Рябиновая невеста

Глава 27

Тучи застилали небо плотной пеленой, поэтому вечер наступил стремительно. Когда Олинн пришла в сад эрля, там уже было сумрачно. Фэда приставила к ней служанок, но Олинн велела им остаться за стеной сада, всё равно ведь отсюда не сбежать. Хотя, конечно, прямо ей этого не сказали, но нетрудно было догадаться, что вся эта свита ходит за ней по пятам, чтобы следить. Фэда хоть и смягчилась, видимо, поняв свою оплошность в разговоре, но Олинн больше не верила в сестринскую любовь. Ей принесли подогнанное платье яркого бруснично-красного цвета, и накидку, и украшения. А Фэда всё ворковала вокруг, рисуя перед Олинн безоблачное будущее при новом короле, но по её лицу было понятно, что все эти приготовления нужны лишь для того, чтобы она могла добиться своей цели. Олинн больше не сомневалась − она будет жить ровно до того момента, пока будет жить король Гидеон. А потом…

В лучшем случае, после смерти короля её продадут в рабство. Белый Волк так поступал иногда с теми, кто переходил ему дорогу, а эйлин Гутхильда это одобряла. И, глядя на Фэду сегодня, Олинн увидела в ней почти точную копию её матери, разве что эйлин Гутхильда была более скрытной. Хотя всё это, верно, ещё придёт к Фэде с опытом, можно и не сомневаться.

Но Фэда не знала одного − изображать перед эйлин Гутхильдой покорность и недалёкость Олинн научилась ещё в детстве. Теперь лишь осталось делать то же самое с Фэдой, как бы это ни было больно и противно.

Она вдохнула влажный осенний воздух и вошла в сад эрля.

Гленн уже был там − стоял под дубом, прислонившись спиной к его могучему стволу. Олинн подошла, поставила фонарь со свечой на камень и оглянулась, чтобы убедиться, не последовали ли за ней служанки. Но они остались за стеной.

Под дубом было ещё темнее, но и как-то спокойнее. Когда Олинн шагнула под сень его могучих ветвей, ей показалось, что дуб окружил её невидимой пеленой. Даже звуки здесь были другими, кажется, что стоишь в пещере. Так странно…

− Не беспокойся, здесь нас никто не увидит, − тихо произнёс Гленн. − И не услышит. Дуб нас укроет.

− Дуб? — удивлённо спросила Олинн.

− Да, дуб. Не веришь? Положи руку на его ствол и прислушайся.

Олинн осторожно коснулась пальцами шершавой коры. Закрыла глаза. Звезда в ладони отозвалась теплом, и Олинн ощутила что-то совсем новое, чего раньше никогда не чувствовала. Не просто токи, идущие от дерева, к его корням. Не листву, готовящуюся сорваться с ветвей, и не силу ростков, пробивающихся сквозь землю… Нет, это были не те чары, которые она знала раньше. Это было что-то мощное, будоражащее и удивительное.

Под кожей ожили невидимые ручейки тепла, потекли к кончикам пальцев, свиваясь в причудливый узор, и растворились в коре дерева.

Услышь меня, могучий дуб…

Губы сами прошептали эти слова, и в тот же миг дуб отозвался. Словно спала пелена, или открылись ставни, впуская дневной свет. Кора потеплела, и теперь Олинн ощущала дерево совсем иначе. Как будто перед ней стоял не старый корявый дуб, а огромный живой исполин. И не дерево вовсе, а что-то иное: живое, могучее, уходящее под землю невидимыми корнями силы, а в небо — такими же невидимыми ветвями. Эти ветви и корни сплетались с такими же невидимыми обычному глазу ветвями и корнями других деревьев, образуя прозрачный сияющий узор. В какой-то миг Олинн увидела сотни таких деревьев. Они, словно люди, держащиеся за руки, были связаны друг с другом.

И эту могучую силу, и эту связь с другими деревьями, травами, цветами, Олинн ощутила всю и сразу, пальцами, кожей, словно стала с ними единым целым… Увидела и услышала… Почувствовала запах воды, серебра, вереска и сосновой живицы, и ягодный сок на губах, сладкий и пахнущий летом. Запрокинула голову и увидела уходящий в небо огромный прозрачный ствол дуба, который сиял золотистым светом, таким, каким здесь же, в этом саду, вчера сияла звезда на её руке.

