Рябиновая невеста

Глава 22

Ярл ушёл, а Олинн осталась одна в расстроенных чувствах.

Вот это она попала из огня, да в полымя! Думала, что сестра укроет её и поможет, а оказалась прямо посреди смертельного болота. Куда ни ступишь, повсюду трясина, и утянет тебя в одно мгновенье.

И она впервые пожалела о том, что сбежала из Олруда. А ведь из всех бед, которые на неё обрушились, рябиновый венок, который предлагал ей Игвар, был наименьшим злом. Уж он хотя бы, и правда, мог её защитить. А теперь?

А если всё рассказать королю? И выйти за него замуж? Стать королевой. Так она хотя бы спасёт свою жизнь.

И мысль о том, чтобы выйти замуж за короля, может, и не казалась бы ей такой ужасной, не будь другой причины. Игвара. Не будь его здесь, в этом замке, рядом с королём, не будь всего того, что произошло в Олруде, она бы и не сомневалась. Если бы он уехал навсегда и исчез, она, может, и могла бы… Но вот так…

За что ей это наказание?!

Вот только у Игвара есть жена. Или невеста. Эх… Малодушная она всё-таки. Нет в ней смелости ярла Олруда. Будто и не кровь Белого волка в её жилах. Вот сидит и думает, что надо было ехать с Игваром, под его защитой…

А может, ей всё рассказать Игвару?

Но она вспоминала взгляд, которым он смотрел на неё сегодня, и не могла найти в себе сил решиться на такой разговор. И если бы было куда сбежать, она бы и сбежала. Прямо этой ночью. Несмотря на дождь. На ветер и мрак. Чтобы не пришлось выбирать.

Ясно было только одно: как бы всё ни обернулось, ей не жить. Украдёт она перстень — её убьют. Не люди короля, так люди Хельда, чтобы не разболтала. Не украдёт — умрёт от проклятья, или опять же, убьют люди Хельда, чтобы не разболтала. Эта тайна, которую ей сегодня доверил ярл Бодвар, оказалась для неё будто смертный приговор.

Но зверь, загнанный в угол, самый опасный зверь…

В комнату вернулась Фэда и принялась щебетать, и слушать сестру сейчас было для Олинн сущей пыткой, ведь обмануть её сложнее, чем ярла. Сестра прекрасно её знает и поймёт, что она лжёт. Поэтому пришлось сослаться на усталость, неожиданность и вино, попросить шаль и спрятаться в глубине огромного кресла.

А всё, что стоило знать Фэде, как Олинн рада, что нашёлся способ снять с неё проклятье. Сестра порхала вокруг, позвала служанок и велела принести платья, свои и сестёр ярла Бодвара. Надо что-то подобрать для Олинн на завтрашний пир…

— Хельд сказал, что завтра будет турнир. Не просто какая-то там драка перепивших эля хирдманов, а настоящий турнир рыцарей! И мы будем сидеть на балконе, как настоящие дамы, и вокруг будут штандарты и шёлковые ленты! А не то, как в Олруде, стоять во дворе и смотреть, как они бьют друг другу морды в луже грязи и навоза.

Олинн слышала, как говоря о короле и южных обычаях, Фэда восхищается ими, и Олинн решила сыграть на тщеславии сестры.

− Эх, − вздохнула она, глядя на разложенные на кровати платья, − ну какая из меня королева! Я всего этого не умею. А вот из тебя бы вышла настоящая королева. Ты бы сама проводила турниры и принимала бы гостей в большом замке. И танцы… Я ведь танцую плохо. И не умею играть на тальхарпе…

− Да тебе всего-то и надо, что несколько дней побыть рядом с королём, − фыркнула Фэда и явно осталась довольна лестью, − что уж там трудного-то? А потом, как всё закончится, я и стану королевой Севера. И уж в Бодваре сделаю всё, как захочу. И турниры, и танцы…

− Королевой Севера? — переспросила Олинн, но виду не подала, что удивилась.

− Ну да. Так мой муж договорился с Хейвудом.

− Хейвуд — это тот коротышка? — спросила Олинн, будто невзначай, и принялась рассматривать ткань на платье. — А кто он вообще такой?

− Вообще-то, он законный наследник трона, который у него отнял Гидеон, — важно заявила Фэда.

Видимо муж забыл предупредить Фэду о том, что не стоит распространяться о личности будущего короля при Олинн. Или же тщеславие Фэды сыграло с ней злую шутку, ведь тайна, которую тебе доверили и которую нельзя рассказывать, как ничто другое тянет поведать её миру.

− Наследник? Хм, а с виду и не скажешь… Какой-то он… ну не похож на будущего короля. И вообще на Гидеона, кто он ему?

