Рябиновая невеста

Глава 23

Рог протрубил призывно трижды, а потом глашатай зачитал указ короля о том, что сегодня в честь победы над Севером будет проведён турнир, в котором всякий сможет показать свою доблесть. И победитель всех состязаний получит главный приз — королевскую милость. И не только. А ещё победители получат по пятьдесят эртугов серебра, вороного скакуна, три кольчуги…

Дальше шло перечисление всяких благ от лошадей до оружия и доспехов, которые король пожалует отличившимся. И даже пленники−северяне могут принять участие, и тот из них, кто будет биться лучше всех и останется в живых, получит свободу.

Олинн отстранённо прослушала речь глашатая, думая о том, что сегодня ей придётся присутствовать на этом турнире, хотя и очень не хочется. Она представила, как все будут смотреть на неё, как вчера на пиру, и где−то под рёбрами начало сворачиваться в клубок тревожное предчувствие.

Она встала и подошла к окну, выходившему на внутренний двор. Там уже шли приготовления к турниру и празднествам: стучали топоры, бегали слуги, доспехи начищались до блеска и запах мяса, которое жарилось на углях, долетал даже до верхних этажей замка.

Раздались шаги, в дверь кто−то постучал и она тут же отворилась, впуская служанку с завтраком на большом деревянном подносе.

А следом появились ещё две девушки с платьями в руках − Фэда прислала их помочь Олинн облачиться в праздничный наряд. Платье, которое ей подобрала сестра, за ночь перешили и подогнали, как надо по фигуре. Цвет она тоже выбрала подходящий, какой-то травяной, с тонкой жёлтой ноткой. И от этого оттенка глаза у Олинн теперь казались совсем зелёными. Она посмотрела на себя в маленькое круглое зеркальце, которое служанки принесли вместе со шкатулкой — подарком короля. Там, на подушке из тёмного бархата, лежали украшения: золотая фибула, янтарное ожерелье, браслет и кольцо. И зеркальце, чтобы полюбоваться.

Олинн смотрела в него долго, разглядывая свои глаза. Странно это. Никогда она не видела и не слышала от других, чтобы у человека глаза вот так меняли цвет. Что это значит? Она вспомнила вдруг, что у неё теперь глаза такие же, как у Игвара. Ну, не совсем ещё такие, но с каждым днём её собственные глаза становятся всё зеленее и светлее.

Она провела рукой по волосам, расплетая пряди, и глядя на своё платье, подумала, что в этом наряде она совсем не похожа на северянку.

Служанки причесали её и уложили волосы не так, как принято на севере, в переплетение сложных косичек, а распустили по плечам, забрав только вверху, и украсив ниткой янтарных бус, будто короной. И Фэда даже расщедрилась на коротенькую накидку из меха рыси, которой можно было прикрыть плечи, потому что после дождя на улице было холодно.

Олинн не возражала. Она вообще этим утром соглашалась со всем, что ей велели. А всё потому, что ночь прошла, но не принесла ей ответа на главный вопрос — что делать дальше? И от этого её лицо в зеркале казалось совсем бледным. В итоге она решила, что дальше будет видно, она посмотрит, как будет вести себя король, о чём будет спрашивать. Если будет…

Главное сейчас — не возражать ярлу и Фэде, чтобы они не догадались раньше времени о том, что она собирается поступить по-своему.

Вот только как поступить? Она смотрела на подарок короля и понимала, что он означает. Не стал бы король дарить шкатулку с янтарём и золотом экономке. А вот будущей невесте вполне бы и мог. И то, что она надела эти украшения, всё равно, что дала согласие. Но может, пусть пока так и будет?

«…Тебе бы янтарь подошёл и оникс… Странно, что такой красавице никто не дарит настоящих украшений. О чём только думают бестолковые северяне…»

Эти слова, произнесённые Игваром тогда у реки, всплыли в голове сами собой, и Олинн даже покраснела, снова вспомнив, как он стоял и смотрел, а у неё поджилки тряслись. А потом поцеловал…

И если бы всё повторилось сейчас…

От этих мыслей в ладони снова стало тепло, и Олинн поспешила спрятать зеркальце в шкатулку, чтобы не смотреть в глаза самой себе, ведь можно лгать кому угодно, но это тепло в ладони не лжёт…

А ей сейчас ни к чему думать об Иваре, потому что впереди у неё трудный день, и чем он закончится − неизвестно.