− Что это?! − прошептала Олинн, замерев в восхищении.

− Вёльвы Севера называют его «Исо тамми» — Великий дуб. А фрэйи Юга — Игдрасиль. Мировое древо, − тихо ответил Гленн. — Это наш Источник, наша сила. Но только фрэйи или заклинатели могут его увидеть. Это значит, что в тебе проснулась настоящая фрэйя.

− Кто такие фрэйи? — спросила Олинн, разглядывая чудесное древо.

− Айрис должна была тебе рассказывать об этом. Ты разве не помнишь? — спросил Гленн тихо.

Айрис…

− Великий Бог−Олень… Так называла его Тильда, − произнесла Олинн, кладя на ствол дерева вторую руку, − я помню…

Воспоминания посыпались, словно подхваченные холодным ветром осенние листья вяза. Она вспомнила, как в детстве сидела у ручья точно под таким же дубом. Вспомнила, как мать надрезала его кору острейшим ножом, и сок, похожий на жидкое серебро, медленно стекал в чашу. А потом она тонкой струйкой выливала его в прозрачное зеркало воды, и по её поверхности разбегались причудливые узоры, а перед глазами возникали картины. Она вспомнила серебряный кулон на её шее с рябиновой ветвью. Тот самый кулон. И её слова…

− … Бог Араун — Отец всего живого, так зовут его у вас. У нас… В Балейре, − прошептала Олинн. − Он отдал людям великую силу, заключив её в кусок зелёного янтаря, − силу всего живого. И фрэйи могут ею управлять… Везде, где есть фрэйи, есть жизнь…

− Всё так. И ты дочь клана Рябины и последняя фрэйя нашего рода.

− Расскажи! Расскажи о моей семье! И о доме. Что стало с моей матерью? — спросила Олинн, поворачивая голову в сторону Гленна. — Её тоже убил Белый Волк? Что с ней случилось?

− Нет. Твоя мать жива. Но я уже очень давно её не видел, − Гленн опустился на край большого камня, на котором эрль обычно проводит свои ритуалы, и указал Олинн на место рядом с собой. — Садись, я расскажу тебе всё.

− Где мой настоящий дом?

Олинн присела рядом на самый край камня. Как только она оторвала руки от дерева, свечение стало угасать, и вскоре перед ней снова стоял просто старый дуб, окутанный осенним сумраком.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Она слушала дядю, и постепенно всё то, чего она не понимала до сих пор, вставало на свои места.

− Гранард — твой дом. Ехать к нему отсюда на юг, через болота, через Перешеек, мимо священных гор Ир−нар−Руна… Гранард − сердце клана Рябины. Мы жили там много веков.

− Голубые ели, левады и замок у скалы… Это он? — спросила Олинн тихо.

− Да, это он. Видишь, ты помнишь! — голос Гленна потеплел. − Моя сестра Айрис была Оракулом — провидицей, так здесь их называют.

− Вёльвой? — уточнила Олинн.

− Да, можно и так сказать. Только вёльвы Севера видят лишь отголоски силы Источника. Вопросы о будущем можно задавать древу напрямую, как это делают Оракулы в Балейре. А вот вёльвы Севера не умеют этого. Они вопрошают древо через воду, через жертвенную кровь или пьют «грибной эль», чтобы видеть то, что ты видела только что у этого дуба. Тебе не нужен «грибной эль». Оракулы могут видеть Богов и без него, могут подниматься в священные пещеры Ир−нар−Руна и даже получать божественные подарки.

− Как тот зелёный янтарь? — уточнила Олинн.

− Да, как тот янтарь. Айрис жила в Гранарде даже после замужества, потому что Оракулы должны быть связаны с тем местом, где они родились. Она вышла замуж за Вилфа Нье'Тинэна из клана Остролиста, и он перебрался к жене в Гранард, − Гленн на мгновенье замолчал, а потом продолжил ещё тише: − В тот год, когда они поженились, мы впервые услышали о «божьих людях» − так они себя называли. Они пришли с юга. Худые, тёмные, с вечной усталостью в глазах, на дне которых горел огонь. Никто не противился их появлению, ведь поначалу они ничего плохого не делали. Но однажды всё изменилось.