− У Гидеона был старший брат — Тибрайд, а Хейвуд — это его сын. Когда Тибрайд умер, трон должен был достаться Хейвуду, как прямому наследнику. Но Гидеон отнял его, так что он всего лишь хочет вернуть своё законное, − со знанием дела ответила Фэда, раскладывая ленты возле платья. − А Север он отдаст Бодварам в награду, мы станем здесь королями, если поможем ему избавиться от Гидеона. Так что, не переживай, я ещё буду королевой. А ты станешь у меня экономкой, в Бодваре большое хозяйство, а будет ещё больше! Тебе какое платье больше нравится? На турнир, я думаю, вот это зелёное, а на пир — брусничное.

Значит, это Хейвуд хочет убить собственного дядю и стать королём…

Коротышка, которому она заехала между ног коленом. Вот же напасть!

И она вдруг вспомнила слова Брендана Нье'Ригана, которые он сказал Игвару, когда она подслушивала под дверью.

«…Хейвуд не прочь рассмотреть дочку ярла поближе…Видимо, хочет править севером».

А что будет, когда король Гидеон умрёт, а она попадёт прямиком в лапы к этому коротышке? Ох, Луноликая! Только не это!

Сегодня ей нужно решить, чью сторону она примет. Встанет ли она на сторону захватчиков, которые присвоили себе Олруд, оклеветали её, выставив предательницей, и теперь хотят воспользоваться ею без её согласия. Или же встать на сторону семьи, которая отвернулась от неё, предала и прокляла, и которая тоже хочет воспользоваться ею. Или есть ещё какой-то путь?

− А в замке Бодвар есть сад эрля? — спросила Олинн у Фэды, не ответив на вопрос о платьях. — Я хотела бы помолиться богам, попросить помочь в нашем замысле.

− Сад эрля есть. Там мы поженились с Хельдом, − ответила Фэда с готовностью. — Я дам тебе двух служанок, они проводят.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

− Я пойду сейчас, − Олинн встала. — А ты выбери мне платье сама, я не знаю, какое лучше. Ты всегда знаешь, что с чем надеть и как лучше.

− Шаль возьми. Не надо, чтобы ты простудилась, − заботливо произнесла Фэда.

Надо же…

Олинн хотелось быстрее уйти, и, попрощавшись с сестрой, она направилась вслед за служанками. Попросила их взять свечей и прихватить кое-какие травы из кухни. Здесь, конечно, нет всего, что ей нужно, но хоть что-то. Она очень надеялась, что Великая Эль услышит её и даст ответы.

Служанкам она велела остаться поодаль, за стеной. Дуб в саду эрля в Бодваре был не таким большим, как в Олруде, и вместо чаши здесь стоял просто высокий камень, в котором выдолбили углубление.

Олинн положила в его середину щепочки и кору, подожгла и посмотрела на тёмное небо. Дождь прекратился, влажный ночной воздух дышал осенью, и стало совсем холодно, так что тёплая шаль очень даже пригодилась. С ветвей дуба срывались и падали редкие капли. Олинн окутали темнота и тишина священного места, и голова стала как никогда ясной.

То, что сказала Фэда в порыве откровенности, а может, просто по глупости, расставило перед Олинн всё на свои места. И, наверное, это, была просто догадка, но слишком уж ладно всё сложилось. Видимо, не просто так Хельд Бодвар сдал свой замок королю. Не стал защищаться и ждать осады и сразу после гибели отца и брата принял истинного бога и распахнул ворота южанам.

Белый Волк и старый ярл Бодвар были друзьями, но и соперниками тоже. Они вместе ходили в военные походы, но делили земли, на которые совершали набеги. Объединялись, когда нужно, но каждый мечтал о единоличной власти. И оба они мечтали занять место риг-ярла и править Севером. Даже не раз замышляли поход на Эгельстайн и большую битву, чтобы вышвырнуть стареющего Освальда из его чертога. Но так и не пошли. Не смогли договориться, кто же займёт его место. А вот младший из Бодваров, видимо, решил осуществить мечту отца. Только без битвы. Хельд Бодвар вообще старался избегать сражений, как оказалось. Но он далеко не глуп и решил получить всё то же самое, только другим путём.

Его отец мёртв, его друг и соперник Белый Волк в изгнании и без своих воинов, и вот он Север — бери. И если устранить Гидеона и поделить земли с коротышкой Хейвудом, то новый ярл Бодвар, и правда, станет королём на севере. А Фэда королевой.

Хорошо ли это? Может, и хорошо для Севера. Может, и хорошо, что не станет красноволосой колдуньи и закончится война. Может быть, для всех это и хорошо…

Но вот только не для Олинн.

Она растёрла сухие травы в ладонях и стала бросать щепотками в огонь, раскачиваясь и шепча гальдр, тихо, так, чтобы не услышали служанки по ту сторону невысокой стены.

