего сложного, так давай распрощаемся, Лин−н−на — спасительница. Что я должен тебе за гостеприимство? — произнёс Игвар, изучая взглядом ей лицо, как будто видел впервые.

−Н−н−ничего. Ничего ты не должен, − произнесла она, судорожно сглотнув. — То была воля богов и я её выполнила. Благодари Луноликую Моор−Бар. И… ворона!

−Не Луноликая лечила мои раны, − произнёс он чуть тише и наклонился ещё ниже. — И когда я блуждал по Сумеречному лесу, говорила со мной тоже не она. Не она рассказывала мне про вересковые поля и бесконечные туманы Эль, а одна маленькая пичужка. Что же, я теперь у тебя в долгу и когда−нибудь верну этот долг. А может сейчас?

−Не нужна мне твоя благодарность. Богов благодари и… уходи с миром! — прошептала Олинн хрипло, ощущая, как кожа горит от его близости, от его голоса и этого взгляда, и от того пламени, что прячет она в ладонях за спиной.

Как жарко! И ноги подгибаются. И кровь прилила к губам, заставляя их приоткрыться, как будто дыхания ей не хватает.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

−Ты не передумала? Может пойдёшь со мной? Что тебя здесь держит? — жарко прошептал Игвар, глядя ей прямо в глаза. — Замок падёт, что ты делать будешь? Куда денешься? Тебя могут убить… А я о тебе позабочусь.

−Нет! Никуда я с тобой не пойду! — она даже помотала головой, чтобы избавиться от наваждения.

Но избавиться не получилось.

Ей кажется с каждым мгновеньем, с каждым словом, притяжение между ними только растёт. И тепло от её ладоней течёт прямо в камень, к которому она прижимается, а оттуда к его ладоням, сплетаясь и связывая их. И хотя они не касаются друг друга, хотя между ними расстояние в пол локтя, но будто и нет его вовсе, так остро она чувствует жар его тела и его горячее дыхание. И от слов, которые он говорил, даже шум реки затих и отдалился.

Взгляд Игвара скользнул по её губам, по подбородку и вниз по шее, а потом замер где−то на уровне груди.

−Какой странный кулон… Очень старый. Твой? — спросил он, опустив руку и осторожно поддев пальцем цепочку на шее Олинн.

Он поймал кулон в ладонь и наклонился, рассматривая, и лицо его было так близко, что Олинн совсем перестала дышать.

−Мой, − пробормотала она сбившимся голосом.

Вырвала бы у него кулон, да боялась показывать руки.

−Откуда он у тебя? Кто подарил? — требовательно спросил Игвар, и зелень его глаз угасла, заполнившись чернотой.

−Не твоё дело!

− Не моё? А может и моё, − хмыкнул он, глядя на кулон. − Тебе бы янтарь подошёл и оникс… Странно, что такой красавице никто не дарит настоящих украшений. О чём только думают бестолковые северяне, − он посмотрел ей в глаза и усмехнулся.

Красавице?

Никто никогда не называл её красавицей. И если бы они не стояли мокрые на берегу реки, если бы он был не монахом, потерявшим память, если бы не смерть вёльвы и надвигающаяся война … Наверное ей приятно было бы такое услышать.

−Это… Это мамин кулон, − прошептала Олинн сорвавшимся голосом и следом воскликнула: − Оставь его в покое! Уходи Игвар! Уходи или…

−Или что? — он прищурился.

−Я закричу. В реку брошусь. Слышишь?

−Так ты не передумала? Не пойдёшь со мной? — спросил он, потерев кулон пальцами.

−Нет!

−Я не привык уговаривать.

−Так привыкай, раз уж ты божий человек! Вроде этому вас учат — смирению! — выпалила она, почти задыхаясь. — Не ты ли только что хотел меня отблагодарить? Так уходи!

−Ладно… Попрощаемся, Олинн — младшая экономка, − он снова усмехнулся и, отпустив кулон, положил руку на камень над её головой. — Знаешь, как прощаются южане?

−Не знаю, и знать не хочу!

−А я тебе покажу. Может пригодится, когда они возьмут крепость, − ответил Игвар с лёгкой досадой в голосе.

−Не возьмут!

− Может ты ещё одумаешься… А знаешь, пичужка, я мог бы просто закинуть тебя на плечо и унести, − произнёс он и вдруг метнул тревожный взгляд на другую сторону реки, где ольховые заросли уже утонули в сумерках, и повернул голову, вглядываясь во что−то, а потом добавил: − Но я не стану этого делать. Не сейчас.

−Я отдала богам свой долг и надеюсь никогда больше тебя не увидеть!

−А я уверен, мы ещё свидимся, пичужка.

Он повернулся к ней, дотронулся пальцами до подбородка Олинн, чуть приподняв её лицо, склонился и поцеловал в губы. Так неожиданно и не спрашивая…

Не то чтобы Олинн не знала, что такое поцелуй. Знала уже… Но, что поцелуй бывает таким… Нет. Не знала. И насколько сам Игвар её пугал и внушал трепет, настолько этот его поцелуй оказался на него не похож. Нежный, хотя и грубый одновременно… И такой страстный… Он коснулся её губ сначала мягко, а потом смял, не встретив сопротивления, требуя ответа так жадно, что она не могла даже вдохнуть и уступила, не в силах сопротивляться. Лишь приоткрыла свои губы ему навстречу, глотая воздух вместе с поцелуем. А он будто торопился, и хотел одновременно и попробовать, и запомнить, и утолить голод.

Олинн не ожидала этого поцелуя. Она не собиралась ему отвечать. Она вжалась в камень, что есть сил, и будь её воля, наверное, растворилась бы в нём. Но камень не пускал, а жар от ладоней опутал, словно паутиной, растекаясь по телу. И вместо того, чтобы ударить настойчивого монаха или вывернуться и убежать, она отвечала на его поцелуй, ощущая, как что−то обрывается внутри, как тугая струна, и падает вниз. Голова закружилась и подогнулись колени, а ладони уже просто жгло, вот−вот начнёт плавить камень. И так невыносимо захотелось прикоснуться к нему. Или чтобы он прикоснулся.

Но он не стал.

Игвар чуть отстранился и прошептал ей прямо в губы:

−Я так и думал. Будешь скучать по мне?

А Олинн стало так стыдно за всё! За то, что вот он поманил и она растаяла. И эти его слова, словно ножом полоснули по сердцу. Она, вздёрнула подбородок и произнесла жёстко, глядя Игвару прямо в глаза:

−Скучать? Нет, не буду! Ты, видно, забыл, как звал в беспамятстве женщину по имени Лирия. Просил её не уходить. Ты думал, что я− это она. Ты и руку мне целовал, думая, что это она. Надеюсь, ты и её вспомнил? Или память твоя возвращается, как тебе удобно? Наверное, где−то на юге Лирия ждёт тебя, а ты тут целуешь других девушек и зовёшь с собой на край света.

Игвар оттолкнулся от камня и сделал шаг назад. И его лицо вмиг стало непроницаемым, лишь в глазах засветилось снова что−то дикое, необузданное, что ещё в прошлый раз так сильно напугало Олинн. Она поняла, что сделала ему больно. Может он не помнил этой Лирии, а может вспомнил только сейчас, но эти слова его отрезвили, прошлись по нему будто кнутом. Он шумно вдохнул, снова посмотрел на противоположный берег, а потом бросил коротко:

−Прощай, пичужка, − и зашагал по песку к реке.

Олинн даже сказать ничего не успела, как он нырнул в тёмные воды Эшмола и поплыл к противоположному берегу.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​