Гленн вздохнул и, помолчав немного, продолжил свой рассказ.

— Видно, надо начать с самого начала… Началось всё с того, что наш король Тибрайд скончался — его доконала страсть к охоте и норовистым лошадям. В тот день ему не повезло, загнанный зверь напугал лошадь, и она сбросила седока. Он упал неудачно на торчавший из земли пень и сломал себе едва ли не все рёбра. Когда его привезли в замок, он уже понимал, что не доживёт до утра, и срочно собрал Янтарный совет, на котором передал корону своему брату Гидеону.

— А почему не Хейвуду? — спросила Олинн. — Он ведь должен был наследовать трон?

— По закону, да, и при одобрении совета. Но сам Тибрайд попросил совет о том, чтобы трон занял Гидеон. Хейвуд… — Гленн потёр лоб, словно подбирая слова, — как бы сказать… Он плохой правитель. Любовь к еде, элю, женщинам, трусость и припадки злобы… Он любил мучить зверей и пленников… Много чего! Он всего на два года младше Гидеона и вполне мог занять трон, нужен был лишь толковый регент, но король был твёрд. Тибрайд был мудрым королём, и его последняя воля была твёрдой — Хейвуда на трон не пускать. Так и решили. Гидеону был пятнадцать, когда он стал королём. Регентом стала королева−мать, да и то она нужна была только год, и всё, наверное, было бы хорошо. Гидеон умён и храбр, склонен к наукам, и у него крепкая рука. За таким королём всегда пойдёт народ, но не прошло и полугода, как он заболел. Сначала думали, что это чахлая хворь, потом лихорадка, потом думали, его тайно травят ядом. Пригласили лучших лекарей, искали отравителей, но ничего не помогало — он постепенно угасал. Королева−мать тоже слегла, и только Риган — сестра Гидеона, не покладая рук искала средство от болезни. И однажды кто-то из «божьих людей» предложил ей помощь. С этого всё и началось. Мы не сразу увидели, как южная зараза вползла в королевский замок в Талламоре. Сначала стали пропадать фрэйи. Просто исчезали и всё. Уходили из дома по обычным делам и больше не возвращались. А потом однажды недалеко от города нашли в лесу большое кострище и кости. Человеческие. А рядом в траве — перстень. По нему и определили, что погибла фрэйя. Стали искать другие кострища… Но к тому моменту было уже поздно. «Божьи люди» были повсюду, и ничего нельзя было с ними сделать — Риган стала их защищать. Старая королева умерла, а Риган заняла её место.

Дальше рассказ Гленна напомнил Олинн то, как «божьи люди» пришли на Север. Ведь в Илла-Марейну они появились вот так же: сначала простили милостыню, потом стали проповедовать, говоря о том, что верить нужно только в истинного бога, стали строить свои храмы и жечь ритуальные костры. А потом… Потом их прогнал Белый Волк, собрав фирд вместе с другими ярлами Севера, и какое-то время через Перешеек они не могли прорваться.

— Вскоре появились и другие «божьи люди», — Гленн продолжил рассказывать. — Рыцари веры, так их называли. Они пришли с юга, об этом говорили их лица с загорелой тёмной кожей. Они не просили милостыню и не ходили в рубище — они вели себя, как хозяева. И они были сильны, обучены военному ремеслу. Один из них стал приближённым советником короля. А точнее, советником Риган. Его звали Низар, и поначалу он был совсем незаметен в замке. Говорил тихо и был услужлив, ходил бесшумно, как тень, умел готовить лекарства и читать по звёздам. Ему выделили покои в замке, коня и слуг. Он привёз для Риган красные камни, из которых и сделали два кольца. Одно для неё, другое для короля. И едва королю надели это кольцо, как его чахлая хворь стала сходить на нет. О, как же все обрадовались, ведь надеялись, что, выздоровев, король положит конец всему этому и прогонит чужаков, которые вели себя, как хозяева. Но нет. Король не трогал «божьих людей», он стал делать то, что велела ему сестра.