Когда за ней пришли, она мысленно взмолилась Луноликой, прося её о том, чтобы богиня послала ей знак. А затем заколола накидку фибулой, чтобы она не соскальзывала с плеч, и пошла за служанкой, придерживая край платья. Она думала, что сейчас её отведут к гостям, на турнир. Но служанка не стал спускаться во двор, они прошли по главной галерее мимо Медового зала и остановились у резных дверей, по обе стороны которых стояли два стражника в полном боевом облачении. Служанка осторожно постучала и, услышав приглашение, впустила Олинн внутрь.

В комнате было светло — большие стрельчатые окна выходили на сад эрля. В камине горел огонь и поодаль стояли два больших кресла со скамеечками для ног. Вдоль стен расположились деревянные стеллажи со свитками и какими−то толстыми фолиантами, а у окна — массивный стол. За ним Олинн увидела короля Гидеона, который что-то сосредоточенно писал, а рядом стоял Игвар, прислонившись плечом к стене, на которой висела карта, искусно нанесённая на оленью кожу. Он обернулся и, шагнув внутрь, Олинн почувствовала, как колени наливаются противной слабостью.

Их взгляды встретились, и Олинн остановилась прямо посреди комнаты, спрятав руки за спину, потому что звезда в ладони ожила, налилась жаром, и он потёк по венам, заставляя вмиг опьянеть. Сердце сладко замерло и забилось мучительно. Олинн опустила глаза, чтобы не смотреть на Игвара, и лицо снова залила краска смущения так, что даже уши начали пылать.

Кажется, с того момента, когда они с Игваром разговаривали на галерее замка Олруд, прошла целая вечность. Сегодня он больше не был похож на того угрюмого медведя, которого она нашла на болотах и лечила в избушке Тильды. И даже шрам на лице от его раны стал почти невидим. Без кольчуги и оружия, с остриженной бородой и не такой лохматый, он теперь невольно притягивал взгляд. Игвар скрестил руки на груди, и белая льняная рубаха красиво обрисовала мышцы на плечах.

Но не только Олинн успела рассмотреть Игвара, и по его взгляду было понятно, что он тоже заметил, как она изменилась. И нетрудно было догадаться, что он с трудом узнаёт в ней ту самую пичужку с болот, что лечила его раны.

— Доброе утро, Олинн! — произнёс король, откладывая перо, и тоже взглянул на неё. — Подойди поближе.

— Доброе утро, Ваше Величество и… командор, — пробормотала она, осторожно подходя и коротко поклонившись.

Каждый шаг дался ей мучительно, будто на ноги надели кандалы.

Зачем здесь Игвар?! Ох, Луноликая! Помоги мне!

Король встал, обогнул стол и остановился в двух шагах, рассматривая Олинн.

— Итак, надеюсь, Бодвары хорошо о тебе позаботились, — произнёс он с лёгкой улыбкой.

Видно, что осмотром он остался доволен. И особенно его взгляд задержался на ожерелье на её шее — его подарок. Королю явно понравилось, что она его надела. А может, просто потому, что ей так к лицу был этот янтарь.

— Да, Ваше Величество.

Вчера, в полумраке Медового зала, она не могла рассмотреть лицо короля как следует, а вот сейчас он стоял прямо напротив неё. Света из окна было достаточно, и Олинн заметила то, что ещё в прошлый раз показалось ей странным. Усталость и темноту в глазах короля, а под глазами — глубокие тени. Он ведь ещё молод, но было в его лице что-то такое, будто вся тяжесть мира лежала у него на плечах. И тут же вспомнился ответ Игвара, когда она спросила о короле, правда ли того снедает чахлая хворь.