Саму лааа… Алу… Саар… Аму…Саар… Лау… Нильлаайя…

Великие Боги севера! Рогатый Бог−Олень и Луноликая Моор−Бар! Великая Эль, хозяйка туманов…

Она перечисляла всех богов, надеясь, что хоть кто-то услышит её мольбу.

Что мне делать? Как поступить? Дайте знак и укажите путь…

Огонь сначала взметнулся вверх, зашипел, пожирая угощение, а потом стал чистым и прозрачным, напитавшись от трав яркими красками: оранжевым, зелёным, жёлтым, и Олинн увидела что-то мелькнувшее в ярком пламени. Она наклонилась ближе и поднесла к огню ладони, ощущая приятное тепло. И не сразу поняла, что тепло идёт вовсе не от огня…

Она взглянула на ладонь и увидела, как ярко проступает на ней звезда, словно большая светящаяся снежинка. И там, где в её центре находился кусок зелёного янтаря, сейчас никакого камня не было. Вместо него показался бутон прозрачного диковинного цветка и стал распускаться медленно, лепесток за лепестком, и расти. И вскоре стал таким большим, что занял весь алтарный камень. Сотканные из света лепестки мерцали, освещая всё вокруг. А Олинн замерла от восторга, глядя на это необыкновенное чудо.

В самом сердце цветка стало светло, как днём, и она увидела лес до горизонта…

Большие деревья, что смыкаются кронами, и воздух, пронизанный золотыми лучами солнца. Кряжистые дубы и могучие сосны, такие высокие, каких не бывает на севере. Прозрачные ручьи, стиснуты рукотворными каменными руслами, сбегают вниз вдоль троп… Это левады, и ей знакомо это слово… Огромный серебряный дуб и мельница у ручья, а рядом дом под красной черепичной крышей… Замок у подножья скалы, но не такой, как Олруд или Бодвар. Не мрачная северная крепость… Изящные арки и башни со шпилями в окружении высоких голубых елей и пихт, украшенных гроздьями красных шишек. Таких не встретишь на севере… Мост через бурную реку…

И острое, до боли щемящее чувство разлилось в груди.

Она уже видела это! Она была там! Это место ей знакомо! И эта река, и голубые ели! Она видела этот замок, кажется… во сне? Или… В той забытой части её детства, что была до Олруда.

Что это за место?! О боги! Как называется это место?!

Слушай своё сердце… Выбирай сердцем…

Этот шёпот словно принесло дуновением ветра, хотя никакого ветра не было.

Но дальше слов она не расслышала, шёпот оборвался на полуслове, потому что со стороны болот раздался жуткий утробный вой. Сначала одинокий, но потом его подхватил второй голос, потом третий…

Она узнала этот вой — призрачные гончие вышли на охоту. И сегодня они выли как-то особенно жутко. Даже не жутко — яростно. Вой смешивался с рычанием, как будто твари были очень злы. Олинн вздрогнула и сжала ладонь в кулак. И, словно повинуясь этому жесту, звезда тут же погасла и в миг исчезла с ладони. И вместе с ней исчезло и видение. Только остаток маленького костра догорал в углублении в камне. Пламя уже опало, и лишь угли светились в темноте.

Олинн подхватила платье и поспешила обратно, а жуткий вой ещё долго разносился в ночном воздухе и, казалось, преследовал её. Служанки молчаливо озирались, и на вопрос Олинн о гончих лишь испуганно переглянулись и ответили, что ничего не знают.

И когда они ушли, а Олинн легла в постель, то сон никак не шёл, даже когда голоса тварей затихли. Она долго не могла уснуть. Всё крутилось в голове то видение, с замком и лесом, и этот голос, который пришёл из ниоткуда. Олинн понимала, что увиденное — это место где-то на юге. Именно о таких местах и рассказывала Ульре, что там деревья до неба. Может, это то самое место, откуда ярл Бодвар привёз браслет и серьги, которые носит Фэда? А её отец привёз оттуда Звезду Севера…

И если она помнит это место, так может, она сама родом как раз оттуда? Кого бы ей об этом расспросить? Может, всё-таки короля? Может, когда они поедут на юг, она сможет туда попасть?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Слушай своё сердце…

Но если слушать своё сердце, то выходить замуж за того, кто послал этих гончих убить Тильду, ей нельзя! Даже если это сделал не сам король, а его сестра. Ведь он-то знает, чем она занята! И Игвар знает…

А может, вернуться к Торвальду? Но… если она не принесёт отцу камень, то однажды и Торвальд погибнет от проклятья, которое наложил на неё отец.

Она пыталась слушать своё сердце, пыталась найти правильный путь, но так и не нашла его. Что бы они ни сделала, всё будет плохо. Но, с другой стороны, она видела короля всего-то один вечер. Может, завтра на турнире, глядя на него при свете дня, ей проще будет найти правильный ответ? С этой мыслью она и заснула, а наутро её разбудил рог глашатая.