Слушая рассказ Гленна Нье’Лири, Олинн, наконец, поняла, что именно она видела, когда сидела рядом с королём. Эта тьма в его глазах, этот перстень и его рука, которая казалась старчески худой — всё это колдовство. И всё дело, видимо, в красном камне.

— А что было потом? Почему вы двинулись на Север? Зачем? — спросила Олинн.

— До этого мы дойдём. Видишь ли, Гранард куда севернее Талламора, и мы очень долго не знали всего, что происходило вокруг короля, — Гленн вздохнул, — у нас были заботы поважнее — набеги ольхов. И если раньше северяне ходили в свои походы малыми отрядами, совершая набеги в основном на мелкие деревни, то Белый Волк смог объединить отдельные отряды в целое войско. И оно с каждым набегом становилось всё сильнее. Но если северяне были для нас понятным врагом, то что делать с южной заразой, не знал никто. Однажды к нам приехал Игвар из клана Дуба и рассказал, что происходит в Талламоре и в Ирвине. Ему нужен был Оракул, кто смог бы спросить богов о том, что делать дальше, как избавиться от заразы. Он хотел спасти короля, своего друга и всю Балейру от этого бедствия. Айрис тогда была беременна тобой, вот-вот должна была родить, но она всё равно отправилась в священные горы Ир-нар-Руна и осталась в пещере в ту ночь, когда Великий Араун являет фрэйям и заклинателям свой лик. В ночь, когда открываются врата, выпуская Небесного Охотника. В эту ночь она хотела задать богам один вопрос — как спасти Балейру от южной заразы?​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

— И каким же был ответ? — голос Олинн прозвучал совсем тихо.

Она слушала, затаив дыхание, ведь то, о чём говорил Гленн, сейчас отзывалось в её душе какими-то смутными воспоминаниями о своей настоящей родине. О Гранарде.

— Это было очень опасно, но Айрис не испугалась появления Богов, — продолжил Гленн свой рассказ, — и в ту ночь в пещере Ир-нар-Руна она родила тебя. В ту ночь небо сияло особенно ярко, и от Ир-нар-Руна далеко на Север и даже на юг все видели это. А утром, когда мы пришли за Айрис, она вышла, держа тебя на руках. Сказала, что Боги отметили тебя своей милостью — у тебя на ладони отпечаталась маленькая звёздочка. А ещё Боги сказали, что когда придёт час, то пошлют в мир то, что поможет победить южную заразу. Но не сказали, когда и как, и как мы узнаем, что час пришёл. А может, это Айрис не захотела всего рассказывать, потому что Оракулу известно многое, и не всё из этого положено знать остальным.

— Так я родилась в той пещере? — удивлённо переспросила Олинн.

— Да. И хоть это была радостная новость, но мы испугались. Такое событие могло быть знаком свыше для других — сияние на небе видели все: вёльвы, и шаманы Севера, и фрэйи, и заклинатели. И наши враги его тоже видели — ищейки Низара не заставят себя ждать. Поэтому мы с Айрис скрыли, что ты родилась в пещере. А про знак Богов Айрис придумала, что это будет Звезда Севера. И что она явится в мир по велению Богов уже скоро.

— Так Белый Волк пришёл в Гранард за этой звездой, которую придумала моя мать? — спросила Олинн. — Выходит, звезда не настоящая?

Олинн подумала, что в этой истории Гленн не знает всего. Ведь звезда, которую она сняла с Игвара, она-то была настоящей!

— Нет… Звезда настоящая, — ответил Гленн, — уж не знаю, как она появилась, но однажды Айрис увидела, как ты с ней играешь. Мы долго не могли понять, где ты её взяла, потому что ты говорила, что она просто появилась у тебя в руках.

— Я говорила? — удивилась Олинн.

Она вспомнила рассказ няньки в Олруде, по её словам, когда Олинн привезли в замок, она совсем не разговаривала.

— Да, ты уже умела говорить.

— И что было дальше?