«…Не-е-т, не чахлая хворь… Его снедает кое-что другое…»

— Тебе понравился мой подарок? — спросил король и дотронулся до её ожерелья пальцами.

Просто коснулся, будто проверяя, там ли оно, и едва не обжёг кожу. Его пальцы были странно горячими, а кольцо с красным камнем блеснуло так ярко, и Олинн едва удержалась, чтобы не вздрогнуть. И почти почувствовала на себе холодный взгляд Игвара.

— Да, Ваше Величество, — произнесла она чуть слышно.

— Тебе очень подходит. Я рад. Но мы не закончили наш вчерашний разговор. Скажи мне, Олинн из Олруда, так ты и в самом деле дочь Белого Волка? — король отошёл к столу, взял в руки свиток и, помахав им в воздухе, добавил: — В этих бумагах написана правда?

— Да, Ваше Величество.

— И это тебя ярл Римонд прочил мне в невесты? Всё так?

— Да, всё так, Ваше Величество.

— Так почему же ты тогда сбежала из Олруда? — он смотрел на неё внимательно, медленно сворачивая свиток.

И вот он − тот самый момент. Сейчас она должна сказать то, что велел ей ярл Бодвар. Она сбежала из-за Игвара. Ей нужно заронить в душу короля зерно сомнения в верности его командора. Стоило бы попросить разговора наедине…

Но ведь это было правдой. Она и в самом деле сбежала из-за Игвара, из-за всего, что произошло. Вот только не может же она рассказать всё это королю! Про монаха, избушку, ворона… Про поцелуй на берегу реки и звезду… Про то, что теперь её ненавидит весь Север, и про то, что весь Олруд думает, будто она и Игвар…

О нет, нет! Такое королю говорить нельзя!

А главное, она не может и соврать, и просто оклеветать Игвара. Просто… не может.

И звезда в руке откликнулась теплом на эти мысли, вихрем закрутившиеся в голове. Олинн ощущала, как прожигает её тяжёлый взгляд Игвара, как он ждёт её ответа, даже сильнее, чем король, и в комнате повисла напряжённая тишина. Но Олинн молчала. Лишь стояла, глядя на каменные плиты пола, и не могла заставить себя произнести правду. Или ложь.

— Ну? Так почему же, Олинн? — король бросил бумаги на стол и подошёл к ней.

А потом вдруг дотронулся пальцами до подбородка, приподнимая её лицо, и спросил тише и мягче:

— Не бойся, скажи мне.

— Видимо из-за меня, — внезапно раздался хриплый голос Игвара. — Из-за того, что я перед всеми не признал в ней законную дочь ярла. Но я говорил уже − стоило всё проверить… Не каждый день бастардам отдают в приданое половину Севера.

Король обернулся, и Олинн тоже взглянула на Игвара, но он на неё не смотрел. Он обращался напрямую к королю, и его лицо было мрачным.

− Я дал ей свою защиту, на время, пока ты не решишь, что делать. Отцовскую защиту, сам понимаешь… Я и подумать не мог, что эйде Олинн так не терпится увидеть жениха. Да и ты сам знаешь, не стоило поручать это мне. Захватить замок или осадить крепость — другое дело. Но подбор невест уж точно вышел бы лучше у кого-то другого.

В голосе Игвара послышалась горечь, прикрытая насмешкой, и Олинн от этих слов стало почти больно.

— Ты, прав, мой друг, так и думал, что с таким простым делом ты не справишься. Это тебе не замок захватить, — произнёс король с ответной усмешкой. — Так это правда? Ты сбежала, потому что мой командор выставил тебя перед всеми «рябиновой невестой»? — король снова посмотрел на Олинн. − Ты так жаждешь быть королевой?

— Нет, Ваше Величество, — ответила она, судорожно сглотнув. — Я вовсе не жажду ею быть. Ярл Римонд Олруд написал эти бумаги прямо перед смотринами, потому что думал — вы посчитаете оскорблением то, что он не сдержал своё обещание, и у него не оказалось обещанной дочери. Только дурнушка Селия, да и та мала ещё. И что вы в гневе казните его сына. Вот меня и заставили занять это место. Я хоть и дочь Белого Волка, да только незаконнорожденная. Хотя, по бумагам теперь, вроде как, и законная.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Так ты не жаждешь стать королевой? — хмыкнул король. — Так чего же побежала сюда, да в самую бурю?

Вот и настал момент истины, Олинн посмотрела королю в глаза и ответила твёрдо:

— Из-за Хейвуда, Ваше Величество. Он… покушался на мою честь.

— Хейвуд?! — удивился король.

— Да, тот коротышка в красной рубахе, ой, простите! Я не знала, кто он, и я… ударила его, там, в Олруде.

— Ударила? — раздался голос Игвара. — И чем же?

— Ну… Коленом… между ног. И он… В общем, мне пришлось убежать. Я думала, он захочет мне отомстить.

Король расхохотался так, что эхо откликнулось ему из-под высокого потолка комнаты. А Олинн потупила взгляд, понимая, что сказала она совершенно не то, что велел ей ярл Бодвар. И теперь, всё либо пропало, либо… ей повезло.

— Это правда? — спросил Игвар сурово.

— Правда, − пробормотала Олинн. − Он хотел, чтобы я называла его милордом, и говорил всякие гнусности. Ну и хотел… Но я убежала, спряталась в саду эрля, а потом… сбежала, в общем. Наверное, это глупо было, но я… испугалась, − она развела руками.

— Это очень в духе моего недалёкого племянника, — король дотронулся до локтя Олинн и, чуть склонившись, произнёс: — Не бойся, он тебя больше не побеспокоит. Что же ты не попросила помощи у командора?

Вопрос был с подвохом. Скажи она, что командор уехал на болота искать звезду, так её ещё будут допрашивать. Уж лучше побыть лягушкой глупой, пусть так и подумают.

— Ваш командор уж больно страшный, − пробормотала она, сделав вид, что смущена.

Король снова рассмеялся и, обратившись к Игвару, произнёс:

— Да, Грир! Мне, и правда, стоило послать за невестой кого−то другого!

А Олинн подумала, что вот и хорошо, пусть они считают её напуганной дурочкой, может так быстрее получится отделаться от такого пристального королевского внимания.

−Но вот я хочу узнать, − король повернулся к Олинн, − так ты не жаждала стать королевской невестой? Почему?

Что ей ответить на это?

− Я никогда о таком не думала, Ваше Величество. Я незаконнорожденная и всего лишь экономка из Олруда, с чего бы мне жаждать того, чтобы стать королевской невестой? Не моё это место. Меня к этому не готовили, да и не умею я всего этого. Как говорится: всяк сверчок знай свой шесток, и я свой знаю, − ответила Олинн, разглядывая край узорного пояса, который теребила пальцами.

У неё была надежда на то, что король согласится с этими словами. Теперь, когда она ответила на самый сложный вопрос, осталось только убедить короля, что жениться на экономке нет никакой нужды. Земли он и так уже забрал. Но король внезапно взял Олинн за руку, поднёс к губам и поцеловал, заставив поднять голову и посмотреть прямо в лицо.

Сейчас его глаза показались Олинн совсем светлыми, орехово-карими, хотя ещё совсем недавно они были темны, как ночь. А поцелуй был горячим, и отстранившись, король так и не выпустил руки Олинн, а наоборот, накрыл её другой рукой и произнёс:

− Мне понравился твой ответ. И я вознагражу твою скромность. Я предлагаю тебе стать моей женой. И пусть здесь нет ярла Римонда…

Олинн ощутила, как звезда в руке превратилась в тысячу игл, вонзившихся в вены, и едва удержалась от того, чтобы не вскрикнуть. Эти слова короля оглушили её, и показалось даже, что в ушах что-то звенит. Олинн боялась пошевелиться, потому что знала, Игвар сейчас стоит и смотрит на неё.

− …а впрочем, − усмехнулся король, видимо, приняв её молчание за радостное удивление и согласие, − здесь же твой «рябиновый отец». Так что, как и полагается, я попрошу у него согласия на брак.