— А дальше… Когда южная зараза перебралась через Перешеек и стало понятно, что и Северу тоже несдобровать, Белый Волк пришёл в Гранард за этой звездой. Он обманул нас, напав на две деревни на западе малым отрядом, чтобы выманить наши основные силы. Я отправился на запад, а Вилф остался, но едва мы покинули замок, Белый Волк напал на Гранард. Ему нужна была звезда Севера. Он убил Вилфа и хотел забрать звезду, но твоя мать сотворила страшное проклятье, пообещав Белому Волку, что род его закончится на его детях. И тогда, чтобы обезопасить себя от него, Белый Волк забрал не только звезду, но и тебя. В залог. Он не тронул Айрис и пообещал, что, если с ним ничего не случится, то ты будешь жить. Когда мы вернулись, Гранард был разграблен, а Айрис едва жива от горя. Но потом, позже, она сказала, что в ту ночь в пещере видела многое, и знала, что так или иначе всё это случится. Она хотела обмануть судьбу, и этот кулон на твоей шее — это её гейс, который долгое время скрывал, кто ты. Но теперь сила его иссякла.

— Может, поэтому я ничего не помнила? И перестала говорить? — спросила Олинн, дослушав рассказ Гленна. — Но почему вы пришли в Илла-Марейну? Зачем встали на сторону короля и отправились на Север?

— Затем, что «божьи люди» в стократ сильнее нас. И нам не победить южную заразу в одиночку. А для этого нам нужна была звезда Севера, но как её было вернуть слабыми силами? Король Тибрайд успел объединить южные кланы, но их было мало. И тогда Игвар поехал на запад, потом на восток. Он говорил с каждым главой клана, убеждая их объединиться. Он помог собрать всю Балейру под начало Гидеона. Он хотел спасти Балейру и короля, своего друга. Игвар сам ушёл за Перешеек, он даже был в плену, но вернулся и сказал, что нашёл то, что искал. И он убедил Гидеона, что ему нужен Север. Мы собрали войска и пошли на Перешеек. Как видишь, всё получилось, — в голосе Гленна послышались тёплые ноты. — Он нашёл тебя и сказал, что ты знаешь, где звезда Севера.

Олинн вздохнула. Как сказать Гленну правду? Впрочем, теперь всё встало на свои места. Теперь понятно, почему звезда растворилась в её ладони…

— А где сейчас моя мать? — спросила Олинн, немного помолчав.

— После того, как потеряла тебя и Вилфа, она ушла в Тэйру — в священный лес. Туда уходят заклинатели и фрэйи, когда в их жизни случается то, что они не в силах вынести. И я давно её не видел. Но она жива, — успокоил Гленн.

— А где эта Тэйра? — с замиранием сердца спросила Олинн.

— На юге, недалеко от Ирвина, — ответил Гленн, вставая, — и ты увидишь её. Но времени у нас не так уж много. С каждой сожжённой фрэйей «божьи люди» становятся всё сильнее. И ты можешь стать следующей. А теперь скажи: ты знаешь где звезда Севера? Это сейчас самое главное.

— Если я скажу, где эта звезда, то что дальше нужно будет с ней делать? Как эта звезда всех спасёт? — спросила Олинн и тоже встала.

— Этого я не знаю. За ответами нам нужно будет отправиться в Тэйру и найти Айрис. Только она знает ответ на этот вопрос. Или, возможно, другой Оракул. Но для этого нам надо будет сбежать из замка. И лучше всего, прямо этой ночью.

— Бежать? А если за нами будет погоня?

— За нами непременно будет погоня. Но Игвар обещал нас прикрыть.

— Тогда отправимся в путь как можно скорее! — горячо произнесла Олинн.

— Нам нужно выиграть немного времени, а, если ты не придёшь на пир, король пошлёт за тобой, и сразу станет ясно, что тебя нет в замке, — Гленн ещё сильнее понизил голос. — На пиру никто не должен заподозрить ничего. Для всех ты всё ещё дочь Белого Волка. И то ли дама сердца Игвара, то ли короля. Пусть всё так и остаётся. Ешь, пей, улыбайся королю. Где-то в середине пира Игвар подаст тебе знак — ты сошлёшься на нездоровье и попросишь у короля разрешения уйти. Иди в свои покои и жди, за тобой придут…

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Гленн не договорил, со стороны каменной арки раздались голоса и чьи-то шаги.

— За тобой придут! — шепнул Гленн и, шагнув за могучий ствол дуба, растворился в темноте.