Он обернулся к Игвару, и, не выпуская руки Олинн, спросил с улыбкой:

− Ну что, друг, отдашь за меня Олинн из Олруда, дочь ярла Римонда Белого Волка?

Олинн показалось, что тишину, повисшую после этих слов, можно было потрогать руками. Она, словно кусок прозрачного льда, и они втроём замерли в нём на какое-то очень длинное и тягучее мгновенье. И тяжёлый взгляд Игвара чувствовался почти кожей. Олинн даже дышать стало трудно, столько всего было в этом взгляде.

Будто она его предала. Обидела. Сделала больно.

Одно лишь мгновенье он смотрел на Олинн, но и этого было достаточно, так сильно сдавило сердце, а звезда в ладони превратилась в холодный камень.

− Я сильно удивлён, − наконец произнес Игвар, переводя взгляд на Гидеона. − Не для того я скрыл, что она дочь ярла, чтобы ты тут же бросился в омут непонятного брака с незаконнорожденной. Зачем?

− Зачем? Не ты ли советовал мне взять в жёны северянку, чтобы закрепить это право в крови? — спросил король, чуть приподняв бровь.

− Я, − ничуть не смутившись, ответил Игвар. − Но когда я советовал этот брак, Олруд ещё казался неприступной крепостью. А потом я принёс тебе его без месяцев осады, потеряв только одного воина. Теперь эти земли твои. Нет смысла связывать себя сомнительным браком, раз уж тут нет законной дочери Белого Волка, о которой наслышан весь Север. Стоило бы сейчас подумать о другом. Неужели ты забыл, что под твои знамёна пришли найты с запада Балейры со своими воинами в надежде, что после пяти лет вдовства ты наконец выберешь какую-то из их дочерей. Они хотят с тобой породниться и ждут этого. И, выбрав никому не известную экономку−северянку, в которой теперь нет особой нужды, ты их оскорбишь. К тому же, невесту должен одобрить Янтарный совет, а ты его не созывал. Не хочешь же ты оскорбить разом их всех: и старейшин, и найтов, заключив тайно этот брак и даже не попросив их одобрения? Пусть ты в нём и не нуждаешься, но оказать уважение найтам, которые пришли под твои знамёна, нужно, иначе ты рискуешь потерять все западные кланы, и клан Ивы в первую очередь. Или ты забыл, сколько воинов клана Ивы пало боях за Перешеек? Едва ли не половина, и поверь мне — они этого точно не забудут, − Игвар говорил медленно и спокойно, обходя большой стол с бумагами, и, подойдя к королю на расстояние двух шагов, добавил уже тише: − Мы сейчас на чужой земле. Если западные найты обидятся и соберут свои знамёна, чтобы уйти — это заставит северян воспрянуть духом. А может, и ярла Римонда с сыном возглавить новое сопротивление. И тут уж никакая невеста не поможет. Да и с чего такая поспешность? Собери Янтарный совет, обсуди всё. А Олинн останется пока твоей гостьей. И уж точно, второй раз она никуда не убежит. Если хочешь, я лично за этим прослежу.

И он посмотрел на Олинн таким тяжёлым взглядом, что она даже представила, как он забрасывает её на плечо, несёт в покои и запирает в большой сундук.

− Что я слышу? — король усмехнулся, но руку Олинн всё−таки отпустил. — Не ты ли рвался в Олруд, как волк, не взирая ни на какие препятствия? А теперь в тебе вдруг заговорила лисья осторожность! Но вот, в чём ты прав, так это в том, что надо, и правда, собрать Янтарный совет. Попировали в честь победы, пора обсудить предстоящую зиму и возвращение в Балейру. А вот сыну Белого Волка ты зря не отрубил голову. Разве не в этом был твой план? А ты его отпустил, − король подошёл к столу и, небрежным жестом подвинув бумаги, добавил: − Одно дело, стареющий ярл с малолетними дочерями — он нам не угроза. И другое дело, его волчонок. Что с тобой Грир? С каких пор в тебе проснулось милосердие?

− Ну, может, с тех самых пор, как в тебе — внезапное желание жениться? — криво усмехнулся Игвар. — Мы вырвали зубы у Белого Волка. Без своего замка и людей он никто. Можешь не думать об этом. Но победу мало завоевать — её надо удержать. И западные найты тебе в этом сейчас очень нужны. Так что повремени с этой скоропалительной женитьбой, иначе всё будет выглядеть так, будто ты мальчишка, потерявший голову от этих зелёных глаз. Совсем как Хейвуд…

Олинн слушала их разговор и чувствовала, как в комнате будто собирается гроза. Стало жарко, и даже по коже побежали мурашки от ощущения чего-то невидимого, наполнившего всё вокруг тревожным предчувствием. Олинн увидела, что глаза короля снова стали тёмными, меж бровей залегла глубокая складка, и он скрестил руки на груди.

− Иногда мне кажется, что ты забываешь, кто здесь король, — произнёс Гидеон, прожигая Игвара взглядом.

− А мне кажется, ты забыл, что высечено у подножья Янтарного трона: «Первый среди равных». Но поверь мне, никто из найтов этого не забыл. Они пошли за тобой, веря твоему слову, так не предавай их доверия. Я всё-таки твой друг, и это был дружеский совет, — ответил Игвар, тоже глядя на короля в упор.

А Олинн стояла, по привычке спрятав руки за спину, и боялась взглянуть на Игвара. Она понимала, что он сейчас делает, и это её пугало. Если Игвар повздорит с королём, это будет совсем плохо. А он повздорит, если тот не уступит.

Но, помолчав некоторое время, Гидеон обошёл стол и принялся собирать свитки, произнеся уже более миролюбиво:

− Что же, ладно, − он спрятал бумаги Олинн в кофр и запер в столе. — Может, ты и прав. Сегодняшний день оставим для развлечений: турнир, королевский пир и танцы. А завтра соберём Янтарный совет и покончим со всем этим. Не вижу повода тянуть. Я раздам западным найтам причитающуюся им награду, выслушаю их чаяния и выпью с ними за их здоровье. Но решу я всё равно так, как считаю нужным.

— И это будет справедливо, — ответил Игвар спокойно, — но пока не давай им повода для кривотолков. После вчерашнего пира они только и делают, что обсуждают твой внезапный интерес к экономке из Олруда. А кто-то даже заговорил о приворотном зелье.

— Вот как?! — хмыкнул Гидеон. — Они думают, что меня приворожили?

Король перевёл взгляд на Олинн, и у неё сердце ушло в пятки. Вот только не хватало ещё, чтобы её обвинили в каком-нибудь колдовстве!

— Ну, ты же знаешь, война закончилась, победы обсудили, теперь обсуждают жизнь короля. Думаю, это Хейвуд распускает слухи. Сам понимаешь, — Игвар усмехнулся, переводя всё в шутку, — после удара коленом в пах его самолюбие жаждет мести.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— Хорошо. Ты прав. Чтобы не было кривотолков, я поручаю тебе отвести мою гостью на турнир. Сегодня ты будешь её сопровождать, раз уж ты «рябиновый отец». Не нужно, чтобы до Янтарного совета все знали правду.

− Обещаю, что даже выберу её на турнире дамой сердца, — усмехнулся Игвар.

— У Грира появилась дама сердца? Пожалуй, у сплетников сегодня будет о чём посудачить, и это даже хорошо, — ответил король со смешком и, хлопнув Игвара по плечу, добавил: — Идём. Задай им сегодня трёпку!

Король развернулся и направился к двери как раз в тот самый момент, когда во дворе протрубил призывный рог, собирая гостей на турнир.

Олинн даже вздрогнула от этого звука, и подумала, что вот она и стала, мало того, что тайной королевской невестой, так ещё и дамой сердца командора! И неизвестно, что из этого хуже!

А Игвар, проводив взглядом удаляющегося короля, протянул ей руку со словами:

−Ну что, скучала по мне, пичужка?

Конец 2-ой части.